13 марта 1988 года о безвестном доселе преподавателе Ленинградского технологического института заговорил весь СССР. В тот день в газете «Советская Россия» вышло обширное письмо, озаглавленное «Не могу поступаться принципами» со скромной подписью в конце: Н. Андреева.
Сейчас это трудно представить, но письмо стало одним из важнейших событий 1988 года, мощной встряской для горбачевской перестройки. Вызвав то, что пресса назвала «тремя неделями застоя», статья Нины Андреевой разделила СССР на два лагеря: тех, кто ее поддерживал и тех, кто стал лепить из женщины антиперестроечный жупел, пугая общество махровым консерватизмом и клеймя Андрееву подзабытым ярлыком «враг народа». Вторых было больше, поэтому в стране развернулась почти единодушная травля, которую было странно наблюдать в эпоху декларируемого Горбачевым «плюрализма мнений».
«Я не умела молчать»
Нина Александровна Андреева была химиком по образованию и преподавателем по профессии. Первоначально уйдя в науку и защитив кандидатскую диссертацию по исследованию соединений циркония, она в 1972 году пришла в Ленинградский технологический институт. Преподавательскую работу Андреева совмещала с общественной, причем вторая стала причиной того, что ретивую сотрудницу с кафедры физической химии в 1980 году даже исключили из партии и чуть было не уволили из института с «волчьим билетом».
Причиной стали ее письма в ЦК КПСС, где Андреева вскрывала факты жульничества и коррупции в институте. Первоначальная проверка ничего не подтвердила и женщину исключили из партии за клевету и недостойный моральный облик. Но Нина Александровна не сдалась и написала еще одно письмо в Комиссию партийного контроля при ЦК. Приехавшая из Москвы проверка внезапно подтвердила факты, описанные Андреевой, и в 1981 году ее восстановили в партии.
«Я не умела, не могла и не хотела молчать, когда видела рядом с собой несправедливость, — говорила Нина Андреева в интервью «Аргументам» в 2013 году. — Поэтому когда в 1988 году прошел пленум ЦК КПСС, на нем выступил Егор Лигачев и обозначил проблемы, волновавшие в тот момент меня, я решила написать письмо».
Призыв Нины Андреевой
Некоторые считали и до сих пор считают Лигачева «крестным отцом» андреевской статьи. О его роли мы поговорим ниже, а пока — о чем сама статья под названием «Не могу поступаться принципами», вышедшая на третьей полосе газеты «Советская Россия»?
О том, что перестройка разрушает социалистические ценности и очерняет советское прошлое. О том, что недопустимо так огульно относиться к своей истории и надо уважать славное прошлое страны, какие бы мрачные страницы оно ни несло. С точки зрения дня сегодняшнего в статье Андреевой не было ничего экстраординарного, ведь всякому нормальному человеку должно быть понятно, что нельзя, нехорошо, неприлично поливать грязью, хулить, поносить Родину и гадить на спину уходящим или уже ушедшим предкам.
Сталину, в том числе. Почему-то именно отношение Андреевой к Сталину сегодня вспоминают чаще всего, когда заходит речь о «Не могу поступаться принципами». А ведь сталинская тема занимала, может быть, десятую часть всего материала. Основной же смысл статьи можно охарактеризовать емкой фразой «как бы с водой не выплеснуть и ребенка». Перестройка — это хорошо и правильно, Андреева даже не думала критиковать курс, которым вел страну Горбачев. Она лишь призывала бережно относиться к своему прошлому, не заниматься его оголтелым очернением и придерживаться курса на социалистическое обновление страны.
Статья по тем временам была смелая. В 1988 году, несмотря на провозглашенный Горбачевым «плюрализм мнений», никаких дискуссий по поводу стратегического курса страны не велось. Априори подразумевалось, что Перестройка идет в правильном направлении. И тут вдруг призыв не нестись вперед галопом, а остановиться, одуматься и скорректировать направление движения. Всего лишь поправить, а не изменить его. В сущности, ничего крамольного, однако статья Андреевой произвела ошеломительный эффект.
Но как так получилось? Ведь «Советская Россия» — «совраска», как ее называли в журналистских кругах, — это не «Правда», выходившая 12-миллионным тиражом, ее читали разве что агитаторы и методисты и то только по профессиональной надобности. Поспособствовал распространению статьи Егор Кузьмич Лигачев.
Поезд, который поехал назад
Вообще, история появления письма «Не могу поступаться принципами» в центральной советской газете весьма туманна — правды так ни от кого и не добились. Андреева в интервью говорила, что написав статью, она отослала ее в несколько газет — местных ленинградских и центральных в Москву, в том числе в «Комсомолку», «Литературку» и «Советскую Россию». Ответили только из последней. Редакция отправила в Ленинград сотрудника, который вместе с Андреевой существенно сократил статью (она занимала 40 машинописных страниц) и заставил вставить в нее абзац про сталинские репрессии — чтобы соответствовать духу времени, «а иначе не напечатаем».
А вот генсек Горбачев был другого мнения и считал, что Нину Андрееву направляли некие реакционные силы. Какие, он не говорил, но намек был понятен: «реакционером» в Политбюро слыл Егор Лигачев. И действительно — такая смелая по тем временам статья не могла появиться в центральной газете без одобрения властей. А главред «совраски» Валентин Чикин был известен как консерватор и сторонник Лигачева. Не исключено, что он вылущил андреевское письмо из мешков с почтой, принес на стол Лигачеву, тому понравилось, после чего компетентные товарищи поработали и с текстом, и с автором.
И ведь вышла-то статья в нужное время. Утром в день публикации Горбачев улетел в Югославию, а Яковлев (его правая рука и идеолог Перестройки) находился с визитом в Монголии. Что это как не мини-путч, проба сил или репетиция мягкого отстранения Горбачева от власти? Да, у статьи Нины Андреевой имелось и такое «путчистское» обоснование.
Ну а распространению скандального материала поспособствовал лично Лигачев, и это уже не слухи, а вполне конкретный факт. На следующий день после выхода он собрал совещание с главными редакторами СМИ, посвященное проблемам сельского хозяйства, и высказался на нем одобрительно о публикации в «Советской России». Это стало неким сигналом для региональной прессы — андреевскую статью стали перепечатывать в местных изданиях как программную, как новый курс партии, как установку «придержать коней».
И реакция не заставила себя ждать. С мест пошли восторженные отклики трудящихся: «Спасибо! Дождались наконец слова партии! Пора кончать с очернительством!» Можно сказать, что неделя, последовавшая за статьей, была неделей полного паралича на противоположном фланге. Писатель Гранин очень точно выразил это состояние: «все почувствовали себя в поезде, который внезапно остановился, а потом поехал назад».
Травля и забвение
А затем последовал удар. Да какой! Не удар, а залп из крупнокалиберных орудий. Сначала Михаил Горбачев обсудил статью на Политбюро. Причем это был единственный случай в истории СССР, когда заседание высшего партийного органа было целиком посвящено газетной публикации. Далее вышла ответная статья главного партийного идеолога Александра Яковлева в «Правде» — «Принципы перестройки, революционность мышления и действий». Довольно резкая по тону и однобокая по сути, она разносила взгляды Андреевой и изобиловала высказываниями в духе: «альтернативы Перестройке нет», «мы не позволим махровым реакционерам утянуть локомотив Перестройки на запасной путь». Подводя итог, Яковлев называл письмо Нины Андреевой «манифестом антиперестроечных сил».
Намек был понятен. Даже не намек, а прямое руководство к действию. Началась травля Андреевой, пошедшая по всем фронтам. Пресса, радио и телевидение старались как могли, словно оправдываясь за свой недавний конфуз. Не отставали и «трудовые коллективы», организовывавшие собрания и обрушивавшие на голову женщины ритуальные проклятья.
Разумеется, с преподаванием в институте она простилась — 49-летнюю Андрееву уволили из ЛТИ, о какой-либо другой работе пришлось забыть. Как потом рассказывала Нина Александровна в интервью, семья стала жить на накопления. Мужа, кстати, тоже поспешили уволить — он преподавал философию в том же институте и был доктором наук.
В дальнейшем Нина Андреева стала политиком и главой собственной (небольшой) партии. Правда, ее не зарегистрировали в Минюсте и скорее уместней вести речь об объединении единомышленников. Когда в стране наступил не бумажный, а самый настоящий плюрализм, она уже в открытую критиковала Горбачева, выступала на митингах, организовывала собрания. Страна о Нине Андреевой быстро забыла, а она между тем прожила остаток жизни очень насыщенно, совершенно не тяготясь своим забвением.
Нина Александровна ушла из жизни в 2020 году в возрасте 81 года. «Перестало биться сердце пламенного патриота советской Родины, прозорливого политика и несгибаемого большевика», — написали в некрологе ее соратники по Всесоюзной Коммунистической партии Большевиков.
Отдавая дань памяти Нине Андреевой, зададимся напоследок вопросом: почему же ее здравые идеи не нашли столь широкой поддержки? Увы, выступление Андреевой в 1988 году было обречено с самого начала. Посудите сами: рыночники и перестройщики всех мастей манили общество неслыханными прежде правами и свободами, обещали золотые горы и безграничное счастье. И тут Нина Андреева, которая не сулила ничего и никому, а лишь скромно призывала сохранить и защитить достижения предыдущих 70 лет. И всё? И всё. Кому это интересно? Да никому.
Вот поэтому Перестройка, слегка притормозившая после выхода статьи Нины Андреевой, вновь набрала ход и, не разбирая пути, понеслась вперед семимильными скачками к пропасти, ширину и глубину которой не осознавал никто.
Одним из признаков надвигающейся катастрофы стали межнациональные погромы, вспыхнувшие на просторах СССР в последние годы его существования. Миф о «несокрушимой дружбе народов» трещал и рушился, словно лед на весенней реке: 👇