«Что за мать вашу так?! – буквально взвизгнули мысли. – Откуда у него пистолет?! Настоящий!»
Всё происходящее смешалось в невообразимый хаос. Бабах не переставал материться позади меня. Сбоку то и дело раздавались хлопки выстрелов из Гариковского оружия. Боливар съехал с асфальта на грунтовку и начал подскакивать на каждой неровности, из-за чего окружающий мир превратился в смазанное тёмное пятно. Ко всему прочему, зад Мезенцева постоянно оказывался прямо перед моим лицом, мешая концентрации. В этой неразберихе он задел регулятор громкости магнитолы, выкрутив его на полную мощность. Салон буханки мгновенно наполнился криками Брюса Дикинсона, которые я машинально перевёл на русский: «Застрял где-то во времени! Я застрял где-то во времени!»
Я почти полностью потерял способность мыслить, помня лишь одно — останавливаться нельзя. Неважно, что случится, мы обязаны успеть преодолеть приближающийся переход. Однако оставалось неясным, почему я почти не видел дорогу, ориентируясь лишь на тёмную стену деревьев, мелькавших за окном.
– Фары включи! – проревел Вовка прямо мне в ухо.
«Точно, поэтому ничего не видно!» – я быстро потянулся к переключателю, убрав руку с руля.
Вес Мезенцева сразу же перераспределился, и рулевая колонка прогнулась, увлекая за собой колесо. Боливар взревел мотором и рванул в сторону, накренившись набок, отчего Игорь едва не вылетел в открытое окно.
– Тохан, чтоб тебя… – донёсся с улицы его хриплый крик.
– Бабах, помоги! – успел только выкрикнуть я, лихорадочно соображая, как исправить положение.
Но Володя не ждал команд. Он уже перегнулся через спинку кресла и ухватил Гарика за ремень.
– Держу, не бойся!
Фары вспыхнули, и сквозь безумный вихрь снежинок я увидел мощный ствол быстро приближающегося дерева. Вцепившись в руль обеими руками, я выровнял Боливар, подпрыгнув на очередной выбоине.
– Так и держи! – раздалось с улицы, и прозвучало ещё несколько выстрелов.
Я не понимал, что произошло и где оказался Игорь, но бешеная пляска фар преследователей в боковом зеркале внезапно прекратилась. Я готов был поклясться, что видел, как очертания иномарки резко съехали с дороги, уткнувшись носом в придорожные кусты.
И в тот же миг медальон на груди начал сильно вибрировать и нагреваться. Вообще-то он делал это уже давно, просто я заметил только сейчас. Прыгающий свет фар выхватил из ночной тьмы движущуюся навстречу стену колышущегося пространства, перекрывающую дорогу и теряющуюся между придорожными деревьями. Как и в первый раз, это напоминало ситуацию, когда кто-то невидимый развёл поперёк пути огромный костёр, и теперь восходящие потоки горячего воздуха искажают реальность вокруг. Но это было не так.
– Тормози, Шумахер! – орал Вовка мне в ухо.
– Гарика держи! – отмахнулся я, пытаясь нащупать ногой нужную педаль.
– Держи… – донеслось из-за борта буханки. – Тормози…
«Застрял где-то во времени!» – выл Брюс Дикинсон.
Боливар подпрыгнул на замёрзшей колдобине и, подняв фонтан ледяных брызг из огромной лужи, врезался в колышущуюся пелену искажённой реальности.
Глава 2. Рюкзачок
Медальон загудел ещё интенсивнее, раскалившись до почти невыносимой степени. Казалось, время замедлило свой ход и превратилось в густую, тёплую субстанцию, обволакивающую тело. Даже глубокий вдох давался с огромным трудом, а воздух стал похож на плотный кисель.
Вокруг машины мелькали странные, парящие в воздухе полупрозрачные сгустки, то ли жидкости, то ли раскалённого воздуха, если такое вообще возможно. Несколько секунд, за которые Боливар полностью преодолел переход, показались мне бесконечностью.
Синеватая сентябрьская ночь и轮廓 деревьев растворились в глазах, уступая место тусклому свечению нового мира. Всё это напоминало кинематографический эффект, когда один кадр плавно перетекает в другой, и в какой-то момент на экране visible оба изображения, проступающих друг сквозь друга. Свечение становилось всё ярче, и сквозь него начала проступать серая полоса дороги, уходящая в туманную дымку вдали. Последние синеватые тени деревьев растаяли за стеклом.
Уазик перестал подпрыгивать на ухабах грунтовой дороги оставленного мира и зашуршал по асфальтовому покрытию. В ушах раздался звук, похожий на встречный поток воздуха, и мы выкатились в новый мир.
Я всё это время давил на тормоз, и как только все пространственные аномалии остались позади, Боливар быстро сбросил скорость и остановился. Наконец-то я смог вдохнуть полной грудью, чувствуя, как всё тело дрожит от нервного напряжения.
– Затащите меня обратно… – хрипло просипел Гарик.
– Тохан, помоги… – добавил Вован.
Вчетвером нам удалось втянуть наполовину вывалившегося из окна Мезенцева обратно в салон. Всё ещё зажатый в руке пистолет несколько раз глухо стукнул о дверцу и приборную панель. Сквозь шум в ушах всё ещё пробивался «Айрон Мейден», оравший на полную громкость. Я выключил магнитолу и, Отборно выругавшись, я выпрыгнул из машины.
Перед глазами всё ещё стояли картины мелькающих огней Меридиана, искажённые злобой лица, торчавшие из окон иномарки, тени деревьев и причудливые полупрозрачные пузыри. Я осмотрел борт уазика и обнаружил несколько пулевых пробоин.
– Твою мать! – вырвалось у меня. – Гарик, Вовка, вы как?! Никого не задело?
– Вроде нет, – откликнулся Бабах из салона.
– Ну, Мезенцев, ну, молодец!
Я развёл руками. Адреналин и стресс сотрясали всё тело. Я сделал несколько бесцельных шагов туда-сюда, пытаясь успокоить нервы и снять дрожь.
Хлопнула пассажирская дверь, и с противоположной стороны буханки появился Мезенцев. Он выглядел весёлым. Широкая добродушная улыбка играла на его забрызганном грязью лице.
– Смешно тебе?!
– Ага, – подтвердил он. – А ты чего ругаешься?
– Гарик, в нас стреляли! У меня рядом с затылком пуля прошла! А если бы попала?
– Но не попала же.
Мезенцев продолжал улыбаться, остановившись в метре от меня и доставая из внутреннего кармана куртки пачку сигарет.
– Что, вообще, за хрень произошла, чего они так взбесились? Что ты у них стащил?
– Оружие, Тохан.
– Оружие?! На кой оно нам?
– А ты знаешь, что нас ждёт? – ответил Мезенцев вопросом на вопрос, вскрывая пачку «Мальборо».
– Нет.
– Вот и я не знаю. Поэтому оружие лишним не будет, – он чиркнул колёсиком зажигалки и прикурил. – Это как с презервативом. Лучше, когда он есть и не нужен, чем нужен, а его нет.
Я с недоумением смотрел на него. Мезенцев говорил так спокойно, будто это было совершенно естественно.
«Впрочем, – подумал я, – если разобраться, Гарик прав. Еда у нас есть, горючее тоже. Даже лекарства какие-никакие… А оружие лишним не будет…»
Словно уловив ход моих мыслей, Мезенцев выпустил струйку сизого дыма вверх и, подойдя, похлопал меня по спине.
– Всё нормально, Палыч. Ты молодец, рулил как настоящий гонщик. Считай, что на права сдал.
– Шумахер! – донёслось из открытой буханки.
Судя по весёлому тону, Вовка не разделял моего возмущения. Может, переход так на него подействовал, а может, он действительно воспринимал всё происходящее как какую-то ультрареалистичную видеоигру.
– Ты посмотри вокруг, – продолжил Игорь, проводя рукой с сигаретой по открывающемуся пейзажу. – Откуда нам знать, насколько тут безопасно, и чего, вообще, ждать…
Я нервно шмыгнул носом и огляделся. Похоже, только сейчас я по-настоящему взглянул на окружающее пространство.
Боливар застыл посреди дорожного полотна, лишённого какой-либо разметки и ограждений. Вокруг простиралось бескрайнее поле вспаханной земли, подступавшей к самой обочине. Повсюду, куда ни кинешь взгляд, виднелись глыбы чёрной взрытой почвы, на которую медленно ложился снег.
Это был не такой снег, как в том Челябинске, откуда мы только что выбрались. Крупные, почти невесомые, редкие хлопья бесшумно опускались на землю и асфальт. Линия горизонта тонула в матовой дымке, сквозь которую невозможно было ничего разглядеть. Над головой раскинулось бесконечное серовато-молочное небо, затянутое сплошной снежной пеленой.
Гарик закрыл глаза и глубоко вдохнул, задержал дыхание и с шумом выпустил облачко пара вперемешку с табачным дымом.
– Какой воздух свежий… – протянул он.
Я невольно тоже сделал глубокий вдох, почувствовав, как морозная свежесть наполняет лёгкие. Пахло перекопанной землёй и чем-то до боли знакомым и родным, словно я снова оказался у бабушки в деревне в первые заморозки…
– Гарик, ты же всё равно куришь, – крикнул Володька в открытую дверь. – Какая тебе свежесть?
Мезенцев улыбнулся и махнул на Бабаха рукой.
– Ты весь в грязи, – я указал на его лицо.
– Конечно, ты же любезно собрал все лужи, – добродушно заметил он. – Володь, есть у нас какая-нибудь тряпка и техническая вода? Хочу лицо протереть.
– Техническая? – не понял Бабах.
– Ну да. Не питьевая.
– А как вода может быть непитьевой? Пьёшь её, и всё.
– Блин, Бабах, просто дай какую-нибудь тряпку и воды, – я улыбнулся.
– Сейчас поищу…
– Так ты что, получается, этих ребят застрелил, что ли? – осторожно поинтересовался я уже более спокойным тоном.
Гарик сделал затяжку и выпустил струйку дыма. Тлеющий кончик сигареты и синеватые завихрения казались неестественно яркими в этом сумрачном мире. А оранжевый Боливар и вовсе пылал, как огонь, на фоне беззвучного снегопада.
– Да нет, – усмехнулся Игорь, – в основном промахнулся.
– Но они же с дороги съехали…
– Ну да, попал в стекло. Водитель, видимо, струхнул и руль дёрнул. Вот и улетел в кусты.
Из буханки послышалось Вовкино деловитое возню. В следующую секунду он перегнулся через водительское сиденье и повернул ключ зажигания, заглушив двигатель.
– Экономить надо… – многозначительно протянул он, после чего снова скрылся в салоне.
Воцарилась тишина, в которой было слышно лишь сиплое Гариковское дыхание и стук собственного сердца. Несмотря на то, что Боливар стоял посреди дороги, я не слышал звуков приближающихся машин. Даже следов шин на замёрзшем асфальте видно не было. Лишь за буханкой тянулись две грязные полосы, плавно появляющиеся, словно из ниоткуда.
– Володь, – окликнул Мезенцев. – Мой рюкзак захвати, только аккуратно.
Спустя несколько секунд хлопнула пассажирская дверь, и к нам, переваливаясь на своих шарнирных ногах, подошёл Вовка. Судя по изменившейся походке, он тоже изрядно перепугался, хоть и старался этого не показывать.
– Вот тебе твой пармезан, – с этими словами он протянул Игорю мокрую тряпку.
Наверное, когда-то давным-давно это была наволочка или простыня. Сейчас же она больше напоминала серую тряпку для мытья полов с пятнами машинного масла.
Не долго думая, Мезенцев снял свою кепку «Кангол» и, накинув её Вовке на голову, принялся старательно утирать лицо. Впрочем, пока у него получалось только сильнее размазать грязь. Даже кончики светлых прядей, которые он отращивал в стиле Курта Кобейна, оказались в дорожной грязи.
– Ого, вентиляция! – Бабах подошёл к борту уазика и осторожно сунул палец в пулевую пробоину. – Так дело не пойдёт, дуть будет…
С этими словами он достал ещё один обрывок тряпки и принялся старательно затыкать им дыру.
– Нам такую вентиляцию могли и в башке проделать… – заметил я.
– Гарику спасибо скажи, – отозвался Вовка.
– Уже сказал.
– Да не за что, парни! – рассмеялся Игорь. – Всегда рад помочь.
– А хорошо, что переход рядом с Меридианом был… – Бабах оторвал кусок материи и перешёл к следующему отверстию. – Представьте, если бы пришлось сто километров от них удирать? Тогда точно пиши пропало.
– Вы чего это вдруг такими пессимистами стали? – ухмыльнулся Гарик, продолжая очищать лицо. – Ни хрена бы они нам не сделали…
– Ну-ну… – скептически протянул я.
– Да ладно вам. Давайте лучше покажу, что раздобыл. Бабах, давай сумку сюда.
Вовка оторвался от заделывания дыр в борту и протянул Гарику рюкзак. Я только сейчас заметил, что из него торчит самая настоящая ложа охотничьего ружья. Именно её я в суматохе и принял за лопатку.
Мезенцев зацепил тряпку за дворник и полез в рюкзак.
Читайте бесплатно, наслаждайтесь, делитесь с друзьями — я не торговец, я писатель. Но если решите поддержать мой борьбу с прокрастинацией и пустым холодильником — милости прошу на главную страницу, там есть волшебная кнопка «Поддержать автора»!
Подборка "Где-то во времени. Часть первая" целиком:
https://dzen.ru/suite/6f9c2eb4-9a0d-4a0d-bd8b-a59dfc56b8cd
Небольшая группа-междусобойчик с разговорами обо всём в ТГ:
t.me/AntohaIgroed