Дождя не было уже несколько месяцев. Земля высохла до состояния старого печенья, а асфальт покрылся такой пылью, что на нем можно писать послания будущим археологам.
Я еду на работу. Утро, солнце светит, воздух свежий, и вдруг — за поворотом — появляется дворник. Не просто дворник, а настоящий герой местного масштаба.
Его конь — старая, убитая детская коляска, на вид времён Брежнева. В ней аккуратно сложено оружие: метла, совок и ведро, которое, кажется, прошло сражения от Севастополя до Берлина.
Метла у него — самодельная, гордая, из тех, что выглядят так, будто их сплели деревенские ведьмы в Вальпургиеву ночь .
Совок — вечно перекошенный. Жилет прожжённый, дырявый, напоминающий швейцарский сыр — но это боевой доспех, а не тряпка.
Дворник выходит на арену. Мах! Пыль взлетает облаками, окутывает машины, деревья, даже бедного пешехода, который решил пройтись и подышать свежим воздухом.
Каждое движение метлы похоже на эпический взмах сабли. Коляска позвякивает железом, словно барабаны в оркестре.
И тут я думаю: неужели весь мир всё ещё метёт обочины дорог вот так — поднимая пыль, таская древние коляски и ведра?
Неужели за всё это время люди не придумали удобную технику, чтобы убирать улицы без этой ежедневной постановки?
Но дворник не знает сомнений. Он продолжает битву с мусором, пыль клубится, солнце сияет, и вся сцена выглядит как маленькая трагикомедия: человек против пыли, коляска против прогресса.
Я еду дальше, и мне кажется: если бы инженеры всего мира приехали к нам посмотреть это зрелище, они непременно поставили бы памятник — нашему дворнику, его метле и бессмертной детской коляске.
