Алла Михайловна с трудом поднялась по ступенькам веранды и тяжело вздохнула. Дача казалась особенно тихой в этот пасмурный октябрьский день. Листья берёз шуршали под ногами, напоминая о том, что летний сезон давно закончился. Она достала ключи и открыла входную дверь, когда услышала знакомый голос за спиной.
— Алла, мы должны поговорить.
Обернувшись, она увидела Светлану — жену покойного брата Виктора. Точнее, уже бывшую жену, поскольку Виктор умер полгода назад от инфаркта.
— Света, ты меня напугала, — проговорила Алла, прижимая руку к сердцу. — Зачем так подкрадываться?
— Я не подкрадывалась. Просто шла следом за тобой по дорожке, — резко ответила Светлана, поправляя свою дорогую кожаную сумочку на плече. — Нам нужно решить вопрос с дачей.
Алла почувствовала, как сердце ёкнуло. Она догадывалась, к чему ведёт разговор, но надеялась, что Светлана не станет поднимать эту тему так скоро после похорон.
— Проходи, поговорим, — устало сказала она, открывая дверь пошире.
Они прошли в небольшую гостиную с деревянными стенами, где стоял старый диван с выцветшей обивкой и круглый стол, покрытый клеёнкой в мелкий цветочек. Светлана села на край дивана, демонстративно стряхивая с рукава невидимую пыль.
— Алла, я не буду ходить вокруг да около, — начала она, складывая руки на коленях. — Эта дача должна быть разделена между нами поровну. Виктор был моим мужем двадцать лет, и я имею право на половину его имущества.
— Светлана, мы уже обсуждали это с нотариусом, — терпеливо ответила Алла, садясь напротив. — Дача была оформлена на наших родителей, потом перешла к нам с Витей в равных долях. После его смерти его часть по завещанию досталась мне. Всё законно.
— Какое завещание? — вскинулась Светлана, и её голос стал пронзительным. — Я была его женой! Где я была, когда он это завещание писал? Почему меня никто не уведомил?
Алла медленно встала и подошла к старому комоду, стоявшему у окна. Она достала из верхнего ящика папку с документами и вернулась к столу.
— Вот завещание, — сказала она, кладя бумаги перед Светланой. — Оно было составлено три года назад, заверено нотариусом. Витя тогда серьёзно болел, помнишь? Он хотел, чтобы дача осталась в нашей семье.
Светлана схватила документы и принялась их изучать, её лицо становилось всё краснее.
— Это несправедливо! — воскликнула она, швыряя бумаги на стол. — Я вкладывала в эту дачу свои деньги! Мы вместе делали ремонт, покупали мебель, сажали деревья! А теперь что, я должна остаться ни с чем?
— Света, ты получила квартиру в городе, машину, вклады в банке, — напомнила Алла. — Дача всегда была семейным гнездом Коршуновых. Мы с Витей здесь выросли, наши родители тут прожили лучшие годы своей жизни.
— Мне всё равно! — закричала Светлана, вскакивая с дивана. — Я буду оспаривать это завещание в суде! Найду способ доказать, что Виктор был не в своём уме, когда его подписывал!
Алла почувствовала, как внутри неё что-то оборвалось. Она всегда относилась к Светлане как к родной сестре, поддерживала её во всём, даже когда та конфликтовала с Виктором.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Если ты так решила, то пусть будет по-твоему. Только учти, что у меня есть свидетели, которые подтвердят, что Витя был абсолютно дееспособен, когда составлял завещание.
— Какие ещё свидетели? — презрительно фыркнула Светлана.
— Иван Петрович Сомов, наш сосед по даче, и Мария Владимировна Крутова, она работает медсестрой в поликлинике. Они оба были свидетелями при составлении завещания.
Светлана замерла, поняв, что дело принимает серьёзный оборот.
— И что они скажут? — уже менее уверенно спросила она.
Алла подошла к окну и посмотрела на соседний участок, где Иван Петрович собирал последние яблоки.
— Они расскажут правду. О том, что Витя долго думал над этим решением. О том, как он переживал, что ты всё чаще говорила о продаже дачи, о том, что тебе здесь скучно и неинтересно. Помнишь, как ты говорила, что лучше бы продать этот "сарай" и купить квартиру в Сочи?
Светлана побледнела. Она действительно не раз высказывала подобные мысли, но не думала, что кто-то запомнил её слова.
— Это было просто так, между прочим сказано, — пробормотала она.
— Иван Петрович хорошо помнит тот июльский вечер три года назад, когда Витя пришёл к нему на участок весь расстроенный, — продолжала Алла, не оборачиваясь. — Ты тогда устроила скандал из-за того, что он отказался продавать дачу. Кричала, что он больше любит эти грядки, чем свою жену.
— Я не помню такого, — слабо возразила Светлана.
— А Мария Владимировна была свидетельницей, когда нотариус приезжал к Вите в больницу. Она дежурила в тот день и может подтвердить, что брат был в полном сознании, отвечал на все вопросы, прекрасно понимал, что делает.
Алла повернулась к Светлане, и та увидела в её глазах спокойную решимость.
— Но есть ещё кое-что, о чём ты не знаешь, — сказала Алла и снова открыла комод.
Она достала старый блокнот в кожаном переплёте и положила его на стол.
— Это дневник Вити. Он вёл его последние два года жизни по совету врача, чтобы справиться со стрессом.
Светлана с опаской посмотрела на блокнот, но не решилась его взять.
— Здесь записано многое, — тихо продолжала Алла. — В том числе и то, как ты требовала денег на ремонт своей квартиры, угрожая разводом. Как ты встречалась с риелтором, чтобы оценить дачу для продажи. И как ты говорила Вите, что после его смерти всё равно продашь это место.
— Ты врёшь! — выкрикнула Светлана, но голос её дрожал.
— Хочешь, прочитаю? — Алла открыла блокнот на заложенной странице. — «Пятнадцатое марта. Света снова заговорила о продаже дачи. Говорит, что мне всё равно долго не жить, а ей нужны деньги на будущее. Больно слышать такое от жены. Решил, что дачу завещаю Алле. Она понимает, что это место значит для нашей семьи».
Светлана схватилась за спинку стула, чтобы не упасть. Она не помнила точных слов той ссоры, но суть передана была верно.
— Алла, давай договоримся по-хорошему, — заговорила она уже совсем другим тоном. — Может, ты выплатишь мне какую-то компенсацию? Я не буду требовать половину, но хотя бы что-то...
— Нет, Света. Ты сама выбрала путь ультиматумов и угроз. Если хочешь идти в суд — иди. Но знай, что у меня есть все документы, свидетели и доказательства того, что Витя принял это решение осознанно.
На пороге появился высокий мужчина в рабочем комбинезоне — это был Иван Петрович.
— Алла Михайловна, извините, что беспокою, — сказал он, снимая кепку. — Видел, что приехали, хотел спросить про теплицу. Не будете ли разбирать? А то я бы купил у вас.
— Проходите, Иван Петрович, — пригласила Алла. — Кстати, как раз кстати. Светлана хочет оспаривать завещание Вити. Помните, вы же были свидетелем, когда он его составлял?
Иван Петрович удивлённо посмотрел на Светлану, которая стояла, опустив голову.
— Конечно помню. Виктор Михайлович тогда долго со мной беседовал, объяснял, почему принял такое решение. Говорил, что дача должна остаться в семье, а не быть проданной. Он был абсолютно здоров умом, даже лучше многих молодых соображал.
— А вы помните, что говорила Светлана о продаже дачи? — осторожно спросила Алла.
Иван Петрович неловко переминался с ноги на ногу.
— Ну... это семейное дело, не мне судить. Но действительно, Светлана Ивановна не раз говорила, что место это ей не нужно, что лучше продать и купить что-то в городе поближе.
Светлана подняла голову и с ненавистью посмотрела на соседа.
— Вы все против меня сговорились! — прошипела она.
— Никто ни с кем не сговаривался, — устало ответила Алла. — Просто правда она и есть правда.
В этот момент на дачу зашла пожилая женщина в белом халате — Мария Владимировна, которая жила через дорогу и работала медсестрой.
— Алечка, добрый день! — поздоровалась она. — Иван Петрович сказал, что вы приехали. Хотела узнать, как дела, как здоровье?
— Здравствуйте, Мария Владимировна, — поздоровалась Алла. — А вот Светлана собирается оспаривать завещание Вити. Говорит, что он был недееспособен, когда его составлял.
Мария Владимировна строго посмотрела на Светлану.
— Как это недееспособен? Я же сама была свидетелем! Виктор Михайлович прекрасно понимал, что делает. Даже расспрашивал нотариуса обо всех тонкостях, чтобы завещание нельзя было оспорить.
— И что он говорил? — тихо спросила Светлана.
— Он говорил, что очень переживает из-за отношений с вами, но дача для него — это память о родителях, детстве, и он не может допустить, чтобы её продали чужим людям.
Светлана поняла, что игра проиграна. Слишком много людей помнили её слова, слишком много свидетелей могли подтвердить дееспособность Виктора.
— Ладно, — сказала она, беря сумочку. — Не буду я ничего оспаривать. Но знай, Алла, что ты поступаешь несправедливо. Я же была ему женой.
— Ты была ему женой, но дачу ты не любила, — грустно ответила Алла. — А Витя хотел, чтобы она досталась тому, кто будет её беречь.
Светлана направилась к выходу, но на пороге остановилась.
— А если я попрошу просто иногда приезжать сюда? Воспоминания ведь тоже остались...
Алла помолчала, глядя на неё.
— Ты всегда можешь приехать, Света. Дача большая, места хватит. Только давай без претензий на половину наследства.
— Хорошо, — кивнула Светлана и вышла.
Иван Петрович и Мария Владимировна переглянулись.
— Правильно сделал Виктор Михайлович, — сказал сосед. — Дача должна остаться в семье.
— Да уж, — вздохнула Мария Владимировна. — Он очень переживал тогда, всё спрашивал, правильно ли поступает.
Алла проводила гостей и села на веранде, глядя на жёлтые листья, кружившиеся в воздухе. Дача осталась в семье, как хотел брат. Но какой ценой досталась эта победа? Она потеряла человека, которого двадцать лет считала сестрой.
Зазвонил телефон. Алла неохотно ответила.
— Алла Михайловна? Это Светлана. Прости меня, пожалуйста. Я была неправа.
— Света...
— Нет, дай мне сказать. Витя действительно очень любил эту дачу. И ты правильно делаешь, что сохраняешь её. Просто мне было больно, что он оставил её тебе, а не мне.
— Он оставил её не мне, а семье, — тихо сказала Алла. — И ты часть этой семьи, если сама этого хочешь.
— Хочу, — всхлипнула Светлана. — Можно, я приеду в выходные? Помогу закрыть дачу на зиму.
— Конечно, приезжай.
Алла положила трубку и улыбнулась сквозь слёзы. Может быть, не всё ещё потеряно. Дача осталась в семье, а семья, возможно, останется дачей.