Ольга подошла к окну и посмотрела во двор. Обычное воскресное утро. Паш читал газету на кухне, кофе остывал в чашке. Тишина. Но она знала — сегодня приедет Валентина Сергеевна, и спокойствие закончится.
Звонок в дверь прозвучал ровно в десять. Свекровь никогда не опаздывала.
— Олечка, дорогая! — голос Валентины Сергеевны звенел особенно сладко. Плохой знак.
— Здравствуйте, — Оль обняла свекровь и проводила на кухню.
Паш встал, поцеловал маму в щеку:
— Мам, как дела? Как спина?
— Спина... Ох, не говори. Врач сказал — нервы. А что нервничать-то, живу одна в этой клетушке...
Оль налила чай. Валентина Сергеевна села, оглядела кухню критическим взглядом:
— У вас тут, конечно, красиво. Просторно. А я в своих тридцати метрах задыхаюсь.
— Мам, мы же говорили — переезжай к нам, — Паш отложил газету.
— К вам? Да где же мне у вас место? Нет, детки, я другое решение нашла.
Оль почувствовала — что-то не так. В голосе свекрови появилась та интонация, которая всегда предвещала проблемы.
— Я тут думала-думала... — Валентина Сергеевна медленно размешивала сахар. — Олечка, а твоя квартира простаивает? Пустая стоит?
— Не пустая. Сдаю.
— Вот именно! Деньги капают, а толку никакого. Чужие люди живут, портят всё...
Оль напряглась. Куда это ведёт?
— Мам, ты к чему? — Паш тоже насторожился.
— А к тому, сынок, что нам надо семьей жить. Настоящей семьей. — Валентина Сергеевна поставила чашку и посмотрела прямо на Оль. — Продавай квартиру, Олечка. На эти деньги купим мне домик рядом. Я буду близко, вы спокойны, и все довольны.
Повисла тишина. Оль моргнула несколько раз. Неужели она правильно поняла?
— Как... продавай? — голос у неё дрожал.
— Ну просто. Оформляешь документы, продаёшь, деньги в семью. На общее дело. — Свекровь улыбалась, будто предлагала съездить на дачу.
— Но это... моя квартира...
— Олечка! — Валентина Сергеевна всплеснула руками. — Какая твоя? Мы же семья! У семьи всё общее должно быть!
Паш молчал. Смотрел в окно.
— Паш... — Оль повернулась к мужу. — Скажи что-нибудь...
Он вздохнул:
— Мам, это серьёзный вопрос. Нельзя так сразу...
— Сразу? — голос свекрови стал острым. — Павлик, я полгода одна сижу! Врачи говорят — депрессия от одиночества! А ты — сразу!
Ольга чувствовала, как внутри всё сжимается в комок. Квартира — это единственное, что у неё есть своего. Она копила на неё восемь лет, работала по выходным, экономила на всём. И теперь...
— Я не могу, — тихо сказала она.
— Что не можешь? — Валентина Сергеевна прищурилась.
— Продать квартиру. Не могу.
Свекровь откинулась на спинку стула. Лицо изменилось — мягкость исчезла:
— Ах вот как... Значит, мать мужа для тебя чужая? Значит, деньги дороже семьи?
— Нет, не так... — Оль растерялась. — Просто я не понимаю, почему должна...
— А чтобы понимала! — Валентина Сергеевна стукнула ложкой по блюдцу. — Потому что я мать! Потому что одна! Потому что вырастила сына, а теперь никому не нужна!
Паш поднял голову:
— Мам, не надо так...
— Надо! Олечка должна понять — в семье один за всех отвечает!
— Но почему именно я? — у Оль дрожал голос. — Почему моя квартира?
— А у кого ещё деньги есть? — свекровь смотрела на неё холодными глазами. — У Павлика зарплата маленькая, у меня пенсия копеечная. Только ты богатая!
— Я не богатая! — Оль почти закричала. — Я просто работала! Откладывала! Это всё, что у меня есть!
— Вот видишь, Павлик? — Валентина Сергеевна повернулась к сыну. — Жена твоя жадная. Мать мужа на улице будет жить, а ей всё равно.
— Я не жадная! — Оль встала из-за стола. — Валентина Сергеевна, вы не понимаете...
— Я всё понимаю! — свекровь тоже поднялась. — Понимаю, что сын женился на эгоистке!
— Хватит! — Паш наконец подал голос. — Мам, успокойся.
— Не успокоюсь! — Валентина Сергеевна дрожала от возмущения. — Она думает только о себе! А про семью забыла!
Ольга выбежала в коридор. Руки тряслись. Надо успокоиться. Надо подумать. Но как думать, когда в голове хаос?
Через полчаса свекровь ушла. Хлопнула дверью так, что задрожали стёкла.
— Паш, ну ты что молчишь? — Оль вернулась на кухню.
Муж сидел, уткнувшись в телефон:
— А что говорить? Мама расстроилась...
— И всё? Мама расстроилась, а жена пусть квартиру продаёт?
— Не ори на меня.
— Я не ору! Я объясняю!
Паш поднял голову. Лицо усталое:
— Оль, она одна совсем. Боится. Понимаешь?
— Понимаю. Но при чём тут моя квартира?
— При том, что другого выхода нет.
Оль села напротив. Неужели и муж против неё?
— А если я откажусь?
Паш пожал плечами:
— Тогда мама будет считать тебя врагом. И меня заодно.
— И ты этого боишься?
— Боюсь. А ты нет?
Следующие три дня прошли в холодной войне. Паш говорил только по делу. Валентина Сергеевна звонила каждый вечер и плакала в трубку. Рассказывала, как плохо себя чувствует, как страшно ночью одной.
— Павлик, у меня сердце болит от переживаний, — всхлипывала она. — Думала, Олечка поймёт... А она отвернулась от семьи...
Ольга слушала эти разговоры и чувствовала — сходит с ума. Ну почему она должна жертвовать всем ради чужого спокойствия?
В четверг позвонила подруга Люся:
— Как дела, Оль?
— Плохо. Свекровь требует квартиру продать.
— Что?! Совсем офигела?
— Говорит — на её дом потратить.
— А ты что?
— Не знаю... Паш молчит. Думаю, на её стороне.
— Слушай, а ты к юристу сходи. Пусть объяснит, какие у тебя права.
Юрист оказался молодым парнем в мятой рубашке. Выслушал Оль и развёл руками:
— Добрачная собственность — ваша. Никто заставить продать не может.
— А если муж будет настаивать?
— А пусть настаивает. Закон на вашей стороне.
— Но семья может развалиться...
— Это не юридический вопрос, — парень пожал плечами. — Это личное.
Вечером Оль попыталась ещё раз поговорить с Пашем:
— Я была у юриста.
— Зачем? — он даже от телевизора не отвернулся.
— Хотела узнать про права. Квартира моя, никто не может заставить продать.
— Юридически — да. А морально?
— А морально правильно — требовать чужое?
Паш выключил телевизор. Повернулся:
— Мама не чужая.
— Для тебя — да. А для меня?
— Ты на ней женился?
Оль почувствовала — теряет почву под ногами:
— Паш, мы серьёзно ругаемся из-за этого?
— Это ты решила поругаться. Могла бы по-человечески подумать.
— Я думала! Восемь лет думала, когда копила на эту квартиру!
— Тогда ты была одна. Теперь у тебя семья.
— Какая семья? Та, где жену заставляют отдавать последнее?
Паш встал:
— Не последнее. У тебя есть я, есть эта квартира...
— Которую вы хотите забрать!
— Не забрать — потратить на общее дело!
— На твою маму!
— На мою маму, — он кивнул. — Да. И что тут плохого?
Оль поняла — договориться не получится.
На выходных Валентина Сергеевна приехала снова. Теперь с подкреплением — сестрой Ниной.
— Олечка, милая, — Нина обняла её на пороге. — Мы тут с Валей посоветовались...
— И что насоветовались? — Оль уже знала — ничего хорошего.
— Понимаешь, квартира-то всё равно простаивает. А Валя совсем плохая стала. Давление скачет, сердце шалит...
Ольга прошла в гостиную. Валентина Сергеевна сидела на диване, бледная, с платочком в руках.
— Олечка, — голос слабый, больной. — Я же не вечная... Сколько мне осталось? Год? Два?
— Мам, не говори так, — Паш сел рядом.
— А что не говорить? Правду не говорить? — свекровь вытерла глаза. — Хочу последние годы в человеческих условиях прожить...
Нина кивала:
— Оленька, ну неужели тебе жалко? Для матери мужа?
— Мне не жалко, — Оль села в кресло. — Мне страшно.
— Чего страшно? — удивилась Нина.
— Остаться ни с чем. Понимаете? Эта квартира — моя подушка безопасности. Что будет, если мы с Пашем разведёмся? Или он заболеет? Или работу потеряю?
— Ой, что ты говоришь! — Валентина Сергеевна всплеснула руками. — Какой развод? Мы же семья!
— Семьи разваливаются, — тихо сказала Оль.
— Наша не развалится! — Паш посмотрел на неё строго.
— А если развалится?
— Не развалится, если ты будешь думать о семье, а не только о себе.
Оль почувствовала — её загоняют в угол. Все против неё. Все считают эгоисткой.
— Ладно, — она встала. — Допустим, я продам квартиру. Что дальше?
— Дальше купим маме дом, — обрадовался Паш.
— А если денег не хватит?
— Доложим, — сказала Нина.
— Откуда?
— Кредит возьмём.
— Кто возьмёт?
— Ты с Пашей, — Валентина Сергеевна смотрела с надеждой.
— Понятно. То есть я продаю квартиру, мы берём кредит, покупаем вашей маме дом. А остаёмся должными банку.
— Ну... небольшой кредит, — замялся Паш.
— На сколько лет?
— На десять... пятнадцать...
Оль засмеялась. Нервно, истерически:
— Отлично! Я отдаю единственное своё имущество, мы влезаем в долги на пятнадцать лет. А взамен получаем — что?
— Благодарность матери, — серьёзно ответил Паш.
— И всё?
— Этого мало?
— Мало, — чётко сказала Оль.
Повисла тишина. Валентина Сергеевна начала плакать:
— Господи, за что мне такая невестка... Чужая совсем...
На следующий день Оль позвонила маме:
— Мам, у меня проблема...
— Какая?
Оль рассказала. Мама слушала молча, только иногда цокала языком.
— И что думаешь делать? — спросила она в конце.
— Не знаю. Паш на меня давит. Говорит — если откажусь, значит семью не ценю.
— А если согласишься — что останется?
— Ничего.
— Оленька, — мама вздохнула. — Я понимаю, трудно. Но подумай — ты действительно хочешь жить с мужчиной, который заставляет тебя отдавать последнее ради его мамы?
— А вдруг он прав? Вдруг я правда эгоистка?
— Эгоистка — это та, которая требует чужое. А не та, которая своё бережёт.
— Но Валентина Сергеевна говорит...
— А что она говорит? Что ты обязана её содержать? Почему обязана?
— Потому что замужем за её сыном...
— Ерунда. Ты вышла замуж за Пашу, а не за его маму.
Вечером был очередной разговор. Паш вернулся с работы мрачный.
— Мама звонила. Плакала. Говорит, ты её ненавидишь.
— Я её не ненавижу.
— А что тогда?
— Я просто не хочу отдавать квартиру.
— Почему?
— Потому что это моё.
Паш сел на диван, потёр лицо руками:
— Знаешь что, Оль... А может, нам действительно развестись?
Через год Ольга встретила Сергея. Инженер, разведён, своя квартира. На третьем свидании он спросил:
— А ты замужем была?
— Была. Развелись.
— Из-за чего?
— Муж хотел, чтобы я квартиру продала. Для его мамы.
Сергей удивился:
— Твою квартиру? Зачем?
— Чтобы ей дом купить.
— А сам он что?
— А сам он денег не имел. И иметь не собирался.
— Понятно, — Сергей кивнул. — Правильно развелась.
Оль посмотрела на него внимательно:
— Правда думаешь?
— А ты как думаешь? Нормально, когда жену заставляют всё отдавать?
— Не знаю... Может, я правда эгоистка?
— Эгоистка — это когда чужое берёшь. А когда своё защищаешь — это здравый смысл.
Поженились через полгода. Сергей переехал к Ольге. Его мама жила отдельно и в чужие дела не лезла.
— А если твоя мама попросит помочь? — спросила Оль перед свадьбой.
— Поможем. По возможности. Но чтобы ты квартиру продавала — такого не будет.
— А если она обидится?
— Пусть обижается. Ты мне жена, а не она.
В день свадьбы Паш прислал СМС: "Поздравляю. Желаю счастья."
Оль показала Сергею. Тот пожал плечами:
— Отвечать будешь?
— Не знаю. А ты как думаешь?
— Думаю, он понял, что дурак. Но поздно уже.
— А его новая жена?
— А что с ней? Либо дом купила, либо тоже развелась.
— Любопытно было бы узнать...
— Зачем? — Сергей обнял её. — У тебя теперь другая жизнь. Лучшая.
Оль кивнула. Он был прав. У неё есть муж, который её уважает. Есть квартира, которую никто не отнимает. Есть спокойствие.
А где-то Паш с Валентиной Сергеевной живут в тридцати метрах и мечтают о доме. Который им никто покупать не собирается.
— Знаешь, — сказала Оль Сергею, — я благодарна Пашу.
— За что?
— За то, что показал, кто он есть. До того, как дети пошли.
— Мудрая жена у меня, — засмеялся Сергей.
— Опытная, — поправила Оль. — Очень опытная.
Она поняла главное: в семье каждый должен уважать границы другого. Муж, который заставляет жену жертвовать всем ради его родственников — не муж, а тиран. И лучше остаться одной с самоуважением, чем вместе, но без ничего.
А Паш пусть дальше ищет женщину, готовую отдать всё ради его мамы. Может, найдёт. А может, и нет. Это уже не её проблема.
У неё теперь своя, нормальная семья. Где никто никого не заставляет продавать последнее. Где уважают и ценят друг друга. И этого достаточно для счастья.
Друзья, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- вас ждет много новых и интересных рассказов!
Еще интересное: