Анна швырнула тряпку в раковину так, что брызги разлетелись по всему кафелю. Капли воды стекали по зеркалу, искажая её отражение — красное лицо, растрёпанные волосы, сжатые в кулаки руки.
— Ты сперва научись за собой прибирать, развёл тут бардак! — крикнула она в сторону коридора, где топтался Михаил. — А потом будешь говорить мне, что я так себе жена, раз унитаз не блестит!
Михаил появился в дверном проёме, держа в руках мятую рубашку. Лицо у него было усталое, плечи опущены.
— Ань, я не это имел в виду...
— А что ты имел в виду? — Анна развернулась к нему, скрестив руки на груди. — Что я плохо слежу за домом? Что мне больше нечем заняться, кроме как драить твои грязные носки?
— Я просто сказал, что было бы неплохо...
— Неплохо! — Анна фыркнула. — Знаешь, что было бы неплохо? Если бы ты свои кружки из кабинета в раковину относил. Если бы ты свои документы не раскидывал по всей квартире. Если бы ты...
— Хорошо, хорошо! — Михаил поднял руки. — Я понял. Извини.
Но Анна уже разошлась не на шутку. Все эти месяцы накопившегося раздражения прорвались наружу, как вода из лопнувшей трубы.
— Ты всегда так делаешь! Скажешь что-то обидное, а потом "извини" — и думаешь, что всё в порядке. Но не в порядке, Миша. Совсем не в порядке.
Михаил тяжело вздохнул и сел на край ванны.
— Что не в порядке, Ань? Объясни мне.
— Да всё! — Анна взмахнула руками. — Вот смотри: кружка на компьютерном столе стоит уже неделю. Неделю, Миша! И кольца от кофе на столешнице. А твои носки... Боже мой, твои носки везде, только не в корзине для белья.
— Но я же работаю допоздна, устаю...
— А я не устаю? — Голос Анны повысился до визга. — Я встаю в шесть утра, готовлю завтрак, иду на работу, потом домой — готовить ужин, стирать, убирать. А ты приходишь, падаешь на диван и включаешь телевизор!
Михаил молчал, крутя в руках рубашку. Потом тихо сказал:
— Я думал, тебе нравится готовить.
— Нравится! — Анна рассмеялась, но смех вышел горький. — Мне нравится готовить, когда я хочу готовить. А не когда я обязана готовить, потому что иначе мы будем питаться одними бутербродами.
— Я могу готовить, — неуверенно предложил Михаил.
— Можешь? — Анна села на унитаз и посмотрела на него. — Хорошо. А убираться можешь? Стирать можешь? Помнить, что заканчивается стиральный порошок, можешь?
— Могу...
— Тогда почему не делаешь?
Михаил долго молчал. Потом вздохнул:
— Не знаю. Наверное, потому что ты всё успеваешь. И я привык.
— Привык, — повторила Анна. — А знаешь, к чему я привыкла? К тому, что я твоя мама, а не жена. К тому, что у меня нет времени на себя, потому что я обслуживаю тебя и наш дом. К тому, что я превратилась в домработницу, которая ещё и работает на полной ставке.
Михаил поднял голову:
— Это несправедливо. Я не требовал от тебя...
— Не требовал? — Анна встала. — А кто вчера сказал: "Анечка, а почему рубашки не поглажены?" А кто позавчера спросил: "А что на ужин?" А кто на прошлой неделе заметил, что унитаз не очень чистый?
— Я просто...
— Ты просто считаешь, что это моя обязанность. И знаешь что? Я тоже так считала. До сегодняшнего дня.
Анна подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение. Уставшее лицо, потухшие глаза.
— Когда я в последний раз делала маникюр? — тихо спросила она. — Когда читала книгу? Когда встречалась с подругами?
— Аня...
— Месяц назад Лена звала меня на выставку. Я сказала, что не могу, потому что дома дела. А какие дела? Приготовить тебе ужин и постирать твои рубашки.
Михаил встал и подошёл к ней:
— Я не знал, что ты так себя чувствуешь.
— А ты не спрашивал, — Анна посмотрела на него через зеркало. — Тебя устраивало, что дома всегда чисто, еда готова, вещи на местах. И тебе не было интересно, какой ценой это достигается.
— Теперь знаю.
— Теперь... — Анна развернулась. — А что теперь? Ты скажешь, что будешь помогать, мы неделю поживём по-новому, а потом всё вернётся на круги своя. Потому что тебе удобно, когда за тебя всё делают.
— Это не так...
— Так! — Анна ударила ладонью по раковине. — Ровно так! Помнишь, как ты обещал мыть посуду? Два дня мыл, а потом "забыл". Помнишь, как обещал пылесосить по субботам? Один раз пропылесосил, потом у тебя дела появились.
Михаил опустил глаза:
— Я правда не хотел...
— Не хотел — это не оправдание. Я тоже не хочу каждый день мыть твои кружки. Но делаю. Потому что если я не сделаю, их никто не помоет.
— Хорошо, — Михаил поднял голову. — Что ты хочешь? Чтобы мы составили график? Разделили обязанности?
Анна посмотрела на него долго и печально:
— Я хочу, чтобы ты сам это видел. Чтобы ты заходил на кухню и сам замечал, что раковина полная посуды. Чтобы ты сам видел, что мусорное ведро переполнено. Чтобы мне не приходилось тебе об этом напоминать.
— Но я не замечаю...
— Вот именно! — Анна всплеснула руками. — Ты не замечаешь! А знаешь почему? Потому что тебе не приходится об этом думать. За тебя думаю я.
Михаил прислонился к стене:
— И что мне делать? Как научиться замечать?
— Начни с малого, — Анна устало села на край ванны. — Когда пьёшь кофе из кружки, сразу её мой. Когда снимаешь носки, клади их в корзину. Когда видишь, что мусорка полная, вынеси мусор.
— Я попробую...
— Не попробуешь, а будешь делать. Каждый день. Без напоминаний.
Михаил кивнул:
— Буду делать.
Анна посмотрела на него скептически:
— Увидим.
Они помолчали. Потом Михаил спросил:
— А если я забуду?
— Забудешь — я тебе напомню. Один раз. Второй раз забудешь — будешь спать на диване.
— Аня, это слишком строго...
— Мне тридцать два года, Миша. И я не собираюсь до пенсии быть твоей мамой. Либо ты взрослый мужчина, который может заботиться о своём доме наравне со мной, либо ты большой ребёнок, с которым мне не по пути.
Михаил выпрямился:
— Я взрослый мужчина.
— Тогда докажи.
— Хорошо. С завтрашнего дня всё будет по-другому.
— С сегодняшнего, — поправила Анна. — Вон там стоит твоя кружка от утреннего кофе. Иди помой.
Михаил посмотрел в сторону кухни, потом на Анну:
— Сейчас?
— Сейчас.
Он вздохнул и пошёл на кухню. Анна услышала, как зашумела вода, зазвенела посуда. Через несколько минут он вернулся:
— Помыл.
— И как ощущения?
Михаил пожал плечами:
— Нормально. Минуты две заняло.
— Вот именно. Минуты две. А я из-за этих двух минут каждый день злилась. Потому что для меня это была не просто грязная кружка, а символ того, что мои потребности не важны.
— Я не думал об этом так...
— А теперь думай. О каждой мелочи, которую ты оставляешь мне. О каждом "Анечка, а где мои носки?". О каждом вздохе, когда ужин не готов.
Михаил сел рядом с ней на край ванны:
— Прости меня. Правда. Я был эгоистом.
Анна посмотрела на него:
— Извинения — это хорошо. Но мне нужны не слова, а дела. Каждый день.
— Будут дела, — пообещал Михаил. — А что ещё я могу сделать? Кроме уборки?
Анна задумалась:
— Давай я один вечер в неделю буду проводить с подругами. Без звонков от тебя с вопросами, где что лежит.
— Договорились.
— И давай готовить будем по очереди. Неделя — я, неделя — ты.
— Но я умею готовить только яичницу и макароны...
— Научишься. Интернет в помощь.
Михаил кивнул:
— Научусь.
— И ещё, — Анна встала и подошла к зеркалу. — Я хочу, чтобы ты меня благодарил. Когда я готовлю, когда убираю, когда стираю. Не как должное воспринимал, а благодарил.
— Хорошо. А ты будешь благодарить меня?
Анна повернулась к нему:
— Буду. Когда будет за что.
Михаил улыбнулся:
— Справедливо.
Анна тоже улыбнулась, впервые за этот вечер:
— Знаешь, может, из этого что-то и получится.
— Получится, — Михаил встал и обнял её. — Я правда буду стараться.
— Посмотрим, — Анна прижалась к его плечу. — А сейчас иди собери свои документы со стола. И носки из прихожей.
— Сейчас?
— Сейчас. Новая жизнь начинается прямо сейчас.
Михаил поцеловал её в макушку:
— Начинается.
Он пошёл собирать документы, а Анна осталась в ванной. Посмотрела на себя в зеркало — лицо уже не такое красное, глаза повеселели. Может, и правда что-то получится. Главное — не спустить на тормозах через неделю.
Из комнаты донеслось шуршание бумаг, топот. Михаил что-то бормотал себе под нос, собирая разбросанные вещи. Анна прислушалась и улыбнулась. Хорошо, что наконец-то высказала всё, что накопилось. Хорошо, что не промолчала, как обычно.
Она взяла с полки свой крем для лица — давно не пользовалась, всё времени не хватало. Нанесла на кожу, помассировала. Приятно. Завтра обязательно сделает маникюр. И запишется к парикмахеру. И позвонит Лене насчёт выставки.
— Ань, а где у нас пылесос стоит? — крикнул из комнаты Михаил.
— В кладовке! — крикнула в ответ Анна и засмеялась. Начинается новая жизнь. Посмотрим, что из этого выйдет.
Через полчаса Михаил закончил уборку и зашёл в ванную. Лицо красное, на лбу испарина.
— Готово, — объявил он. — Документы в папке, носки в корзине, пол пропылесошен.
— Молодец, — Анна погладила его по щеке. — Как ощущения?
— Устал, — честно признался Михаил. — Но... хорошо. Правильно.
— Завтра будет легче. Когда войдёт в привычку.
— А если не войдёт?
— Войдёт, — твёрдо сказала Анна. — Потому что альтернатива — диван.
Михаил рассмеялся:
— Мотивация железная.
— Самая лучшая.
Они вышли из ванной. В квартире было чисто и уютно. Михаил обвёл взглядом комнату:
— А знаешь, мне нравится, когда порядок. И я знаю, что сам его навёл.
— Вот видишь, — Анна села на диван. — А теперь представь, что ты чувствовал бы, если бы каждый день поддерживал этот порядок. Без упрёков, без скандалов.
— Понял, — Михаил сел рядом. — Завтра начну готовить ужин. Найду рецепт чего-нибудь простого.
— Не торопись. Давай сначала с уборкой разберёмся. Потом кулинарию подключим.
— Хорошо. А что мне делать с кружкой завтра утром?
— Выпил кофе — сразу помыл. Не оставляй на потом.
— Записал в уме, — Михаил кивнул. — Ещё что-то?
Анна подумала:
— Зубную пасту после чистки зубов закрывай. И полотенце вешай ровно.
— Всё записал.
— И перестань оставлять мокрые следы на полу после душа. Вытирайся в ванной.
— И это записал.
Анна посмотрела на него:
— Не думала, что у меня столько претензий накопилось.
— А у меня не думал, что я такой неаккуратный.
— Не неаккуратный. Просто невнимательный. Но это можно исправить.
Михаил взял её руку:
— Спасибо, что сказала мне всё прямо. А то так бы и жили — ты злилась, я не понимал почему.
— Я должна была сказать раньше. Но всё время думала, что ты сам догадаешься.
— Мужчины — существа туповатые, — улыбнулся Михаил. — Нам надо всё объяснять на пальцах.
— Теперь буду знать, — Анна тоже улыбнулась. — И не буду накапливать обиды.
— А я буду внимательнее.
Они помолчали, держась за руки. Потом Анна сказала:
— Знаешь, а мне даже легче стало. Как будто гора с плеч свалилась.
— И мне. Теперь я понимаю правила игры.
— Какие правила?
— Что семья — это не один человек обслуживает другого, а два человека заботятся друг о друге.
Анна сжала его руку:
— Правильно понимаешь.
— Только не сердись на меня, если я что-то забуду. Привычка — дело серьёзное.
— Не буду сердиться. Буду напоминать. Но не больше одного раза на каждую вещь.
— Справедливо.
Михаил встал с дивана:
— Пойду душ приму. И обещаю вытереть за собой пол.
— И зубную пасту закрой, — напомнила Анна.
— И зубную пасту закрою.
Он пошёл в ванную, а Анна осталась на диване. Взяла телефон и написала сообщение Лене: "Привет! Если приглашение на выставку ещё актуально, я готова. Когда идём?"
Ответ пришёл через минуту: "Ура! В субботу. Соскучилась! Что случилось? Ты вроде была занята домашними делами."
"Поделила домашние дела поровну", — написала Анна и засмеялась.
Из ванной донеслось мурлыканье — Михаил напевал что-то под душем. Потом звук воды прекратился, и через несколько минут он вышел, обмотанный полотенцем.
— Пол вытер, — гордо объявил он.
— Молодец. А зубную пасту?
Михаил хлопнул себя по лбу:
— Забыл! Сейчас закрою.
Он убежал в ванную и через секунду вернулся:
— Теперь всё.
— Видишь, как быстро забывается? — Анна встала с дивана. — Поэтому я и говорю: думать надо о каждой мелочи.
— Буду думать. Каждый день.
— И я буду думать. О том, как тебя благодарить и не принимать твои усилия как должное.
Михаил обнял её:
— Мы справимся.
— Обязательно справимся, — согласилась Анна. — Главное — не забывать разговаривать друг с другом. Честно.
— Честно, — повторил Михаил. — Даже если неприятно.
— Особенно если неприятно.
Они стояли посреди чистой комнаты, обнявшись. За окном начинало темнеть, где-то далеко играла музыка, слышались голоса гуляющих людей. А у них дома было тихо и спокойно.
— Знаешь, — сказала Анна, — а я и забыла, каково это — не злиться на тебя.
— А я забыл, каково это — чувствовать себя хорошим мужем.
— Будешь чувствовать. Каждый день.
Михаил поцеловал её:
— Обещаю.
И Анна поверила ему. Не потому, что он дал слово, а потому, что увидела в его глазах понимание. Наконец-то он понял, что семья — это работа. Каждодневная, внимательная работа двоих.