Обыкновенная жажда (то есть, когда зверски хочется пить) – ничто по сравнению с жаждой власти, которая заставляет человека поступаться не только принципами, но даже кровными узами. Таких случаев в мировой истории с избытком, и мы рассмотрим один из них на примере Бутовта, одного из шести известных (сколько их было на самом деле, никто не знает) сыновей великого князя литовского Кейстута (Кейстутиса). Впрочем, в описываемый период он еще не являлся абсолютным правителем ВКЛ, а делил власть с братом Ольгердом, хотя в данном случае это значения не имеет.
Так вот, к 1365 году на западных границах Литвы и Жемайтии после нескольких удачных «рейзов» Тевтонского ордена сложилось довольно тяжелая ситуация. Не то чтобы напрямую угрожавшая самому существованию языческого государства, но вводившая кое-кого из представителей высшей знати в соблазн самому возглавить его. Первым это попытался сделать тогда еще 19-летний Бутовт (его геб - на титульной иллюстрации), составивший заговор против собственного отца. Однако попытка госпереворота с захватом Вильны потерпела крах: вовремя узнавший о планах путчистов наместник Дирсунас арестовал их главаря и заключил в один из замков в ожидании решения великого князя. Но Бутовт в заключении пребывал недолго, благодаря двум своим близким родственникам – Сурвилам (Гурвиле). Им повезло остаться на свободе и в июле того же года убить злосчастного Дирсунаса. Кейстутовича вызволили из темницы, но оставаться на родине для него было слишком опасно. И троица вместе с 20 своими приближенными решила бежать за границу – в Пруссию.
От погони ушли с большим трудом, после долгих мытарств достигнув, наконец, за́мка Инстербург (в современном городе Черняховск в Калининградской области – ХП). Тамошний пфлегер (то есть управляющий), узнав, что беглец княжеской крови, поспешил сообщить об этом верховному магистру. Винрих фон Книпроде тотчас велел доставить беглых литовцев в Мариенбург (теперь польский Мальборк – ХП), где тогда располагалась столица орденского государства.
Состоявшаяся встреча протекала в дружеской обстановке, ставшей доверительно-теплой после того как Бутовт объявил о готовности лично его и обоих Сурвилов принять христианство. Таинство крещения решили провести в Кёнигсберге, где тогда как раз гостили два английских графа - Томас Бьючемп Уорвик и Роберт де Аффорд, а также множество других славных рыцарей из Европы. О значении, которое придавалось данному событию, свидетельствует и то, что на торжество в Кёнигсбергский замок пожаловали епископы Самбии и Эрмланда с многочисленными священниками, а также верховные чиновники ордена и комтуры страны. Новоиспеченных Генриха, Иоанна и Фому (такие христианские имена получили Бутовт и его родичи) одарили богатыми подарками и закатили пышный праздник.
Такое нехарактерное, вообще-то, для прижимистых тевтонцев гостеприимство объяснялось тем, что, еще в свою бытность Бутовтом Генрих попросил магистра помочь ему со взятием Вильны и смещением действующих соправителей, на месте которых он спал и видел себя, любимого.
- Вот увидите, excelence, вашим воинам даже мечей поднимать не придется – так все добрые литовцы будут рады видеть меня на троне, - уверял переметчик. – Папаша-то с дядюшкой,, будь они неладны, народу изрядно надоели.
Заполучить вассала (да что там, просто марионетку) такого ранга фон Книпроде не мог и мечтать. И, не откладывая дела в долгий ящик, сразу по окончании праздничного пира принялся сколачивать войско для похода. Уже в середине августа сравнительно компактный (серьезного сопротивления ведь не ожидалось) контингент ордена, усиленный иностранными гостями, пересек литовскую границу.
«Казалось, все благоприятствовало этому походу, - пишет историк Анатолий Бахтин. - В своем имении был захвачен в плен Патирке (старший сын Кейстута – ХП). Комтур Рагнита с 50 конными воинами разбил отряд литвинов, ворвался в Кернов (Кярнаве) и сжег этот крепостной комплекс. Впервые орденские знамена развевались в самом центре крупнейшего европейского государства, у стен столицы Литвы».
И вот тут-то все застопорилось. Комендант Виленского за́мка оказался человеком храбрым и на великодушное предложение почетной капитуляции ответил категорическим отказом. Последовавшие долгие уговоры привели лишь к тому, что четверо придворных их Генриховой свиты улучили момент и перебежали на сторону соотечественников. После этого скандала фон Книпроде решил, что, пожалуй, сильно переоценил популярность своего крестника среди подданных ВКЛ. А когда узнал, что к Вильне направляется сам Кейстут с внушительной ратью, приказал своим воякам делать ноги – да поживее, доннерветтер! Опустошив напоследок окрестности, тевтонцы ретировались, на обратном пути захватив и предав огню за́мок Майшагала.
Оставшись ни с чем, Бутовт-Генрих пришел к выводу, что в Пруссии ему больше ловить нечего. И отправился ко двору императора Священной Римской империи.
Легендарная фраза «Roma traditoribus non premia»* к тому моменту давно утратила свою актуальность. Карл IV Люксембургский довольно любезно принял горемыку, одарив его землей и пожаловав герцогский титул. Тем не менее, до самой смерти в 1380 году Генриха именовали еще и литовским князем.
Напоследок сто́ит упомянуть о наследственности. Спустя всего год после кончины родителя в Пруссию утек и 16-летний сын Генриха - Вайдута Бутовтович. Он решил искать счастья при дворе сына Карла IV - чешского короля Вацлава IV Люксембургского, также обратившись в католичество, и будучи наречен Яном. Милостями также обойден не был: по протекции своего родственника – польского короля Владислава Ягелло занимал различные церковные должности в Сандомире и Кракове, в летописях его упоминают как куратора Кракова, где Ян-Вайдута стал еще и вторым ректором местного университета. Скончался он весной 1402 года.
_____________________________________________________
*«Рим предателям не платит» (лат.)