Сергей Михайлович швырнул ключи на комод так, что задребезжала ваза с искусственными цветами. Злость клокотала в нем уже третий час подряд, с тех самых пор, как он увидел Димку на кухне за завтраком.
— Галина! — рявкнул он, направляясь в спальню. — Мы должны поговорить!
Жена сидела у зеркала, медленно расчесывая волосы. В отражении он видел ее усталые глаза, которые в последнее время смотрели на него все более отстраненно.
— О чем на этот раз? — тихо спросила она, не поворачиваясь.
— О твоем сыночке! — Сергей Михайлович с силой захлопнул дверь. — Сколько можно терпеть этого бездельника? Ему уже девятнадцать лет, а он сидит на нашей шее как клещ!
Галина наконец повернулась к мужу. Морщинки в уголках глаз стали заметнее за эти пять лет совместной жизни.
— Дима учится в университете, Сережа. Он не бездельник.
— Учится! — фыркнул отчим. — На тройки еле тянет, а дома только жрет да спит. И этот его дружок постоянно торчит у нас. Вчера опять до трех утра музыку долбили!
— Ты же знал, что у меня есть сын, когда мы знакомились, — сказала Галина, вставая с табуретки. — Тогда тебе это не мешало.
Сергей Михайлович почувствовал, как жилка на виске начинает пульсировать. Да, тогда все было по-другому. Тогда он влюбился в эту женщину без памяти, готов был горы свернуть ради нее. А мальчишка казался милым и послушным четырнадцатилетним подростком.
— Тогда он был ребенком! А сейчас это наглый лентяй, который считает, что ему все должны. Хватит, Галина. Пора ему съезжать.
— Куда ему съезжать? У него нет денег на съемную квартиру.
— Пусть работает! Пусть зарабатывает! — Сергей Михайлович начал ходить по комнате, размахивая руками. — Я в его годы уже сам себя содержал, а он у мамочки на шее висит!
В коридоре послышались шаги, и в дверном проеме появился Дмитрий. Высокий, худой парень с темными волосами, в которых угадывались черты покойного отца. Галина всегда говорила, что сын очень на него похож.
— Мам, можно у Андрея сегодня переночую? У них завтра защита проекта, хотим доделать.
Сергей Михайлович развернулся к пасынку так резко, что тот невольно отступил на шаг.
— Слышал, о чем мы говорим? — спросил отчим.
Дима пожал плечами:
— Немного.
— Тогда давай сразу начистоту. Мне надоело тебя содержать. Хочешь жить как взрослый — плати за съем или съезжай.
Лицо юноши побледнело, но он старался держаться спокойно.
— Сергей Михайлович, я понимаю, что создаю некоторые неудобства, но я же учусь. Скоро диплом защищу, найду работу...
— Сколько раз я это уже слышал! — взорвался отчим. — Года два назад ты то же самое говорил про техникум!
Галина встала между мужем и сыном.
— Серёж, успокойся. Мы можем все обсудить спокойно.
— Нет, не можем! — Сергей Михайлович почувствовал, как что-то оборвалось внутри. — Надоело! Я устал работать на твоего сына! Пусть убирается из моего дома!
— Из твоего дома? — тихо переспросил Дима.
— Да, из моего! Я тут хозяин, и я решаю, кто тут живет!
Галина посмотрела на мужа долгим взглядом, и что-то изменилось в ее лице.
— Сережа, садись. Нам действительно нужно поговорить.
Что-то в ее тоне заставило Сергея Михайловича насторожиться.
— О чем еще?
— О доме. О квартире, в которой мы живем.
— Что с ней не так? — отчим нахмурился.
Галина села на край кровати, сложила руки на коленях.
— Эта квартира больше не твоя, Сережа.
Повисла тишина. Сергей Михайлович медленно опустился на стул напротив жены.
— Что ты имеешь в виду?
— Я переписала квартиру на Диму. Три месяца назад. Все оформлено официально.
Дмитрий удивленно посмотрел на мать:
— Мам, что ты говоришь?
— То, что есть, сынок. — Галина не сводила глаз с мужа. — Квартира теперь твоя.
Сергей Михайлович почувствовал, как земля уходит из-под ног.
— Ты... что? Как ты могла? Без моего ведома?
— Эта квартира была моей еще до нашего брака, — спокойно сказала Галина. — Помнишь? Мы брачный договор подписывали. Ты тогда сам настаивал, говорил, что у каждого должно быть свое.
— Но... но я пять лет платил за коммуналку! За ремонт! Вкладывал свои деньги!
— И я тебе благодарна за это. Но квартира все равно была моей. А теперь она Димина.
Отчим медленно поднялся, чувствуя, как руки начинают дрожать.
— Значит, вы меня обокрали? Вы сговорились против меня?
— Мы никого не обкрадывали, — вмешался Дмитрий. — Мама, я ничего об этом не знал. Честно.
— Знаю, сынок, — кивнула Галина. — Я хотела тебе сказать, но все время не находилось подходящего момента.
Сергей Михайлович схватился за голову.
— Почему? Почему ты это сделала?
Галина встала и подошла к окну. За стеклом моросил осенний дождь.
— Потому что чувствовала, что рано или поздно ты выгонишь моего сына. И тогда мне пришлось бы выбирать между вами.
— И ты выбрала его, — глухо сказал отчим.
— Я выбрала справедливость. — Она повернулась к мужу. — Дима не заслужил такого отношения. Он хороший мальчик, он учится, старается. А ты с каждым днем становишься все более агрессивным по отношению к нему.
— Значит, теперь вы меня выгоняете?
— Никто тебя не выгоняет, — сказал Дмитрий. — Серёж... Сергей Михайлович, можно мы все спокойно обговорим? Я не хочу, чтобы из-за меня у вас с мамой проблемы.
Отчим горько рассмеялся.
— Проблемы? Да у нас уже не проблемы, а катастрофа! — Он посмотрел на жену. — Пять лет, Галина. Пять лет я считал этот дом своим. А оказывается, я тут просто временный жилец.
— Ты всегда будешь здесь желанным гостем, — тихо сказала она.
— Гостем! — Сергей Михайлович схватил куртку с кресла. — Отлично. Тогда этот гость пойдет к себе домой.
— Сережа, подожди...
— Не надо! — Он остановился в дверях. — Вы все решили без меня. Живите теперь как хотите.
Дверь хлопнула, и в квартире стало тихо. Мать и сын стояли, не зная, что сказать друг другу.
— Мам, — наконец заговорил Дмитрий. — Зачем ты это сделала? Я бы нашел выход, снял бы комнату...
Галина обняла сына.
— Потому что ты мой ребенок. И никто не имеет права тебя унижать. Даже мой муж.
— Но теперь он уйдет. И ты останешься одна.
— Не одна. С тобой.
— Я же все равно скоро уеду. После университета, найду работу...
Галина погладила сына по волосам.
— Найдешь. И создашь свою семью. И будешь жить своей жизнью. А я буду знать, что поступила правильно. Что защитила тебя, когда нужно было.
Дмитрий крепче обнял мать.
— Спасибо, мам.
За окном продолжал моросить дождь, смывая с осенних листьев последние краски лета. В квартире стало очень тихо, но эта тишина была не пустой, а наполненной пониманием между самыми близкими людьми.
На следующее утро Галина проснулась от звука ключей в замке. Сердце екнуло — неужели Сергей Михайлович вернулся? Она быстро накинула халат и вышла в прихожую.
У двери стоял муж с большой сумкой в руках. Лицо его было серым от бессонницы.
— Я за вещами, — сказал он, не глядя ей в глаза.
— Сережа...
— Не надо ничего говорить. — Он прошел в спальню и начал складывать одежду в сумку. — Я все понял. Вы тут семья, а я посторонний.
— Это неправда.
— Правда! — Он резко повернулся к ней. — Если бы я был семьей, меня бы предупредили. Посоветовались бы со мной. А так получается, что я просто... арендатор, что ли.
Галина села на кровать.
— Прости меня. Я должна была тебе сказать. Но я боялась твоей реакции.
— И правильно боялась, — мрачно сказал Сергей Михайлович, упаковывая рубашки. — Потому что я бы не позволил.
— Вот именно поэтому я и не сказала.
Он остановился, держа в руках галстук, который она ему подарила на день рождения.
— Значит, ты уже давно готовилась к разрыву?
— Я готовилась защитить сына. — Галина встала и подошла к мужу. — Сережа, неужели ты не понимаешь? Дима для меня — это все, что у меня осталось от первого брака, от первой любви. Я не могу его предать.
— А меня можешь?
Она долго молчала, глядя в его уставшие глаза.
— Если придется выбирать между мужем и ребенком, я всегда выберу ребенка.
Сергей Михайлович кивнул, словно ожидал такого ответа.
— Честно. Спасибо за честность.
Он застегнул сумку и направился к двери. В проеме остановился.
— Передай Димке... Скажи, что я желаю ему удачи. Пусть не повторяет моих ошибок.
— Каких ошибок?
— Пусть не думает, что может стать кому-то отцом. Настоящим отцом можно стать только своему ребенку.
Когда дверь закрылась, Галина так и осталась стоять в спальне, глядя на пустой шкаф. Пять лет совместной жизни закончились за одно утро.
Дмитрий вышел из своей комнаты уже тогда, когда машина Сергея Михайловича скрылась за поворотом.
— Он ушел? — спросил сын.
— Да.
— Мама, может быть, стоит его догнать? Все объяснить нормально?
Галина покачала головой.
— Поздно, Димочка. Некоторые слова нельзя взять обратно. А некоторые поступки нельзя простить.
Она подошла к окну и долго смотрела на пустую парковку.
— Знаешь, сынок, я думала, что выходя замуж во второй раз, уже точно знаю, чего хочу. Оказалось, ничего я не знаю.
Дмитрий обнял мать за плечи.
— Ты знаешь главное — как любить. И как защищать тех, кого любишь.
Галина улыбнулась сквозь подступившие слезы.
— Спасибо, что ты у меня есть.
— И ты спасибо, что ты у меня есть.
Они стояли у окна, обнявшись, и смотрели на дождь, который медленно переставал капать. Где-то между туч пробился первый луч солнца, и Галина подумала, что даже после самой темной ночи обязательно наступает утро.
Жизнь продолжалась. И они справятся. Вдвоем.