Август 1911 года, Вологда. Жандармский филер Иванов аккуратно выводил в донесении:
"Наблюдаемый под кличкой Кавказец прогуливался вдоль набережной с барышней среднего роста, приблизительно двадцати трех лет от роду. Одета в черный полусак, юбка модного покроя с красной отделкой сзади. Интеллигентного вида, особых примет не имеет".
Филер и не подозревал, что следующие полтора месяца его донесения будут читать как страницы любовного романа: встречи на пристани, совместные обеды в трактире, долгие часы в комнате на Золотухинской улице. Шпики присвоили барышне кличку "Нарядная" и методично фиксировали каждое свидание.
Вот только никто из блюстителей порядка не догадался выяснить имя возлюбленной политического ссыльного. Странная деликатность для жандармского управления, привыкшего знать про каждого революционера все вплоть до размера сапог. Еще более странно, что этот самый "Кавказец" через несколько десятилетий превратится в диктатора, от одного имени которого будут трястись от страха миллионы. А история их романа всплывет только в 1948 году, когда партийный функционер решит открыть неизвестную страницу.
Вологодская идиллия под неусыпным оком
Иосиф Джугашвили попал в Вологду 19 июня 1911 года не по собственной воле. После побега из сольвычегодской ссылки его водворили в губернский центр, где жизнь текла размеренно и скучно. Снял угол у отставного жандарма Корпусова за три рубля в месяц. Вся обстановка умещалась в список из нескольких строк: простыня, наволочка, подушка, полотенце и поношенный шарф.
В донесениях агентов "Кавказец" выглядел как затворник. Общался только с одним человеком, социал-демократом Петром Чижиковым, получившим у шпиков кличку "Кузнец". Тот служил приказчиком в фруктовой лавке купца Ишмемятова и считался местными властями вполне безобидным.
Все изменилось 21 августа. В тот день наблюдатели зафиксировали как одинокий "Кавказец" впервые за два месяца появился на людях не один.
— Что происходит, — наверняка подумал филер, разглядывая парочку на набережной. — Откуда у него барышня?
Агенты принялись изучать незнакомку. Рост, возраст, телосложение, одежда - все попало в отчет. Даже походку описали как "ровную". Только вот имени так и не выяснили. Для жандармского управления, знавшего в лицо каждого политического ссыльного, это было почти немыслимо.
С того дня донесения о "Кавказце" появлялись практически каждый день. Шпики скрупулезно отмечали время встреч, маршруты прогулок, продолжительность свиданий. Когда влюбленные обедали в трактире Беспаловой, филеры терпеливо дожидались их на улице. Когда "Нарядная" проводила часы в комнате "Кавказца", наблюдатели деликатно фиксировали время прихода и ухода.
Три десятка донесений за полтора месяца. Любовь охватила самые живописные уголки Вологды: набережная Золотухи, городской сад, старинные церкви. Но странное дело, чем подробнее становились отчеты, тем меньше интереса проявляли власти к личности "Нарядной".
Открытки с нимфами и горячие поцелуи
Роман оборвался так же внезапно, как начался. 6 сентября 1911 года "Кавказец" исчез из Вологды, прихватив документы "Кузнеца". Петр Чижиков поплатился за доверие к товарищу: его задержали как пособника беглеца. А "Нарядная" в тот же вечер села на пароход "Яренск" и уплыла в неизвестном направлении.
Только через много лет выяснилось, кто скрывался под этой кличкой.
Пелагея Георгиевна Ануфриева, дочь зажиточного крестьянина из Сольвычегодского уезда. Училась в тотемской гимназии, где познакомилась с Чижиковым. Тот пригласил ее в Вологду как свою невесту, но судьба распорядилась иначе.
Пелагея влюбилась в мрачного грузина с обожженными табачной пылью глазами. А он, кажется, впервые в жизни оттаял душой. Во всяком случае, открытки, которые Джугашвили отправлял ей после нового ареста, дышали такой страстью, какую трудно связать с будущим диктатором.
Первая пришла в декабре 1911 года. На лицевой стороне красовались нимфы с пышными формами - весьма фривольный выбор для политического ссыльного. Текст поражал непосредственностью:
— Ну-с, скверная Поля, я в Вологде и целуюсь с дорогим, хорошим Петенькой. Сидим за столом и пьём за здоровье умной Поли. Выпейте же и Вы за здоровье известного Вам "чудака". Иосиф.
Вторая открытка пришла в феврале. На картинке целовались мужчина и женщина - еще более откровенный намек. А в тексте звучала такая нежность, которую позже никто не услышит от Сталина:
— За мной числится Ваш поцелуй, переданный мне через Петьку. Целую Вас ответно, да не просто целую, а горррррячо (просто целовать не стоит). Иосиф.
В 1912 году он прислал ей книгу "Очерки по истории литературы" с дарственной надписью, которая стала единственным сохранившимся свидетельством их близости: "Умной скверной Поле от чудака Иосифа".
Потом их пути разошлись навсегда. Пелагея вышла замуж за механика Николая Фомина, родила сына и дочь. Джугашвили ушел в подполье, откуда тридцать лет спустя выберется уже Сталиным. Казалось, прошлое похоронено окончательно.
Когда вождь вспомнил о "скверной Поле"
1948 год. Иосиф Виссарионович приближался к семидесятилетию. Дети боялись его, соратники трепетали, жены давно не было рядом. В такие моменты даже диктаторы становятся сентиментальными.
Этим решил воспользоваться секретарь Вологодского обкома партии Василий Дербинов. Хитрый функционер рассудил просто: напомнить вождю о молодости, может, удастся выбить какие-нибудь блага для области. А заодно и собственную карьеру подправить.
Дербинов вызвал к себе начальника местного управления госбезопасности:
— Товарищ майор, есть деликатное поручение. Нужно найти одну женщину. Была знакома с товарищем Сталиным во время его вологодской ссылки.
Чекисты взялись за дело с энтузиазмом. Архивы перерыли, свидетелей допросили, родословные проследили. Оказалось, что "Нарядная" живет здесь же, в Вологде, под фамилией Фомина. Только вот жизнь ее сложилась не особенно счастливо.
В начале тридцатых раскулачили и сослали в Сибирь ее отца и братьев. Мужа Николая дважды арестовывали: в 1937-м отпустили быстро, а в 1947-м дали десять лет по той же 58-й статье за "враждебную деятельность". Семья бедствовала, детей травили как детей "врага народа".
И тут произошло нечто удивительное. Пелагея Георгиевна, всю жизнь молчавшая о своем романе с будущим вождем, впервые решилась напомнить о себе. Случилось это, когда у сына Валерия, студента Ленинградского железнодорожного института, отняли стипендию как у "сына врага народа".
Старая женщина написала письмо в Кремль. Коротко, без лишних слов. Мол, знала товарища Сталина в молодости, помогите сыну. Ответ пришел молниеносно: стипендию восстановить немедленно.
Но Дербинов испугался собственной находки. Что, если в Москве спросят, почему он разрешил семье "врага народа" обращаться к вождю? Или того хуже, заинтересуются, откуда секретарь обкома узнал о юношеском романе Сталина?
Чекистам приказали засекретить всю информацию о Пелагее Ануфриевой.
Так старая любовь осталась тайной. "Умная скверная Поля" тихо доживала век в коммуналке, изредка вспоминая молодого грузина, который когда-то дарил ей фривольные открытки. Она умерла в 1955 году, на два года пережив "чудака Иосифа". А еще через год, после хрущевского доклада о культе личности, в Вологде закрыли музей Сталина. Эпоха закончилась.
История любви длиной в полтора месяца и последствиями на всю жизнь. Молодой революционер, способный на нежность и страсть, превратился в диктатора. А простая русская женщина до конца дней хранила память о том времени, когда он был просто человеком.
Интересно, как бы пошла история, останься Сталин тогда со своей вологодской барышней.