На прошлой неделе мы обсудили с вами биографию Сталина до революции, в особенности остановились на том, как его детство и молодость сформировали его характер. Теперь давайте изучим деятельность Иосифа Джугашвили в начальный период революции.
В марте 1917 года Николай II отрёкся от престола. На окраинах страны тысячи политзаключённых, ещё до получения официальных документов об освобождении, готовились к отъезду в Петроград, Москву, Киев, Одессу, Баку и другие революционные центры.
Тем временем в России установилось двоевластие: с одной стороны – Временный комитет Государственной думы, где главенствующую роль играли кадеты, с другой – Петроградский Совет, возглавляемый меньшевиками. В составе Исполкома Совета большевики оставались в меньшинстве. Это объяснялось тем, что до революции большинство из них находились в подполье, в то время как меньшевики имели возможность легальной политической работы и использовали её. В результате меньшевистское руководство Совета, согласившись с думцами, поддержало передачу верховной государственной власти Временному правительству. Хотя формально вся власть принадлежала Временному правительству, реальное двоевластие сохранялось.
Сталин прибыл в Петроград 12 марта и сразу отправился к Аллилуевым. В тот же день он встретился с рядом членов ЦК, а также был введён в состав Русского бюро ЦК и редакции «Правды». Руководство газетой с середины марта оказалось в руках Каменева, Муранова и Сталина.
Уже в первые дни их работы газета допустила целый ряд заметных ошибок. Сначала Сталин одобрил статью Каменева «Временное правительство и революционная социал-демократия», в которой утверждалось, что партия должна оказывать поддержку Временному правительству. На следующий день Каменев опубликовал ещё одну статью – «Без тайной дипломатии», где, обвинив немцев в разжигании войны, писал, что русский революционный народ будет «стойко стоять на своём посту, на пулю отвечая пулей, и на снаряд – снарядом». Позднее сам Сталин написал статью «О войне», которая также шла вразрез с ленинскими установками. Все эти шаги подверглись критике со стороны Ленина, который 3 апреля, сразу после приезда в Россию, сказал: «Что вы пишете в "Правде"? Несколько номеров удалось посмотреть, за которые мы вас здорово ругали…» (по воспоминаниям Ф. Ф. Раскольникова).
Слабым местом Сталина в революционной деятельности были публичные выступления. Д. Волкогонов пишет:
Когда возникала потребность идти в цех, на завод, в воинскую часть, на уличный митинг, у Сталина […] появлялось чувство внутренней неуверенности и тревоги, которые он, правда, со временем научился скрывать. Его никогда не влекло, как многих других революционеров, в гущу масс. […] В одном из свидетельств начала 20-х годов приводится оценка рабочего И. Кобзева, слушавшего Сталина во время митинга на Васильевском острове в апреле 1917 года: "Вроде всё говорил правильно, понятно и просто; да как-то не запомнилось его выступление". Не случайно Сталин меньше, чем кто-либо другой из ленинского окружения, выступал перед людьми на митингах, встречах, манифестациях
После приезда Ленина и Троцкого, а также появления на митингах Луначарского, Володарского, Каменева, Зиновьева и других искусных ораторов, положение Сталина стало ещё труднее. На фоне этих ярких спикеров он выглядел бледно.
Вместо публичных речей Сталин предпочитал писать статьи, отклики, газетные реплики на текущие события. Гораздо больше ему нравилась работа в управляющих органах – Бюро, Комитете, Совете. Таким образом, Сталин постепенно отдалялся от непосредственного общения с массами, так и не почувствовав себя «своим» среди народа.
После приезда Ленина, выступившего с «Апрельскими тезисами», количество заседаний революционных органов резко увеличилось. В документах того времени – решениях ЦК, стенограммах, телеграммах – Сталин упоминается крайне редко по сравнению с Зиновьевым, Каменевым, Троцким, Бухариным, Свердловым и другими.