Талант Олега Михайловича Судакова, более известного в миру как Манагер, равно как и его вклад в историю сибирского андеграунда, многие подвергают сомнению и сурово критикуют. Ну как же – и со слухом и голосом всё очень сложно, и тексты запутанные, и простых запоминающихся мелодий он не делает. И вообще суровый критик позволит себе что-то вроде: да он, мол, только потому и известен, что вовремя попал в «летовскую обойму», и ничего самоценного нет в сделанном им.
Нет, тут всё сложнее и глубже. Конечно, не поставишь его на равных в один ряд со столпами сибирского рока (Летовым, Янкой, Чёрным Лукичом, Неумоевым), но без Манагера, его энергии, ярости и цельного мировоззрения состоявшийся феномен сибирского панк-андеграунда был бы совершенно иным.
Когда в эпоху перемен в искусстве возникает мощное радикальное течение, в нём находится место и одарённым авторам, и идеологам, и организаторам. Ярче всех в истории отпечатываются, конечно, первые, но без прочих движение могло и не приобрести своего лица, и попросту не состояться. Если, например, сравнить сибирских панков 80х – 90х годов прошлого столетия с футуристами серебряного века, можно провести параллель. Массовый читатель, само собой, помнит оттуда только Маяковского как наиболее поэтически одарённого, читатель более искушённый назовёт ещё и Хлебникова. Про остальных вспомнят только литературоведы, а прочие или пожмут плечами, или вынесут решительный приговор, обвинив в отсутствии таланта и попытках выехать на самых известных героях движения.
Это в корне неверно. Как футуризм начала XX века не состоялся бы и не может быть осмыслен без понимания роли, например, Давида Бурлюка и Алексея Крученых, так и сибирский андеграунд конца XX века вы не сможете понять, не зная творчества и мировоззрения Манагера. Если Маяковский безжалостно деконструировал и собирал по-новому ткань русского поэтического языка, выдавая при этом вполне гармоничные стихи, то Бурлюк и Крученых шли в этом направлении дальше, и чтобы читать их, необходимо было сделать над собой усилие и преодолеть внутри себя барьеры, отделяющие языковую гармонию от управляемого языкового хаоса.
Если Летов, весьма свободно обращаясь и с музыкой, и со словом, в значительной мере оставался в поле традиционного песенного творчества (почему и обрёл немалую популярность – самые известные его вещи можно петь под гитару и слушать и для эстетического удовольствия), то Манагер гораздо смелее и безогляднее шёл на любое нарушение законов творчества. Условно говоря, если задаться вопросом о том, можно ли было стать «коммунистичнее Коммунизма» и «оборонистее Гражданской Обороны», можно ли сделать что-то патологичнее, злее и отчаяннее летовского и рябиновского творчества, ответ вы сможете найти именно в манагеровских произведениях тех лет. Максимум звукового и словесного хаоса, максимум крови из глаз и ушей, максимум безумия, максимум антиискусства – пожалуй, это не будет для них преувеличением.
Творческая личность Олега Судакова и его творческий подход весьма неплохо описаны в главе книги А. Кушнира «100 магнитоальбомов советского рока», посвящённой альбому манагеровского проекта Цыганята И Я С Ильича под названием «Гаубицы лейтенанта Гурубы», а также в интервью и воспоминаниях собратьев по оружию. Нет смысла это всё пересказывать, здесь достаточно ограничиться парой наиболее показательных цитат:
«Первые концерты Олега «Манагера» Судакова происходили в шкафу. Постоянно сталкиваясь с потоком глобальных вселенских противоречий, он в состоянии внутреннего надлома запирался в антикварный дубовый шкаф и начинал от бессилия выть.
«Вплоть до двадцати пяти лет во мне копилось отчаяние, и я не знал, как с ним справиться, – вспоминает Манагер. – Мир раскалывался на две части, и мне казалось, что я вижу в лицо смерть».
(А. Кушнир, «100 магнитоальбомов советского рока», глава «ЦЫГАНЯТА И Я С ИЛЬИЧА - Гаубицы лейтенанта Гурубы»).
«Манагер, вот, вообще, петь не умеет. Зато какой невъ*бенный праздник он переживает, когда поет: это видеть надо! В Новосибирске, в 1988 году, во время нашего (ГО) выступления Манагер осатанел и забылся до столь исступленной степени, что перестал вдыхать между выпеваемыми-выблевываемыми-выдираемыми с мясом строчками и рефренами, и самым натуральным образом чуть на задохся. У него аж кровеносные сосуды полопались на щеках и рожа вся складками одеревенела, превратившись в этакую зомбиобразную гримасу, этакий остервенелый оскал. Только через пару часов после окончания концерта к нему возвернулась более-менее человеческая личина».
(Е. Летов, «Приятного аппетита! (Интервью с Егором Летовым)», 10.09.1990).
«ЦЫГАНЯТА И Я С ИЛЬИЧА: Гаубицы Лейтенанта Гуру6ы(2LР) (1989). Ноябрь 89-го. Циничнейшая, обидная, безобразная, злостная, идиотская и издевательская работа. Стиль, в котором она выполнена, именуется и подается Манагером как "мелодичное мышление" и воспринимается им самим не иначе, как исключительно свой СОБСТВЕННЫЙ, аналогов и конкурентов на мировой арене по силе самовыражения и по глубине патологического погружения в "веселие" бытия НЕ ИМЕЮЩИЙ».
(Е. Летов, Официальная альбомография ГрОб-Records).
Иначе говоря, Манагер 80х – это дичайшая оголтелость, эстетический терроризм, радикализм, безумие, в значительной мере антимузыка и антипоэзия. При этом итоговые картины, получавшиеся при сложении всех манагеровских факторов, выходили на удивление цельными, продуманными и интересными.
Представление о Манагере как просто о городском сумасшедшем и хаотической личности было бы ошибочным. Олег Михайлович обладает и организаторскими способностями, и недюжинной целенаправленной творческой энергией, и упорядоченным концептуальным видением того, что он хотел бы в итоге создать – и надо сказать, что довольно сложные по структуре конечные продукты этот человек, похоже, представляет изначально в законченном виде. Представляет настолько чётко, что, не имея музыкального образования и системного понятия о гармонии, способен изобразить музыкальные партии будущей пьесы в виде линий-графиков с уже обозначенными возрастаниями, падениями, усилениями, ослаблениями и пр. Нынешние музыканты, работающие с Манагером, также свидетельствуют о сложности партий и высоком уровне требований Манагера к мелодическому оформлению. Более того – даже та свобода исполнения и звукозаписи, которая царила в ГрОб-Рекордс во времена оны, не всегда позволяла воплотить задуманное.
Цельное концептуальное видение шло и дальше звучания. Оно распространялось на изобразительное творчество: Манагер – умелый и незаурядный автор коллажей, ряд из которых послужил оформлением к его альбомам. Оно же распространялось и на концепцию и идеологию: Манагер – довольно неплохой оратор, публицист и, говоря языком современным, спикер, способный последовательно и внятно объяснить, кажется, что угодно.
Кипучая энергия Олега Михайловича бросала его в самые разные проекты и мероприятия. Недолго побыв концертным вокалистом и фронтменом Гражданской Обороны, он умел ввергнуть в угар толпы в зале и в ступор – официальных лиц и эстетов (пожалуй, знаменитые концертные фотографии 1988 года с выбритыми висками и в камуфляже стали своего рода символами сибирской сцены тех лет). Поучаствовал он и в создании некоторых альбомов проекта Коммунизм (основные действующие лица – Летов-Рябинов-Судаков) – Манагер оставался там в основном элементом комическим, потешая и шокируя слушателя и смелым исполнением песен без музыкального слуха, и ярким, самозабвенным чтением литературных фрагментов.
В сольном творчестве он уже позволял себе то, что выходило за рамки даже ГО, Коммунизма и иных проектов сибирского андеграунда тех лет. В 80е им были сделаны в большей степени панк-роковые, музыкальные (насколько это слово здесь вообще применимо) альбомы «Паралич» и «Армия Власова», и в большей степени шумовые и индустриальные «Гаубицы лейтенанта Гурубы» и «Арджуна-драйв» – яркие и жуткие коллажи, включавшие и спонтанные зарисовки с натуры («Парики, шиньоны, косы»), и патологическое проникновение в природу неживых предметов («Песня гвоздя»). Ещё одним сохранившимся в записях памятником тех времён является манагеровский акустический альбом «Бхаведанта» (1990) – судаковское наследие было исполнено автором под гитару на концерте в Иркутске.
Всё это записано, заботливо сохранено, впоследствии издано силами энтузиастов вроде Rebel Records и Bull Terrier Records, и обязательно к ознакомлению для всех, желающих понять феномен сибирского андеграунда и мышление его участников в эпоху окончания СССР.
Тем временем, события вокруг этого самого андеграунда и вокруг ГрОб-Рекордс, в рамках которой в ту пору и обретался Манагер, стали поворачиваться. В 1990 году распадается Гражданская Оборона, Егор Летов прекращает концертную деятельность и уходит в подполье, занявшись исключительно студийной работой. В 1991 году распадается и Советский Союз, что ведёт к ускоряющемуся изменению окружающей и политической, и творческой реальности.
В творчестве и выступлениях Манагера в начале 90х наступила пауза. Однако Судаков, несмотря на наступавшие сложные времена и явно антикоммерческую направленность его творчества, не собирался его бросать. Следующий его этап случился уже на новом витке развития сибирского панка и с участием в т.ч. иных его героев…