Ибрагим, уже готовый покинуть покои шехзаде, остановился. Ему не хотелось верить, что враги смогли его опередить. А мысль о том, что настоящий шехзаде в беде, вызвала у него непривычное паническое чувство, и он решил ещё раз убедиться в правильности своих выводов.
- Шехзаде, простите, а что сказал Моша-эфенди по поводу ушиба падишаха? – спросил он доверительным тоном. - Повелитель мне ничего не написал об этом, Вы же знаете, как он не любит говорить о любом своём недомогании.
- Моша-эфенди сказал, что всё очень серьёзно, он боится воспаления, поэтому рекомендовал повелителю постельный режим. Я очень переживаю за отца, - ответил Мустафа, и Ибрагиму показалось, что слова юноши прозвучали искренне.
Но, несмотря на это, ответ парня заставил его скрежетнуть зубами. Дело в том, что по определённым причинам главный лекарь повелителя не сопровождал его в Эдирне, а остался в Топкапы, всё решилось в последний момент, однако приближённые султана были в курсе. Слова Мустафы означали, что шехзаде не знает в лицо главного лекаря, а этого просто не могло быть.
- Я понял, шехзаде, благодарю Вас. Вы правы, это очень тревожно. Однако будем надеяться на высокий профессионализм Моша-эфенди, он ещё ни разу не подвёл, - серьёзно произнёс Ибрагим, - как же так? Где же была охрана? Охота охотой, но стража должна неотступно следовать за падишахом! - с сильным возмущением произнёс он, ожидая ответа от шехзаде.
- Охрана была всё время рядом, но неожиданно из леса выскочила лань, и повелитель, спрыгнув с лошади, бросился за ней в заросли. Стражники, конечно, побежали за ним, но он уже успел споткнуться, - тут же рассказал тот.
- О, Аллах! Зачем же ему позволили ускакать так далеко от дворца? Это просто безумие! Там и разбойники промышляют! - продолжал выпытывать информацию Ибрагим.
- Да нет, это случилось не так далеко от дворца, - не замечая подвоха, ответил Мустафа.
- Тем более, безобразие! Как можно было допустить такое? Я же ясно дал указание тщательно осмотреть весь периметр в радиусе двухсот метров! Неужели никто не позаботился о чистоте территории? Я немедленно отправлюсь туда и найду виновного, чтобы покарать его! За такое он будет ка_знён!– с напускной яростью произнёс паша, направляясь к выходу, но его шаги были обманчиво быстрыми.
- Не надо кА_знить, Ибрагим-паша, это случилось подальше, - вдруг испуганным тоном произнёс Мустафа.
- Ну не знаю, - остановился Ибрагим, хмуря брови. - Я должен сам всё проверить. Такого у нас ещё не было, чтобы не уследили за повелителем.
В его голосе звучала смесь тревоги и сомнения, адресованного шехзаде. Он слегка поклонился и с непоколебимой решимостью обратился к нему:
- Простите, шехзаде, позвольте мне уйти, я обязан следить за безопасностью падишаха.
- Да, конечно, Ибрагим-паша, Вы свободны, – кивнул шехзаде.
Когда за великим визирем закрылась дверь, Мустафа с озадаченным видом откинулся на спинку дивана, вспомнив предупреждения о деловых качествах великого визиря.
“Неужели я сказал лишнее? - подумал он. - Да нет, всё равно визирь подробно бы допросил всех свидетелей происшествия, и кто знает, какие подробности они бы рассказали ему.”
Такие мысли немного успокоили Мустафу, и он вновь позвал охранника.
- Я проголодался! Вели принести что-нибудь вкусное! - распорядился он, и тот поспешил исполнить приказание.
Как только Ибрагим покинул покои шехзаде, он резко схватил за руку Альпая и потащил его за собой, не давая опомниться. Тот, почувствовав, как напрягся командир, и увидев его искажённое тревогой лицо, сразу же понял, что случилось самое худшее.
- Альпай, его уже подменили, я уверен в этом. Мне удалось кое-что узнать у парня. Срочно зови Башата, будем решать, что делать, - понизив тон, проговорил Ибрагим, и Альпай, не теряя времени, поспешил выполнять поручение.
Паргали торопливо направился в свой кабинет. Оставшись один, он подошёл к окну и устремил взгляд на высокие деревья в саду. Ветер доносил шум их листвы вместе со звонкими птичьими трелями, но Ибрагим не слышал ничего, кроме тревожных мыслей, роящихся в его голове. Он чувствовал, что надвигается гроза, и был готов сделать всё, чтобы защитить повелителя и его наследника.
Башат заботливо помогал Гюрхану поесть, а заодно лакомился и сам, когда на пороге появился взволнованный Альпай. Он быстро закрыл дверь и подошёл к ним.
- Ребята, всё меняется, дело уже сделано! Командир срочно вызывает нас к себе. Башат, идём! – выпалил он и внимательно посмотрел на Гюрхана.
- Как ты себя чувствуешь? Останешься один, смотри тут, будь осторожен.
В ответ Гюрхан резко откинул одеяло и, опираясь на что-то, встал на ноги.
- Я пойду с вами, - заявил он.
- Гюрхан-ага! Вернись на место! - тихо прикрикнул на него Альпай и сразу смягчил тон, - ты совсем слабый, не хватало нам ещё и с тобой возиться. Один Аллах знает, что нас ждёт.
- Я здоров! Я пойду с вами! - твёрдо повторил тот.
- Ты же помнишь, что бывает за непослушание? - прищурился Альпай.
- Помню, но всё равно пойду. А потом я готов понести наказание! - словно щёлкнув босыми ногами по ковру, вытянулся в струнку Гюрхан.
- Альпай, может и правда, пусть идёт, - поддержал друга Башат, - посмотри на его выправку: стройный, подтянутый.
- Стройный, точно, - усмехнулся Альпай, окинув взглядом похудевшую фигуру Гюрхана, - ладно, собирайся. Командира, если что, я беру на себя, - сдался он.
Гюрхан присел на край кровати и в возбуждении огляделся.
- Где мои сапоги? А плащ? - спросил он.
- А зачем он тебе? По легенде ты опять будешь женщиной. Башат, принеси ему платье Лейлы-хатун, - сохраняя серьёзный вид, ответил Альпай.
Гюрхан возмущённо округлил глаза, но тотчас ласково улыбнулся.
- Отлично! Ну вот, Альпай, ты и нашёл выход, спасибо за заботу. Теперь понесёте меня на руках к экипажу, а там, может, и к врагам подбросите, – приторным женским голосом пропел он.
Альпай окинул его критическим взглядом и отрезал:
- Да уж, как бы не так! Одевайся! Сам пойдёшь, и будешь впереди нас бежать!
Секунду спустя мужчины дружно рассмеялись.
Вскоре все трое оседлали коней и помчались в Топкапы.
Ибрагим уже ждал их.
- Ты уверен, что справишься с физическими нагрузками? – оценивающе разглядывая Гюрхана, спросил он.
Башат тут же вмешался с шутливой жалобой:
- Командир, он хотел, чтобы мы его на руках несли!
Ибрагим бросил на Башата лукавый взгляд и поддержал шутку:
- Я первый возьму его на руки, когда шехзаде будет стоять передо мной живой и здоровый!
Гюрхан был на кураже и решил ответить на эту реплику, сказав:
- Считайте, что я уже закинул к Вам ногу...
Но тут же получил ответ Башата, заставивший вновь всех рассмеяться:
- Ты недавно чуть эти ноги не откинул!
- Ребята, я ценю вашу любовь к юмору, но сейчас нам нужно сосредоточиться. Мне удалось узнать точное место, где произошла подмена шехзаде, - сказал Ибрагим, и его слова, сказанные с полной уверенностью, заставили всех троих удивлённо посмотреть на него.
- Ну, командир, я же говорю, что у Вас не голова, а …Как Вы успели… - присвистнул не по Уставу Башат, но Ибрагим остановил его.
- Голова моя здесь ни при чём, хотя, наверное, и это тоже. Парень проболтался. Сейчас расскажу, как всё было. Я вошёл к нему в покои такой радостный, вы знаете, какие у нас отношения с шехзаде. Смотрю, он вроде как и не очень-то мне рад. Такого с ним не бывало, и меня это насторожило. Думаю, дай-ка, разговорю парня, что с ним произошло. Да и бледный он какой-то. Про наш поединок ему напомнил, про кинжал, с которым он даже спать ложится…- стал излагать суть дела Ибрагим.
- Несмышлёный совсем, наш бы шехзаде так не прокололся, - протянул Башат.
- Согласен, - поддержал его Ибрагим, - он, и правда, жалкий какой-то, как зверёк испуганный. Я к нему хорошо присмотрелся. Кстати, о повелителе он говорил с искренним состраданием. Видимо, прав Армандо, запутался парень.
- Зов крови! - покачал головой Башат. - И что, он очень похож на шехзаде?
- Вылитый, если не присматриваться, - ответил Ибрагим, - наш более уверенный и выглядит взрослее. А у этого глаза тоже умные, хоть и другого цвета.
- Мы бы его ещё в Бардолино раскусили, если бы он не заболел. Помните, я к Гритти в гости ходил? - хмуро произнёс Башат.
- Всевышний знает, что делает, на всё его воля, - вставил слово Альпай и, сдвинув брови, обратился к паше:
- Командир, что делать будем? Как шехаде выручать? Куда ехать?
- В Эдирне отправимся я, Альпай и Башат, но тайно, это понятно. И повелитель не должен пока знать, я так решил. Если он узнает, что шехзаде пропал, дров может наломать, и нам помешает шехзаде искать, и этого парня чего доброго казнит. Гюрхан, остаёшься здесь и проследишь за управляющим, наведаешься в дом Лейлы, поговоришь с ним, мол, не вернулась ли, признаешься, что влюбился в девушку, ну и так далее, что мне тебя учить, - Ибрагим похлопал воина по плечу.
- Понял, командир, - ответил тот.
- Всё, ребятушки, по коням! Главное что?
- Бдительность! - послышался дружный ответ, и все покинули покои великого визиря.
Оказавшись в седле, Ибрагим с досадой поморщился.
- Чёрт, Хюррем-султан забыл предупредить. Ну да ладно, некогда возвращаться, ничего не случится за это время, они должны дать парню осмотреться, привыкнуть, хотя бы пару-тройку дней. А там и мы вернёмся с шехзаде и Лейлой, - поправляя стремена, сказал паша, - эй, подойди, - подозвал он охранника, стоявшего возле дверей дворца, - найди Гюля-агу, скажи, пусть передаст госпоже, что я уехал в Эдирне по известному делу. Очень прошу госпожу не выказывать удивления. Только слово в слово передай и ему скажи, чтобы дословно передал госпоже. Понял? Получив утвердительный ответ, Ибрагим пришпорил коня.
Прошло три дня. Махидевран каждый день приходила к сыну, наблюдала за ним, и её сердце всё больше сжималось от тревоги. Мустафа, всегда такой живой и пылкий, теперь казался чужим. Его движения были слишком точными, взгляд – холодным. Она знала каждую черту его лица, каждый жест, но сейчас что-то было не так.
- Гюльшах, ты ничего не замечаешь? - спросила она как-то после вечерней трапезы свою служанку.
- А что я должна заметить, госпожа? - тут же насторожилась та.
- Меня Мустафа беспокоит, что-то с ним происходит. Мне кажется, он на себя не похож. Может, повелитель ему что-то сказал?
- А почему Вы не поговорите с ним по душам, госпожа, у Вас же с ним, слава Аллаху, доверительные отношения, - искренне удивилась Гюльшах.
- В том-то и дело, что не хочет он со мной разговаривать, - вздохнула Махидевран, - когда я захожу, он всё время находит причину, чтобы выпроводить меня из своих покоев.
- А Вы ещё раз попробуйте, вода камень точит, вот сейчас же и попробуйте, - настойчиво произнесла служанка.
- Хорошо, попробую, - согласилась Махидевран, но без особого желания, и вышла из своих покоев.
Охранники возле дверей шехзаде склонились, увидев госпожу, и один из них хотел постучать, но она жестом остановила его. Ей показалось, что сын с кем-то разговаривает.
- Шехзаде не один? - тихо спросила она.
- Один, госпожа, - коротко ответил тот. Тогда она подошла ближе, слегка наклонила голову и прислушалась. За дверью явно слышался чей-то шёпот. Она приоткрыла дверь и увидела, что Мустафа стоит возле распахнутого настежь окна и разговаривает с человеком в форме дворцового садовника.
- Кто ты? – вырвалось у неё, и “сын” обернулся. В его глазах мелькнул страх, а следом за ним злоба.
- Матушка, выйдите вон, – произнёс он, и голос его показался Махидевран чужим, - я пригласил его войти…хотел сделать Вам сюрприз…букет роз…
Махидевран отступила и в полном смятении вышла в коридор, где её встретила Гюльшах.
- Госпожа, да что же это…Как Вы позволяете ему с Вами так разговаривать? А ну, вернитесь и задайте ему трёпку! Я б ему этим букетом…!- выдохнула она, щёки её раскраснелись, ноздри раздувались от возмущения.
- Нельзя, Гюльшах, он теперь повелитель, - вздохнула Махидевран и пошла прочь.
- Ну ладно, я буду не я, если не узнаю, что у тебя за тайны…повелитель, - с сарказмом прошептала Гюльшах, устремившись следом.
А Мустафа, выпроводив своего посетителя с огромным букетом роз, того “охранника”, якобы, приехавшего с шехзаде из Эдирне, а сегодня – “садовника”, которого он сам позвал к себе в окно, задумался. Ему передавали всё новые и новые задания, заставляя их срочно исполнять.
В сегодняшнем послании Кадира звучала неприкрытая угроза на отказ Мустафы подчиняться его приказам.
Мустафа начинал понимать, что его заставляют жить жизнью, которой хотят они, а не он, и воспротивиться этому он не мог, как думал раньше. Кадир предупредил, что в случае неповиновения он вернёт во дворец настоящего шехзаде, а сам скроется так, что его никто не найдёт. Да, он не получит желаемого, но по крайней мере останется жив в отличие от “непослушного ученика”, так он его назвал.
Мустафа вспомнил Махидевран, и ему стало очень жаль эту женщину. Он видел в её глазах искреннюю любовь к своему сыну, она не заслуживала такого обращения с ней. Он знал, что обманывает её, обманывает Джихангира, с которым отказался побеседовать, сославшись на то, что теперь у него много дел, он обманывал всех вокруг. И чем дольше он играл эту роль, тем сложнее ему становилось.
“Что я наделал - думал он, глядя в окно. - Шехзаде здесь по-настоящему все любят. Как Моника любит меня, она чем-то похожа на Махидевран. Они все такие простые. И повелитель обыкновенный человек. Может, мне бежать, пока не стало слишком поздно? Пока моя ложь не причинила непоправимый вред. Но как? Куда? За мной охотятся люди, которые меня просто-напросто наняли. Я зажат в угол, как крыса. Зачем крысе богатство? Какой в нём прок, если нет свободы, нет спокойствия в душе. Может, рассказать всё этой женщине? У неё добрые глаза. Она поймёт. Но как я ей скажу, что из-за меня её сын…А где он, кстати? Почему мне не ответили на этот вопрос? Дай Аллах, он жив! Учитель же сказал, что вернёт его во дворец, если что…А, может, он специально так сказал. Чтобы запугать меня?”
От этой мысли Мустафу обдало холодом.
- Стража! - решительно крикнул он, тотчас дверь отворилась, и на пороге появился склонённый охранник.
“Нет, не могу”, - сжал кулаки Мустафа и тихо произнёс:
- Скажи, что я хочу…в хамам.
- Слушаюсь, шехзаде, - ответил тот и вышел.
Прошло немного времени, и Мустафе доложили о том, что его распоряжение выполнено. Он собрался и в сопровождении стражи пошёл в баню, хотя и не собирался.
Погружённый в свои мысли, он не заметил, что за ним по пятам неотступно следует тень. Она дошла до самых дверей хамама и остановилась. Факелов здесь было больше, и теперь было видно что это Гюльшах.
- Махидевран-султан велела охранять сына, он же теперь падишах! - торжественно объявила она страже и тут же строго добавила: А ну склонитесь ниже, я вас! Сейчас всё госпоже скажу, как к её сыночку относятся.
Охранники, зная скандальную натуру служанки Махидевран, вмиг опустили головы по пояс.
А она быстро подкралась к самой двери, чуть-чуть приоткрыла её и заглянула в щёлочку. Пару секунд спустя женщина отпрянула и в ужасе закрыла руками рот.
Ни слова не говоря, она развернулась и опрометью бросилась в коридор.
Стражники подняли головы, переглянулись и удивлённо пожали плечами.
Забыв постучать, Гюльшах влетела в покои султанши и, задыхаясь от быстрого бега, вымолвила:
- Госпожа, что ж это творится? Не он это!
- Гюльшах, что происходит? Что с тобой? - встала с тахты Махидевран, - кто не он? Мустафа? С чего ты взяла? Говори!
- Госпожа, Вы меня знаете, если мне что-то непонятно, я становлюсь злой, пока не найду ответа. Так вот, после того, как шехзаде повёл себя неподобающим образом, я решила за ним следить, мало ли что, может, думаю, съел что-нибудь не то, может, выпил. Смотрю, в хамам пошёл на ночь глядя. С чего бы это? Вдруг, думаю…
- В хамам? – переспросила Махидевран, - да, действительно, странно, Мустафа никогда не ходит туда так поздно. И что же?
- Ой, госпожа, потом такое произошло! – Гюльшах прижала руки к щекам, - я же нашего шехзаде с самого рождения знаю…помню, лежит в колыбели хорошенький такой, беленький, чистенький…
- Гюльшах! Я теряю терпение! Говори главное, что ты там увидела, в хамаме?
- Так я и говорю главное: наш шехзаде беленький, чистенький, а этот одежды с себя скинул, я смотрю…ой, плохо мне…а у него пятно родимое во всю…эту…ягодицу, ой, да что же это такое, откуда у него эта дья_вольская метка, ох, спаси и сохрани, Аллах Всемогущий! – запричитала Гюльшах.
- Что ты такое говоришь? - Махидевран сделала шаг назад, голос её дрогнул. – Гюльшах, это правда? Или это твоя выдумка?
- Госпожа, да как я могла бы такое выдумать? Аллах свидетель, я чуть разум не потеряла от того, что увидела! – возмущённая таким недоверием, ответила служанка.
После этих слов султанша покачнулась, и Гюльшах едва успела подхватить её и усадить на диван.
- Что же делать? Как такое возможно? Гюльшах, может, мой мальчик заболел и не хочет мне говорить? Поэтому и мучается? – сделав глоток воды, слёзно промолвила Махидевран.
- Нет! Это не болезнь, это родимое пятно, госпожа! – уверенно заявила Гюльшах, - и знаете, что я Вам скажу, - на минуту задумалась она.
- Говори, Гюльшах, хоть что-нибудь говори, - слабо промолвила султанша.
- А вот то и скажу, вернее, спрошу. У повелителя есть такое пятно на…ну, в общем, Вы поняли, где.
- Нет, - ответила Махидевран.
- И у Вас нет, значит, не вы его родили, а та, у которой есть такое пятно, а важно, чтобы было оно у одного из того, кто его родил…
- Гюльшах! Замолчи! Моя голова сейчас разорвётся! – воскликнула Махидевран, закрыв уши руками.
- Госпожа, может, лекаря позвать? Вы совсем плохо выглядите, - заботливо погладила её руку служанка.
- Нет, не нужно лекаря, - покачала головой султанша, - скажи, что делать? Я сейчас сама пойду к сыну и попрошу показать мне…
- Ой, госпожа, только не это! – взмолилась Гюльшах, - Как Вы ему объясните, откуда узнали? А, может, это он испачкался…
- Что? Так ты всё-таки не уверена? – с надеждой посмотрела на неё Махидевран.
- Да кто его знает…свет тусклый…- кусая губы, ответила Гюльшах, глаза которой лихорадочно забегали в поисках выхода. На самом деле она была уверена, но боялась в этом до конца признаться.
– А знаете что? – вдруг оживилась она, словно озарённая новой идеей. – Сходите-ка Вы к Хюррем. Она же колдунья, Вы же знаете. Пусть она посмотрит, наш ли это шехзаде или нет.
Махидевран хотела было возмутиться, но вовремя остановилась.
– Пожалуй, ты права, Гюльшах, – кивнула она. – Так и сделаю. Хуже точно не будет, а может, она и правда что-то сможет сказать. Я помню, как она когда-то Гюльфем что-то предсказала.
После этих слов женщины дружно покинули покои и уверенной походкой направились к Хюррем.
Возле дверей покоев султанши они остановились. У обоих сердце билось так, что платья трепетали на груди.
- Что стоите? Стучите! Видите, госпожа пришла, - сердито сказала Гюльшах охранникам, и те поторопились исполнить приказание.
- Войди, - раздался спокойный голос Хюррем.
Махидевран переступила порог, и её взгляд встретился с проницательными глазами соперницы.
- Я пришла просить тебя о помощи, - начала Махидевран, с трудом сдерживая гордость. – Речь идёт о Мустафе.
Хюррем старательно скрыв удивление, поправила выскользнувший из-под вуали золотистый локон.
- Почему я должна тебе помочь? – спросила она.
- Потому что он сын Сулеймана, он брат твоих сыновей, - прошептала Махидевран, - и потому что я больше не могу жить в неведении.
Хюррем замерла, её лицо стало серьёзным.
- В каком неведении? Ты о чём? – вновь задала она вопрос.
- Мой сын…он вернулся из Эдирне другим. Я переживаю. Ты сможешь посмотреть, он ли…что с ним? Сам он молчит.
Хюррем на пару минут замолчала и, наконец, произнесла:
- Хорошо. Я сделаю это… для него.
Махидевран кивнула, чувствуя, как в её душе разгорается надежда.
- Мне нужна какая-нибудь его вещь, которая всегда при нём, - сказала Хюррем.
- Гюльшах, беги в покои шехзаде, пока он не вернулся из хамама, скажи страже, что я велела…
- Взять его тюрбан в стирку, - продолжила та и выскочила за дверь.
Не прошло и пары минут, как она возвратилась с головным убором шехзаде в руках, вызвав этим весёлую улыбку на лице Хюррем.
Затем султанша взяла предмет в руки, отошла к окну и слегка отодвинула в сторону занавесь, становясь под бледный луч новой луны. Воцарилась тишина.
- Мустафа жив, - спустя некоторое время произнесла Хюррем, повернувшись к Махидевран. – Но он далеко, и…
- Что “и”? – встрепенулась та, заметив в глазах Хюррем страх, - говори! Продолжай! Я прошу тебя!
Хюррем молчала, не зная, как сказать матери, что её сын лежит без чувств в сыром тёмном месте, и ему грозит сме_ртел_ьная опасность.
Внезапно пришедшая в голову мысль заставила Хюррем вздрогнуть.
Она вспомнила рассказ Ибрагима о том, что Армандо собирался подменить шехзаде на его брата. “Так, значит, это произошло? Почему Ибрагим мне ничего не сказал? Он уехал в Эдирне со своими верными воинами. Значит, дело серьёзное. Наверное, происшествие с повелителем и подмена как-то связаны. Что он сказал Гюлю-аге? “Я уехал в Эдирне по известному делу. Очень прошу госпожу не выказывать удивления. “ Так вот что он имел в виду. Я сразу и не поняла, почему он докладывает мне об отъезде, он ведь не обязан этого делать. Оказывается, вот оно что!”
Размышления Хюррем прервало прикосновение холодной руки Махидевран.
- Хюррем, я прошу тебя, продолжай! Ты сказала, что мой Мустафа жив, но он далеко. Что ты ещё увидела? Где он? – умоляющим голосом говорила та.
- Махидевран, главное, что Мустафа жив. Всё наладится, вот увидишь! Всё будет хорошо, я тебя уверяю. Просто поверь мне. И у меня есть к тебе одна просьба, которую я очень надеюсь, ты исполнишь, – проникновенно произнесла Хюррем.
- Обещаю, - немного помедлив, ответила Махидевран.
- Потерпи всего пару дней. Не задавай лишних вопросов и не показывай своего удивления. И, пожалуйста, постарайся, чтобы шехзаде не заметил твоего волнения. Веди себя так, будто ничего особенного не происходит. Помни, ты дала мне слово, а я тебе обещаю: твой Мустафа скоро вернется к тебе целым и невредимым! А теперь иди и спокойно отдохни.
- Спасибо тебе, Хюррем! – ответила султанша и вышла из покоев.
- Ну вот, госпожа, я же говорила вам... – выдохнула Гюльшах с широко распахнутыми от изумления глазами. Она была настолько поражена произошедшим, что слова застряли в горле, и она просто замолчала, пытаясь осмыслить увиденное и услышанное.
А Мустафа и Лейла уже разработали план побега из плена.
- Держи камень, Лейла, - прошептал шехзаде, тщательно пережёвывая перетёртую траву после того, как бандит дал ему выпить очередную порцию от_равы. – Ты точно не побоишься сделать это? Может, тебе лучше дать мой кинжал? Умеешь с ним обращаться?
- Нет, Мустафа, не побоюсь. Но лучше я возьму камень. Кинжалом я бы тоже смогла…но это Ваш талисман, пусть он будет с Вами, - ответила Лейла, - и как Вам удалось его так спрятать, что бандиты не нашли его?
- Это очень дорогая для меня вещь, я ни за что и никогда не расстанусь с этим кинжалом! – промолвил Мустафа и продолжил:
- Хорошо, тогда приготовься, по моей команде встаём и как можно тише идём к выходу.
Когда вечер окончательно окутал окрестности, шехзаде дал знак и жестом указал направление. Лейла сняла обувь, они бесшумно поднялись и на цыпочках направились к выходу из пещеры. Следующим жестом Мустафа дал понять Лейле, что настало время действовать. Она осторожно шагнула вперёд и выглянула наружу. Бросив взгляд на шехзаде, она кивнула, и он подошел ближе, чтобы самому оценить обстановку.
Посмотрев на девушку, он поднял три пальца и начал медленно их сгибать. Как только последний палец опустился, они одновременно вырвались из грота. Лейла с размаху уда_рила камнем по го_лове одного из стражников, сидевшего в карауле, а Мустафа метнулся к топчану, где спал другой, и одним точным движением пер_ере_зал ему горло. Затем он быстро вернулся к первому бандиту и доб_ил его.
- Ну что, мы свободны, - прошептал шехзаде, и они с Лейлой обнялись. – Надеюсь, мы правильно вычислили, куда нам идти. Двигаемся вдоль дороги, не высовываясь.
- Да, я поняла, - прошептала Лейла, надевая туфли.
Через пару часов они были на значительном расстоянии от места их заточения.