Трое суток жители деревни не находили себе места, трое суток молился, не выходя из часовни Аким. Он не принимал ни воды, ни пищи, приносимой ему сердобольными бабами, что выходили ни с чем за дверь, переминаясь с ноги на ногу и, сжимая в руках свои узелки с нехитрой снедью, перешёптывались друг с другом, качали головами и вздыхали. Старухи и старики молились по домам, и заставляли внуков встать рядом перед образами и «замолвить словечко пред Богом за доброго батюшку, способить ему». На рассвете четвёртого дня, когда поле было влажным от холодной медвяной росы, а с реки поднимался густой туман, дверь часовни распахнулась, и на пороге показался Аким. Борода его торчала в стороны нечёсаными клочьями, веки над красными глазами припухли от бессонных ночей, щёки под резко очерченными скулами впали, а колени, невидимые под простой чёрной рясой, прилипшей от пота к спине, были разбиты в кровь. Он подставил с наслаждением лицо навстречу утреннему ветру и улыбнулся.То, как далось ему это молитве
Публикация доступна с подпиской
Премиум-подпискаПремиум-подписка