— Слушай, может, всё-таки свернём? — голос Игоря в салоне звучал раздражённо и устало.
— Куда ты свернёшь, если кругом лес? — отозвался Саша, крутя руль и щурясь в темноту. Фары едва освещали дорогу, а дождь, что моросил последние полчаса, делал видимость ещё хуже.
— Ну, хоть постоим, выдохнем. Ты посмотри, мы уже третий час едем без связи. У меня телефон вообще ноль.
Машина тряслась на ухабах. Ребята возвращались с рыбалки. День начался весело, с шуток и пива у костра, а закончился поздним выездом. Никто не думал, что дорога окажется такой глухой.
Свет фар вдруг выхватил из темноты перекрёсток — две дороги, обе узкие, обе уходили в лес. Навигатор замер, а потом выдал пустой экран: "Нет сети".
— Ну, вот и приехали, — хмыкнул Игорь.
— Не паникуй. Поехали направо. Там, кажется, огоньки мелькнули, — уверенно сказал Саша.
И правда, вдалеке что-то светилось.
Через десять минут они оказались у старого дома. Большой, двухэтажный, крыша провалена в одном месте, но окна горели мягким тёплым светом. Как будто внутри ждали гостей.
— Ты это видишь? — шепнул Игорь.
— Конечно вижу. Может, и заночуем тут? А то дождь хлещет, да и тачка уже стонет на кочках.
— Вдруг хозяева... ну, знаешь... не любят гостей?
— Да брось. В деревне так и принято: пришёл путник — обогреют, накормят.
Они вышли из машины. Воздух был густым, пах сыростью и мокрыми листьями. Вокруг тишина — ни сверчка, ни совы.
Дверь скрипнула, когда Саша постучал. Почти сразу открылась. На пороге стоял высокий мужчина лет шестидесяти, с аккуратно причёсанными седыми волосами. Одет он был странно: тёмный костюм, жилет, галстук-бабочка.
— Добрый вечер, господа, — голос у него оказался низким и мягким.
— Дождь застал вас в дороге?
— Да, так вышло, — ответил Саша.
— Мы подумали, может... можно у вас переночевать?
— Ну конечно, конечно. Дом большой, мест хватит. Проходите.
Он отступил в сторону.
Внутри было тепло. В нос сразу "ударил" запах тушёного мяса и свежего хлеба. На столе уже стояли тарелки, будто хозяин ждал гостей.
— А у вас... прямо пир, — удивился Игорь.
— Да, у меня всегда так. Никогда не знаешь, когда заглянут путники, — спокойно ответил мужчина.
— Кстати, зовут меня Пётр Андреевич.
Они уселись. Еда была горячей, вкусной, хотя слегка странной — мясо таяло во рту, но отдавало какой-то железной ноткой.
— А вы тут давно живёте? — осторожно спросил Саша.
— Давно, очень давно, — усмехнулся хозяин.
— Дом старый, но мне дорог. Знаете, редко сейчас кто заезжает. Дорогу почти забросили.
Игорь заметил фотографии на стене. Чёрно-белые, в старых рамках. Люди в них были без улыбок, в странных позах, будто их заставили замереть. Взгляд у всех одинаково пустой.
— Это ваши родственники? — спросил он.
— Можно и так сказать, — ответил Пётр Андреевич, не отводя глаз.
Когда ужин закончился, хозяин провёл гостей наверх. Комнаты были чистые, кровати застелены свежим бельём.
— Отдыхайте, — сказал он.
— Утро всегда приносит ясность.
Игорь лёг и почти сразу уснул. Саша ещё долго ворочался. Сквозь щель под дверью пробивался слабый свет — хозяин явно не спал. И вдруг, послышался детский смех. Тихий, звонкий, будто прямо у самой двери.
— Игорь, слышишь? — зашептал Саша.
— М-м? Чего? — сонно пробормотал тот.
— Там кто-то... смеётся.
— Да тебе показалось. Спи уже.
Саша накрылся одеялом. Но сон не приходил.
Ближе к рассвету он всё-таки уснул. Проснулся почти к обеду и увидел, что комната опустела. Игоря не было. Постель аккуратно застелена, словно он и не ложился.
Саша вышел в коридор. Тишина. Спустился вниз — стол накрыт снова, но теперь только на одного.
— Доброе утро, — раздался голос Петра Андреевича за спиной.
— Завтрак готов.
— А где мой друг?
— Какой друг? — хозяин приподнял брови.
— Вы ведь приехали один.
Сашу бросило в холод. Он медленно сел за стол и заметил на стене новый снимок. Фотография свежая, цветная. На ней был Игорь. В той самой куртке, в которой приехал. Но взгляд его был такой же пустой, как у остальных на старых портретах.
— Что за чертовщина?.. — прошептал Саша.
— Это память, — спокойно ответил хозяин.
— Каждый, кто находит приют здесь, остаётся со мной.
Саша рванул к двери, но та не поддалась. Окна тоже оказались заколочены изнутри. Дом держал его.
Он метался по комнатам, пока снова не оказался у стола. На нём уже стояла ещё одна тарелка. И вилка. И нож.
— Садитесь, — сказал Пётр Андреевич.
— Вы же устали.
Саша бросил взгляд на стену. А там... Теперь там висела ещё одна рамка. В ней был он сам. Сфотографированный со спины, прямо в тот момент, когда смотрел на предыдущую фотографию Игоря.
И тут он понял: выхода не будет. Дом не отпускал никого.
Последнее, что он услышал — это тихий смех. Тот самый детский, что мучил его ночью.