Вне научной среды бытует мнение, что о происхождении Древнерусского государства вот уже без малого три столетия непрерывно спорят сторонники и противники так называемой норманнской теории.
Блоги и комментарии порой подталкивают неподготовленного читателя к ложному выбору между двумя концепциями: антирусским норманизмом и патриотичным антинорманизмом. Первая концепция, якобы, поддержана официальной наукой, хотя выдумана злокозненными немцами и не имеет доказательств. Вторая – строго научная – противостоит официальной науке в её стремлении фальсифицировать историю России.
Раскрытие темы спора по «норманнскому вопросу» – в этой статье.
Рождение спора
Когда в 1725 г. в Петербурге заработала Императорская академия наук, среди её первых профессоров оказались приглашённые немецкие историки Г. Миллер и Г. Байер. С них в России и началось изучение истории как науки.
В 1735 г. вышла работа Байера «О варягах», в 1749 г. – работа Миллера «Происхождение народа и имени российского». Исходя из текстов летописей в соответствии со взглядами XVIII века утверждалось: Российское государство началось с призвания скандинава Рюрика.
Оппонентом немцам выступил М. В. Ломоносов, оскорблённый непатриотичным освещением событий родной истории. Так в 1749 г. столкнулись два разных подхода.
Историческая наука была молода, критика источника находилась в зачаточном состоянии, и Миллер восстанавливал исторические события, не отклоняясь летописных сюжетов. Ломоносов же, будучи патриотом, но не историком, требовал от новой науки результатов, соответствующих интересам России.
Например, он полагал, что славе российского народа более подходит происхождение россов от роксолан, чем от шведов.
Своё происхождение от сарматов декларировали ещё польские шляхтичи. Вероятно, в середине XVIII в. оставалось престижным иметь в предках кого-то из сарматов, в частности –роксоланов.
Остроту спору добавляла память о недавней войне со Швецией (1741–1743), войне не первой и не последней.
«Ежели положить, что Рурик и его потомки были шведского рода, то не будут ли из того выводить какого опасного следствия?» – задавался вопросом М. В. Ломоносов.
Вопрос этот не был праздным. В 1740 г. прусский король Фридрих II начал войну за австрийскую Силезию, отыскав повод для вторжения в династических договорах прошлых веков. А тут – ненавистных шведов помещают у самых истоков государства!
Таким образом, предметом спора норманистов и антинорманистов XVIII века было этническое происхождение варягов.
XIX век
Спустя годы «норманство» варягов перестало волновать учёные умы, и спор угас. Академический труд Н. М. Карамзина «История государства Российского» создавался под патронажем самого государя-императора и был принят, как несомненно патриотический.
Антинорманизм возродился на волне славянофильства, модного течения общественной мысли середины XIX в.
Работа С. А. Гедеонова «Варяги и Русь», развивавшая эту идею, вышла в 1876 г. и вызвала резкую критику историков за устаревшие методы исследования и несоответствие уровню накопленных знаний.
В связи с прогрессом в археологии и языкознании в научных кругах спор о варягах к рубежу веков снова себя исчерпал. Многочисленные находки скандинавских древностей не вызывали сомнений, как и скандинавское происхождение имен первых князей.
С другой стороны, ранее бытовавшее представление А. Шлёцера о создании Древнерусского государства непосредственно Рюриком к тому времени также устарело. Теперь считалось, что государство волей одного человека не образуется, что к его возникновению ведут внутренние процессы формирования общества, которые могут получить дополнительный импульс развития извне, но могут обойтись и без него.
Советский период
После революции дискуссия разгорелась с новой силой, но предмет её изменился. Скандинавскую природу варягов больше никто не оспаривал, да и сам вопрос их происхождения ушёл на второй план: марксистский подход отрицал связь формирования государства с возникновением правящей династии. Внимание историков сконцентрировалось на процессе развития славянского общества, и «норманизмом» стало именоваться признание влияния скандинавов на этот процесс.
В конце 1940-х годов в СССР развернулась политическая кампания, известная как «борьба с космополитизмом». Всякое иностранное влияние объявлялось враждебным, и новая линия партии требовала от исторической науки полного соответствия.
«Теории [академика А. А.] Шахматова, как и норманской теории вообще, мы, прежде всего, противопоставляем теорию происхождения государства Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина и на ней строим своё историческое знание…», – писал тогда академик Н. С. Державин.
В это время получила развитие концепция самостоятельного, автохтонного развития восточных славян. Норманнов надолго изгнали из советской историографии, и любое отступление от генеральной линии было своего рода диссидентством. Даже публикация статьи, посвященной анализу скандинавских древностей на территории Древней Руси, грозила автору неприятными последствиями. При этом археологические раскопки в местах, где скандинавы составляли значительную часть населения, активно продолжались.
С годами давление идеологии на науку ослабевало, и в конце концов сошло на нет.
Наши дни
Полное снятие идеологических барьеров активизировало полярные точки зрения. Вот как профессор МГУ А. А. Горский видит ситуацию конца XX-го – начала XXI-го века:
«С одной стороны, появляются работы, в которых под формированием Древнерусского государства понимается исключительно деятельность норманнов в Восточной Европе, а участие славян в этом процессе практически игнорируется. С другой стороны, возрождается точка зрения, свойственная «старому антинорманизму», – что варяги не были скандинавами. Если в 1970–1980-е годы ее отстаивал практически один А. Г. Кузьмин, то ныне на подобных позициях стоит целая группа авторов».
Возврат архаичного «норманизма» можно объяснить эмоциональной реакцией отдельных авторов на снятие запретов, но к «антинорманизму» образца XVIII века это объяснение не подходит. В прежние годы его развитие сдерживалось здравомыслием учёных, а не угрозой репрессий.
При кажущейся противоположности суждений обе маргинальные теории имеют общее: государственность восточным славянам привнесена извне, только первая концепция симпатизировала шведам, а вторая – славянским предкам восточных немцев.
Обе они откровенно слабы в части предъявления доказательств и явно противоречат накопленному историческому материалу, в первую очередь, археологическому, но если первая концепция в России осталась малозаметной, то вторая быстро ушла в народ.
К сути
Ещё одна цитата из Горского:
«Чтобы отрицать «норманство» летописных варягов (а летописи этим термином – «варяги» – именуют как раз дружинников иноземного происхождения), надо допускать невероятное: что о воинах-выходцах из Скандинавии, от которых остались археологические свидетельства их пребывания в Восточной Европе, письменные источники умолчали, и наоборот – те иноземные дружинники (не-скандинавы), которые в летописях упоминаются под именем «варягов», почему-то не оставили следов в материалах археологии».
В этой связи важно понимать, что среди сторонников идей нового «антинорманизма» нет лингвистов, археологов, генетиков или других ученых, непосредственно занимающихся исследованиями нового исторического материала. Их работы – софистика, основанная на укладывании в заранее намеченную канву специально подобранных свидетельств, часто на сотни лет отстоящих от событий, которым посвящены.
Но вот беда, существующие письменные источники полностью исчерпаны, и не осталось свидетельств, которые не были бы известны каждому профильному историку. Даже наделавшему шума открытию «Кембриджского документа» уже больше века. Новые открытия в этой области маловероятны, и уже едва ли способны изменить положение вещей. По этой причине нынешний «антинорманизм» обречён оставаться догматическим учением, неспособным к развитию.
Схожий пример из области медицины – гомеопатия, навсегда застрявшая в реалиях XVIII века
Когда искажением истории развлекаются дилетанты, вроде сатирика М. Задорнова, это может выглядеть простительным невежеством. Но несколько авторов с учёными степенями по истории заставляют задуматься о целях и задачах неспровоцированного возврата к почти забытому дискурсу.
Если позицию упомянутого выше Кузьмина ещё можно пытаться объяснить «ломоносовским» пониманием патриотизма, то новые «антинорманисты» точно знают, ради чего дискредитируют современную науку и будоражат неокрепшие умы. Речь об отечественных авторах В. В. Фомине, В. И. Меркулове и гражданке Швеции Л. Грот. Все они – ученики Кузьмина и все трое сотрудничают с «Академией ДНК-генеалогии» американца А. Клёсова. Особенно забавляет, что их почитатели в блогосфере несогласных нередко именуют «русофобами».
Позиция автора этих строк такова:
Любая попытка сознательной фальсификации истории русского народа и есть русофобия, под каким бы соусом она ни подавалась.
За примерами подмены исторической памяти политически мотивированной фантазией далеко ходить не надо. Взгляните на наших соседей, переписавших собственную историю ради формирования новой идентичности.
А за нами – века суровой и славной подлинной истории, и нам нет нужды унижать себя демонстрацией комплекса неполноценности, сомнительными методами пытаясь в ней что-то «улучшить».
Собирательный образ
В качестве развлечения предлагаю на ваш суд замеченные мною характерные черты усреднённого «антинорманиста» из Дзена. Вот они:
1. Незнание имён, взглядов и работ современных академических историков;
2. Незнание предмета спора, отнесение «антинорманистов» XVIII-XX вв. к сторонникам одной идеи;
3. Использование словосочетаний «норманская теория», «официальная наука» и т.п.;
4. Уверенность, что «норманская теория» жива, хотя и опровергнута, а назвать оппонента «норманистом» – значит обесценить его аргументацию;
5. Активное использование слова «русы» вместо «русь»;
6. Шаблонный набор «неоспоримых» тезисов (русы=руги, варяги=вагры, Рюрик из ободритов, норманисты лгут и т.д.);
7. Отрицание научно доказанного скандинавского происхождения археологических находок;
8. Апеллирование к авторитету Ломоносова (Гедеонова, Иловайского…) в современной науке;
9. Заочная дискуссия с безымянными «норманистами», демонстрирующая представление о противной стороне, которое невозможно обосновать цитатами;
10. Пиетет перед Клёсовым и его «новой наукой», рассуждения об этнических гаплогруппах, ариях и эрбинах;
11. Отсутствие интереса к новостям археологии и генетики;
12. Неумение себя вести в ходе полемики.
Вывод
Существовавший как концепция патриотически настроенных историков, антинорманизм в науке давно канул в Лету, уступив место лишенному идеологических шор процессу познания. Современный «антинорманизм» живет вне научного сообщества и поддерживается считанным числом кабинетных историков с неясной мотивацией. При этом он остаётся популярен в блогосфере наряду с «ДНК-генеалогией», «новой хронологией», «любительской лингвистикой» и другими псевдонаучными развлечениями.
Если было интересно, поставьте «лайк». Если считаете статью полезной – подпишитесь.
Только так Дзен поймёт, что её стоит показывать другим читателям.
Автор благодарит докторов наук А.А. Горского и Е.А. Мельникову за подсказанные тезисы.
_____
Другие работы автора:
Статьи по истории Древней Руси
Денежная система Франции времен мушкетеров А. Дюма