Она звонила сыну, лгала, натравливала на невестку. Но одна ошибка разрушила её план.
Отношения Ани со свекровью с самого начала не задались. Уже во время первого знакомства Галина Петровна ясно дала понять: ей будущая невестка сына не по душе.
— Серёжа, ну что ты в ней нашёл? — шептала она сыну на кухне, не стесняясь, что Аня может услышать. — Ни лица, ни фигуры, а важности — как у царицы небесной.
— Мам, — вздыхал Сергей, — ты слишком строга. Она старается понравиться тебе. Даже пирог испекла специально.
— Не нужны мне её пироги. Мне нужна нормальная невестка! Вот Ирина — другое дело. Умная, скромная, хозяйственная. Ты с детства рядом с ней вырос, все думали, что вы будете вместе. А эта…
— Хватит. Я люблю Аню. И надеюсь, вы подружитесь.
— Подружусь? — фыркала свекровь. — Она тебя не любит. Ей нужны только твои деньги. Но ничего, скоро сам всё увидишь.
После свадьбы молодые поселились в доме Галины Петровны: хотели накопить на ипотеку. Та с видом «великой жертвовательницы» пустила их под свою крышу, но в душе строила план. Убедить сына, что Аня ему не пара, и подвести его к «правильному» выбору — Ирине.
Случай представился быстро. Сергей уехал в долгую командировку, и свекровь осталась с невесткой наедине.
— Галина Петровна, я борща сварила, давайте пообедаем? — улыбнулась Аня, стараясь наладить контакт.
— Машенька, — хмыкнула свекровь, — Серёжи нет, можешь не притворяться.
— Простите, но я не понимаю, в чём я притворяюсь.
— Ты хочешь казаться идеальной. А я таких сразу насквозь вижу.
— Я устала от ваших придирок. Почему бы вам просто не оставить меня в покое?
— Ах, так? Не нравится — снимай квартиру. Сын уехал на три месяца, вполне справишься сама.
Аня замерла, а потом кивнула:
— Знаете, вы правы. Мы с вами вдвоём не уживёмся.
Галина Петровна едва сдержала торжествующую улыбку: всё складывалось, как она задумала.
На следующий день в доме Галины Петровны появилась Ирина. Она вошла тихо, но сердце стучало так громко, что ей казалось — его слышно на всю улицу. С детства влюблённая в Сергея, она привыкла скрывать свои чувства, оставаясь «другом семьи». Но теперь, когда сама судьба будто подбрасывала ей шанс, Ирина не могла не воспользоваться моментом.
В гостиной свекровь сидела с чашкой чая, словно ждала именно её.
— Проходи, Ирочка, садись, — мягко пригласила Галина Петровна, но голос её был напряжённый, решительный.
Девушка послушно присела на краешек дивана, обхватив пальцами сумочку, словно спасательный круг.
— Галина Петровна, — нерешительно начала она, — вы уверены, что это правильно? Всё-таки это его жена…
— Абсолютно уверена, — резко отрезала свекровь, поставив чашку на стол так, что фарфор звякнул. — Сама я сына от жены не отлучу, он слишком мягкий. Но вместе мы справимся.
Она наклонилась вперёд, и её глаза блеснули холодным огнём.
— Ты будешь рядом, поддержишь его, подскажешь в трудную минуту. Аня сама уйдёт из его жизни, когда он увидит, что рядом с тобой — тепло, верность и забота.
Ирина молчала. В груди боролись страх и желание. Слова свекрови звучали так уверенно, что в них хотелось поверить.
— Но вдруг он всё поймёт? — выдохнула она. — Вдруг решит, что я вмешиваюсь?
— Не решит, — качнула головой Галина Петровна. — Сын мой честный, но доверчивый. Он верит людям, особенно мне. Я скажу ему то, что нужно. А твоя задача — быть рядом. Просто будь рядом, и всё сложится.
Ирина кивнула, чувствуя, как внутри зарождается дрожащая надежда. Её глаза блеснули — впервые за долгое время.
«Может, теперь у меня есть шанс?» — подумала она, сжимая руки так сильно, что костяшки побелели.
Сергей в те недели жил на чемоданах: совещания, встречи, перелёты. Телефон звонил без конца, и каждый звонок матери выбивал его из рабочей колеи.
— Серёженька, — жалобно тянула Галина Петровна, — твоя Аня окончательно меня добила. Хлопнула дверью, наговорила дерзостей и ушла. Я пыталась её удержать, уговаривала быть благоразумнее, а она только кричала и собрала вещи.
Сергей вздыхал, слушая знакомый поток жалоб. Мама всегда умела обострять любую мелочь.
А через несколько часов звонила сама Аня. Голос у неё был уставший, но спокойный:
— Серёж, я не хочу тебя грузить, но… Это твоя мама настояла, чтобы я ушла. Она прямо сказала: "не нравится — снимай квартиру". Я не выдержала.
Сергей замер, держа телефон у уха.
— Но она сказала другое, — растерянно ответил он. — По её словам, ты сама хлопнула дверью и сбежала.
На том конце воцарилась пауза. Потом прозвучал тихий, но твёрдый голос жены:
— Ты мне не веришь?
Сергею стало тяжело дышать. Он ходил по гостиничному номеру из угла в угол, сжимая телефон. Перед глазами всплывал образ матери — упрямой, гордой, всегда уверенной в своей правоте. И рядом образ Ани — нежной, старающейся не вступать в конфликты, но всё чаще заплаканной.
— Верю, — наконец сказал он, устало садясь на край кровати. — Верю и тебе, и ей. Но я не хочу выбирать между вами. Не могу. Вы обе для меня семья.
— Серёж… — прошептала Аня.
— Давай так, — перебил он, глядя в окно на вечерний город, где неоновые огни казались ещё ярче от слёз, наворачивающихся на глаза. — Живи пока отдельно. Я вернусь — и тогда во всём разберёмся. Просто прошу… не обостряй ситуацию без меня.
Аня кивнула, хотя он не мог её видеть.
— Хорошо. Но знай: я не виновата.
Телефонный разговор закончился, а Сергея долго мучило чувство, что он одновременно предал обеих женщин — и мать, и жену.
Через месяц хитроумный план Галины Петровны начал принимать очертания. Ирина всё чаще находила повод звонить Сергею «по работе»: они ведь оба юристы, и один только выбор формулировки мог растянуть разговор на двадцать минут.
В одном из таких разговоров, сделав вид, что говорит вскользь, Ирина тихо «обмолвилась»:
— Кстати, странно получилось… я недавно видела Аню в городе. Она была не одна. С каким-то мужчиной.
Сергей нахмурился.
— С мужчиной? — переспросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
— Ну… может, коллега. Не знаю, — поспешила добавить Ирина. — Просто выглядели они слишком близко, чтобы это было деловое общение.
Сергей сжал телефон сильнее.
— Ир, не нужно домыслов. Я доверяю своей жене.
— Конечно, — мягко ответила она, но голос её дрогнул. — Просто подумала, что ты должен знать.
После звонка он долго сидел у окна гостиничного номера. Умом он понимал: Аня не такая. Но сомнение, брошенное как маленькое зерно, всё-таки пустило тонкий корешок где-то глубоко внутри.
А вскоре грянула новость, которая могла бы развеять все тучи.
— Серёжа, я беременна! — голос Ани звенел от счастья.
— Правда?! — он едва не закричал от радости. — Боже, Аня, это лучший день в моей жизни! Какой срок?
— Восемь недель.
— Я тебя обожаю! — он смеялся и чувствовал, как внутри всё светится.
Они решили пока держать новость в секрете. Но тайна долго не продержалась.
Однажды Галина Петровна совершенно случайно оказалась возле женской консультации — ждала подругу, работающую там медсестрой. И именно там она столкнулась с Аней.
— А, так вот куда ты ходишь, — язвительно сказала свекровь. — И что же это у нас за новости?
Аня смутилась, поняла, что скрыть не удастся, и решилась сказать прямо:
— Я беременна.
Вместо радости или хотя бы удивления на лице свекрови отразилось презрение.
— Муж в командировке, а у тебя ребёнок? Ну ничего удивительного.
— Что вы несёте?! — воскликнула Аня, лицо её побледнело. — Это ребёнок Сергея.
— Сильно сомневаюсь, — холодно бросила Галина Петровна.
У Ани закружилась голова, дыхание сбилось, и она осела прямо на асфальт. Хорошо, что это произошло возле медучреждения: её тут же увели внутрь, оказали помощь.
После осмотра врачи настоятельно порекомендовали ей покой, минимум волнений и полное исключение стрессов.
Но Галина Петровна вместо раскаяния решила пойти до конца. Позвонив сыну, она заговорила голосом, полным «тревоги»:
— Серёжа, я видела твою жену. Она вышла от врача, и её встречал мужчина.
— Мам, этого не может быть!
— А почему нет? Кстати, Ирина тоже замечала её в компании какого-то парня. Подумай сам, сынок.
Сергей сжал кулаки. В груди неприятно заныло. Сомнения, посеянные раньше, теперь стали расти быстрее.
Но судьба распорядилась иначе. Вернувшись из командировки, Сергей первым делом обнял жену. Его сердце дрогнуло: он чувствовал её тепло, её запах, и в эти секунды не мог поверить ни единому слову матери.
— Нам нужно поговорить, — сказал он, усаживаясь за стол. Голос был спокойный, но в нём звучала сталь.
Он выложил всё: и слова матери, и «наблюдения» Ирины, и свои сомнения.
Аня слушала не перебивая. Потом глубоко вдохнула:
— Хорошо. Давай сделаем так: позвони своей маме на громкой связи. Пусть она всё повторит.
Уверенность жены насторожила, но и подстегнула Сергея. Он согласился.
И разговор потряс его до глубины души. Галина Петровна, думая, что говорит с Аней, откровенно призналась:
— Да, я всё придумала. Но это ради твоего же блага! Ирина — достойная, а эта простушка рядом с тобой не должна быть.
Сергей сидел белый как мел, сжимая телефон так, что побелели костяшки пальцев.
Вечером Галина Петровна вошла в дом и застыла: чемоданы стояли у двери. На кухне за столом сидели Сергей и Аня, держась за руки.
— Я думала, ты выгонишь её! — прошипела она.
— Мама, я всё знаю, — твёрдо ответил сын. — Мы уходим.
— Что она тебе наплела?
— Ничего, — он посмотрел прямо ей в глаза. — Всё сказала ты сама.
Он подошёл к матери и тихо добавил:
— Через три недели мы идём на УЗИ. Если захочешь быть бабушкой — приходи. Но если ещё хоть раз услышишься что-то плохое в адрес моей жены — у тебя больше не будет сына.
Он обнял Аню и увёл её.
Галина Петровна осталась в пустом доме. Её тщательно выстроенный план рухнул с треском. Только теперь она поняла: её сын вырос. И теперь он умел защищать свою семью.
И в назначенный день, дрожа от волнения, Галина Петровна стояла у дверей женской консультации. Она знала: второго шанса может и не быть.