— Ты серьёзно? Совсем без выходного пособия? — Марина Сергеевна поставила кружку на стол так резко, что чай расплескался.
— Сокращение штата. Всех менеджеров разом, — Олег Викторович сидел ссутулившись, разглядывая свои ладони. — Начальник сказал: "Кризис, понимаешь. Ничего личного".
Она вытерла стол тряпкой и выдохнула. Двадцать три года брака. Двадцать три года она работала медсестрой в районной поликлинике — график ненормированный, зарплата копеечная, но стабильная. А Олег всегда был добытчиком. Менеджер по продажам, костюмы, деловые встречи, командировки.
Теперь — безработный.
— Ладно, — сказала Марина. — Найдёшь новое место. У тебя опыт, связи.
— Ага. В сорок восемь лет меня с руками оторвут, — он усмехнулся горько. — Везде ищут молодых. "До тридцати пяти", видела объявления?
Она видела. Но не думала, что это коснётся их.
Первую неделю Олег рассылал резюме. Сидел за ноутбуком с утра до вечера, звонил знакомым, ездил на собеседования. Приходил мрачный, наливал себе рюмку водки и уходил на балкон курить.
— Как прошло? — спрашивала Марина.
— Скажут, если что.
Не говорили.
Вторую неделю он перестал бриться. Ходил по квартире в спортивках, листал телефон, смотрел телевизор. На вопрос "Что делаешь?" отвечал: "Отдыхаю. Заслужил же?"
Третью неделю Марина обнаружила его в час дня спящим на диване. Рядом — пустая бутылка пива.
— Олег, вставай. Уже день!
— И что? Мне некуда идти.
— Так иди куда-нибудь! Резюме рассылай, на биржу труда сходи!
— На биржу? — он сел, потирая лицо. — Ты видела, что там платят? Пятнадцать тысяч пособие. Это меньше, чем ты за дежурства получаешь.
— Так хоть что-то! А ты сидишь, как...
— Как кто? Договаривай.
Она замолчала. Сказать "как тунеядец" было нельзя. Обидится, скандал устроит. А она устала от скандалов.
В середине второго месяца Олег нашёл работу. Водителем такси.
— Это временно, — сказал он, надевая куртку. — Пока не найду нормальное место.
— Конечно, — согласилась Марина. — Главное — не сидеть без дела.
Он ушёл, а она осталась на кухне, глядя в окно. Внутри что-то сжалось. Раньше Олег презирал таксистов. Говорил: "Быдло за рулём. Разговаривать не умеют, только сигналить". Теперь сам стал одним из них.
Но хуже было другое. Олег возненавидел работу с первого дня.
— Меня какая-то бабка послала! — орал он, врываясь вечером в квартиру. — Сказала, что я слишком медленно еду! А я правила соблюдаю, понимаешь? Скорость шестьдесят — я еду шестьдесят!
— Ну и правильно.
— А она: "Мне срочно надо, гони быстрее!" Я ей объясняю про камеры, про штрафы. А она мне жалобу накатала! Теперь рейтинг упал, заказов меньше дают!
Он бросил ключи на стол и пошёл на кухню. Марина слышала, как звякнула бутылка, как булькнуло в стакан.
— Олег, ты не пей. Завтра на смену.
— Отстань.
Она отстала. Легла спать одна, он заявился за полночь, грохнувшись в кровать пьяным.
Утром он проспал. Марина разбудила его в десять:
— Вставай! Ты же на двенадцать записан!
— Наплевать. Больше не поеду.
— Как "не поеду"? Ты же только устроился!
— И что? Там платят копейки. За весь день — три тысячи чистыми. Ты за дежурство столько же получаешь.
— Так я медсестра! У меня образование, стаж!
— А у меня что, нет? Я двадцать лет в продажах! Контракты на миллионы заключал! А теперь должен бабок по городу катать?
— Но это работа, Олег! Это деньги!
— Грошовые деньги. На них не прожить.
Он так и не вышел в тот день. Позвонил диспетчеру, наврал про плохое самочувствие. Через неделю его уволили за прогулы.
Марина молчала. Спорить бесполезно. Олег уже принял решение: работать за "копейки" он не будет. Достоинство не позволяет.
— А жить на что? — спросила она однажды вечером.
— У тебя же зарплата есть.
— Тридцать две тысячи. На двоих. Плюс коммуналка, еда, твои сигареты.
— Ну и? Как-то справимся.
— Олег, мы не справимся. Надо что-то делать!
— Что делать? Я ищу нормальную работу! Вот найду — всё наладится.
Но он не искал. Он сидел дома, смотрел сериалы, пил пиво. Иногда встречался с Костей Рыбаковым, бывшим коллегой, тоже уволенным. Они шли в пивную, напивались, возвращались поздно.
Марина работала за двоих. Брала дополнительные дежурства, подрабатывала в частной клинике по выходным. Приходила домой вымотанная, падала на кровать в форме.
— Ты бы переоделась хоть, — говорил Олег. — Так и спишь в халате?
— Устала. Завтра опять в шесть вставать.
— Ну и что я должен делать? Извиниться, что безработный?
— Ты должен найти работу!
— Я ищу!
Но на столе лежал ноутбук с открытым "Ютубом". Олег смотрел видео про рыбалку.
Однажды вечером Марина пришла и увидела на кухне нового телевизора. Большой, дорогой, с изогнутым экраном.
— Откуда это? — спросила она тихо.
— Купил.
— На какие деньги?
— Взял в рассрочку. Ничего страшного, плата небольшая.
— Сколько?
— Пять тысяч в месяц.
У неё потемнело в глазах:
— Олег, у нас денег нет! Я еле концы с концами свожу, а ты телевизор покупаешь?
— Старый сломался.
— Так его отремонтировать можно было! За три тысячи!
— А новый лучше. Мне же скучно дома сидеть, хоть кино смотреть нормально.
Она развернулась и ушла в ванную. Включила воду, чтобы он не слышал, как она плачет.
Через месяц пришла квитанция за рассрочку. Марина заплатила. Потом — ещё одна, за кредитную карту, которую Олег оформил в прошлом году. Двенадцать тысяч минимальный платёж.
— Олег, у тебя долг на карте!
— Ну и? Заплатишь.
— Чем платить? У меня зарплата тридцать две! Коммуналка восемь, еда пятнадцать, твоя рассрочка пять, кредит двенадцать. Это уже сорок! Откуда сорок?
— Не ори на меня. Не я виноват, что сократили.
— Но ты виноват, что не ищешь работу!
— Ищу!
— Где? На диване?
Он вскочил, схватил пульт и швырнул в стену. Пластик треснул, батарейки покатились по полу.
— Заткнись! Надоело слушать твои упрёки!
Марина подобрала батарейки и вышла из комнаты. Села на кухне, обхватив голову руками. В висках стучало, перед глазами плыли цифры: коммуналка, еда, долги, долги, долги.
Утром она пошла к заведующей поликлиникой.
— Елена Фёдоровна, можно мне ещё смены взять? Ночные хотя бы.
— Марина, у тебя и так переработка. Ты спишь вообще?
— Справлюсь.
Заведующая посмотрела на неё с жалостью:
— Муж так и не нашёл работу?
— Нет.
— Слушай, может, ему в охрану податься? Или грузчиком? Хоть что-то.
— Он говорит, это не его уровень.
— А жить на твою зарплату — его уровень?
Марина промолчала. Елена Фёдоровна вздохнула:
— Ладно, возьму тебя на ночные. Но ты береги себя.
Марина работала теперь почти без выходных. Приходила домой в семь утра, ложилась на два часа, в десять вставала, готовила обед, стирала. В три уходила снова. Возвращалась к утру.
Олег даже не замечал. Он проснулся однажды в полдень, пошёл на кухню. На столе — записка: "Борщ в кастрюле. Я на работе. М."
Он разогрел борщ, сел перед телевизором. Позвонил Косте:
— Как дела?
— Нормально. Жена бесится, конечно. Но ничего, переживёт.
— У меня тоже. Вечно ноет.
— Ты главное — не дай на шею сесть. А то потом ещё работать заставит.
— Да я ей уже сказал: не найду достойное место — вообще не пойду. Пусть привыкает.
Они посмеялись и договорились встретиться вечером в баре.
Марина пришла утром и обнаружила Олега спящим на диване. На столе — пустые бутылки, окурки в тарелке.
— Опять гулял?
— А что такого? Мне с другом нельзя встретиться?
— На какие деньги?
— Костя угостил.
— А ты его чем угостишь в следующий раз?
— Разберусь.
Она прошла мимо, сбросила сумку, рухнула на кровать. Глаза слипались, тело ныло от усталости. В голове стучало: "Сколько ещё? Сколько я так протяну?"
Ответ пришёл через неделю. Марина шла по коридору поликлиники и вдруг почувствовала, как всё поплыло перед глазами. Она схватилась за стену, но ноги подкосились.
Очнулась в кабинете врача. Елена Фёдоровна мерила ей давление.
— Сто сорок на сто. Марина, ты в своём уме? У тебя гипертония начинается!
— Я в порядке.
— Ты не в порядке. Я тебя отправляю на больничный. Две недели.
— Не надо. Мне деньги нужны.
— Деньги тебе не нужны, если ты умрёшь от инфаркта.
Марину отправили домой. Она шла медленно, держась за стену подъезда. Поднялась на третий этаж, открыла дверь.
Олег сидел на кухне с ноутбуком. На экране — сайт автомобильных объявлений.
— Ты чего так рано? — спросил он.
— Плохо стало. Давление.
— А, ясно. Ну отдохни.
Она посмотрела на экран:
— Ты машины смотришь?
— Ага. Думаю, может, свою купить. В такси на своей выгоднее.
— На какие деньги?
— В кредит возьму.
— Олег, у нас уже два кредита!
— Ну и что? Машина — это вложение. Окупится.
— Ты же не работаешь в такси!
— Так начну. Когда машину куплю.
Марина села на стул. В голове помутилось.
— Олег, я больше не могу.
— Что "не можешь"?
— Так. Вот так жить. Я работаю за двоих, ты сидишь дома и ещё кредиты набираешь.
— Я не набираю. Я думаю о будущем!
— О каком будущем? Ты полгода без работы! Ты даже не пытаешься!
Он захлопнул ноутбук:
— Знаешь что? Иди отдохни. У тебя давление, ты несёшь чушь.
— Я не несу чушь. Я говорю правду.
— Какую правду?
— Что ты используешь меня. Что тебе удобно сидеть дома, пока я вкалываю.
Он встал, лицо покраснело:
— Я не использую! Я ищу работу! Просто нормальную, не какую попало!
— За полгода не нашёл. Значит, не ищешь.
— Да пошла ты!
Он вышел из кухни, хлопнув дверью. Марина осталась сидеть, глядя на пустой экран ноутбука.
Вечером она позвонила дочери. Даше было двадцать шесть, она жила в Москве, работала в IT-компании.
— Мама, что случилось?
— Даш, можно я к тебе приеду? На недельку.
— Конечно! А что с папой?
— Потом расскажу.
Через два дня Марина села на поезд. Олег проводил её молча. Обнял на прощание, но как-то неловко, словно обязанность выполнял.
В Москве Даша встретила её на вокзале. Обняла крепко, долго не отпускала.
— Мам, ты похудела.
— Устала просто.
Дома, за чаем, Марина рассказала всё. Даша слушала молча, потом спросила:
— И ты что, так и будешь его содержать?
— Не знаю.
— Мам, он сел тебе на шею. Это очевидно.
— Он потерял работу. Ему тяжело.
— Ему тяжело полгода сидеть на диване? Мам, очнись. Он не хочет работать. Ему удобно, что ты вкалываешь.
Марина молчала. Даша взяла её за руку:
— Мам, уходи от него.
— Как "уходи"? Мы двадцать три года вместе.
— И что? Ты должна убить себя ради него?
— Я не убиваю себя.
— Убиваешь. У тебя давление, ты падаешь на работе. Сколько это ещё продлится?
Марина вытерла слёзы:
— Я не могу его бросить. Он же пропадёт один.
— Мама, он взрослый мужик. Как только ты уйдёшь, он найдёт работу за неделю. Просто сейчас ему незачем — ты всё тянешь.
Даша была права. Марина понимала это. Но признать страшно.
— Даш, а если я ошибаюсь? Если он правда ищет, просто не везёт?
— Тогда пусть докажет. Пусть устроится хоть охранником, продавцом, кем угодно. А потом ищет дальше. Но пока он сидит дома — он врёт.
Марина вернулась через неделю. Олег встретил её на пороге:
— Ну как съездила?
— Хорошо.
Она прошла в комнату, достала чемодан. Начала складывать вещи.
— Ты чего делаешь? — Олег стоял в дверях.
— Собираюсь.
— Куда?
— К Даше. Насовсем.
Он побледнел:
— Ты что, уходишь?
— Ухожу.
— Из-за чего?
— Из-за того, что я больше не могу тебя содержать.
— Я же не прошу!
— Просишь. Каждый день. Тем, что сидишь дома, пока я работаю. Тем, что берёшь кредиты, которые я плачу. Тем, что говоришь "найду нормальное место", но даже не пытаешься.
Олег шагнул в комнату:
— Марина, подожди. Давай поговорим.
— Не о чем говорить.
— Я найду работу! Обещаю!
— Когда? Через год? Два?
— Скоро! Я уже откликался на вакансии!
— На какие?
Он замялся:
— Ну... разные.
— Олег, ты врёшь. И себе, и мне.
Она закрыла чемодан. Олег схватил её за руку:
— Не уходи. Пожалуйста.
— Отпусти.
— Марина, я люблю тебя!
Она посмотрела ему в глаза. Увидела страх. Не любовь — страх остаться одному, без кормилицы.
— Если любишь — отпустишь.
Она забрала чемодан и вышла. Олег не пошёл следом.
В Москве Даша встретила её на вокзале. Они молчали всю дорогу до квартиры. Только когда Марина разобрала вещи, дочь спросила:
— Как ты?
— Не знаю. Страшно.
— Это нормально.
Марина устроилась медсестрой в частную клинику. Зарплата — пятьдесят восемь тысяч, график нормальный, коллектив приятный. Жила у Даши, платила за половину аренды и продукты.
Олег звонил первые две недели. Просил вернуться, обещал найти работу, клялся измениться. Марина не верила.
Через месяц он перестал звонить. Марина узнала от общих знакомых: Олег устроился охранником в торговый центр. График сутки через трое, зарплата сорок тысяч.
— Видишь, — сказала Даша. — Как только ты ушла, он сразу работу нашёл.
— Да, — Марина усмехнулась горько. — Сразу.
Прошло полгода. Марина привыкла к новой жизни. Ходила на работу, гуляла по Москве, записалась на курсы английского. Вечерами сидела с Дашей на кухне, пили чай, разговаривали обо всём.
Однажды пришло сообщение от Олега: "Давай встретимся. Поговорить надо."
Они встретились в кафе у метро. Олег похудел, постарел. Сидел напротив, мял салфетку.
— Как ты? — спросил он.
— Нормально. А ты?
— Работаю. Охранником. Устал, конечно, но деньги нужны.
— Рад, что устроился.
Он кивнул:
— Марина, я понял. То, что ты говорила. Я правда использовал тебя. Просто не хотел признавать.
— Хорошо, что понял.
— Ты вернёшься?
Она покачала головой:
— Нет, Олег.
— Почему? Я же изменился!
— Может быть. Но я тоже изменилась. Мне хорошо одной.
Он сжал кулаки:
— Значит, всё? Двадцать три года — и всё?
— Всё.
Марина встала, оставила на столе деньги за кофе. Олег смотрел ей вслед, но не окликнул.
На улице был мороз, падал снег. Марина шла к метро, и на душе было легко. Впервые за полгода — легко.
Вечером Даша спросила:
— Ну как?
— Попросил вернуться. Я отказала.
— Не жалеешь?
— Нет. Знаешь, я поняла: любовь не может быть односторонней. Если один человек только берёт, а второй только даёт — это не любовь. Это эксплуатация.
Даша обняла её:
— Мам, я горжусь тобой.
Марина улыбнулась. Где-то Олег возвращался домой после смены. Где-то их старая квартира стояла пустая.
А она была здесь. В Москве, с дочерью, с новой работой, с новой жизнью.
Без него. И это было правильно.