Миранальда обожала все времена суток,
каждое из которых было для неё неповторимым и драгоценным. Утро дарило свежие, росистые надежды, день наполнялся шумными, яркими красками игр и открытий, а вечер окутывал тёплым, уютным умиротворением. Но ночь… Ночь была особенной. Только в ночной тиши, под бархатным, усыпанным алмазными звёздами пологом, она могла построить свой самый прекрасный, самый совершенный мир во всём мироздании.
Мама, как всегда, застелила её кроватку мягкой, цвета спелой вишни простынёй, положила пуховую подушку, лёгкую как облачко, и накрыла дочь воздушным одеялом, струящимся словно лунный свет. Стоило Миранальде юркнуть под своё тёплое укрытие, как она мгновенно переносилась на свою любимую поляну, где её уже с нетерпением ждали милые, добродушные фантазики.
Казалось, всё здесь было уже создано и усовершенствовано её мыслями до мельчайших деталей: изумрудная трава, шелковистая на ощупь; гигантские цветы, чашечки которых были полны ароматного нектара; и деревья с листьями-веерами, отливавшими серебром и перламутром. Но сердце Миранальды всегда жаждало большего — больше красоты, больше чуда, больше света.
Этой ночью её внимание привлекла Фонтазик-Раш. Существо купалось в потоках жидкой радуги, что струились с неба, и счастливо веселилось, а её перламутровая шкурка переливалась всеми цветами одновременно. Остальные фантазики — шумный Ру, задумчивый Ра и другие — водили вокруг неё хоровод, напевая мелодичную песенку о солнце. Их голоса сливались в нежный, мелодичный перезвон, похожий на звук хрустальных колокольчиков.
Миранальда с радостным смехом присоединилась к хороводу, взяла за руки Фонтазика-Ра и Фонтазика-Ру, и их звонкие голоса подхватили песню которую придумывали и пели на ходу:
Над миром солнце льёт лучи,
Вот дождик освежил поляну!
И радуга горит цветная
На ярко-синем полотне!
Под радугой, у лесной опушки,
Студёной ключевою силой
Пустились в пляс фантазики:
Весь в брызгах Ра, резвец умытый.
За ним фонтазик-Ру, могучий,
Струёй высокой бить готов.
А Раш — ручей её звенящий,
Наполнит влагой сто ручьёв.
Их видит девочка Миранальда,
Спешит к ним, позабыв про скуку.
И солнце золотит всю сказку
Весёлой, радужной науку!
Вдоволь навеселившись, Миранальда присела на поваленное дерево, поросшее мягким мхом, излучавшим тёплое и золотистое свечение. Она окинула взглядом свою прекрасную поляну, размышляя, что же можно улучшить, сделать ещё более волшебным.
К ней мягко подплыла, словно пузырёк воздуха, Фонтазик-Раш. Её большие, прозрачные, как утренняя роса, глаза смотрели на Миранальду с любопытством и лёгкой грустью.
— Мира, — прошелестела она, — а куда ты каждое утро улетаешь? Ты исчезаешь, и мы скучаем.
Миранальда ласково посмотрела на неё, и в её взгляде заструилась нежная, светло-голубая печаль.
— Понимаешь, Раш, вы живёте здесь, в моём мире. Я его придумала, создала для нас. Но я… я ещё живу в другом мире. Том, что придумали взрослые — моя мама, мой папа, другие взрослые люди. Вот туда я и возвращаюсь почти на целый день. Иногда, ненадолго, я прилетаю к вам днём, когда в садике удаётся вздремнуть.
Она замолчала, подбирая слова.
— Я очень хочу, чтобы наш с тобой мир стал ещё лучше, ещё добрее, ещё красивее, чем тот, взрослый. Не потому что он плохой — нет! В нём тоже много прекрасного. Но в нём бывает больно, грустно и одиноко. И я верю, что мы с вами можем создать здесь такое место, где всегда будет светить солнце, где все будут помогать друг другу и никто не будет плакать. Вы мне в этом очень помогаете.
Миранальда глубоко вздохнула, и её взгляд стал задумчивым и бесконечно глубоким.
— Но я чувствую, что мир… он такой огромный, такой разнообразный. В нём столько всего, чего я ещё не знаю, не видела, не понимаю. Мне кажется, мне предстоит узнать ещё очень-очень многое.
Она замолкла и устремила свой взгляд далеко-далеко, сквозь лазурное небо своего мира, в самую глубь бескрайнего пространства. Её синие, как васильки, глаза светились жадным к знанию огоньком, а в душе рождалась тихая, неутолимая жажда — познать все тайны мироздания, все его краски, звуки и законы.
И где-то там, в бесконечной дали, ей почудился тихий, манящий зов — зов неизведанного, обещающего новые чудеса и открытия.
автор Сергей Кузьмин