Тот день начинался совершенно обычно, лениво и солнечно, как сотни других до него. Утро пахло свежесваренным кофе и чуть подгоревшими тостами — Аркадий снова отвлекся на телефон. Я улыбнулась, забирая у него сковородку. Мы жили в нашем уютном загородном доме уже пятый год, и каждый уголок здесь был пропитан спокойствием и, как мне казалось, любовью. Высокие потолки, светлые стены, огромные окна с видом на сосновый лес. Наша крепость, наш мир, который мы строили вместе десять лет.
— Галина, прости, опять задумался, — он виновато улыбнулся и обнял меня сзади, утыкаясь носом в волосы. — У меня сегодня важный день. Если все получится, мы сможем наконец-то вздохнуть свободно.
«Вздохнуть свободно». Как часто я слышала эту фразу в последнее время. Раньше мы дышали свободно всегда, не задумываясь об этом. А теперь это стало какой-то целью, далекой и туманной.
Его новый проект — небольшая строительная фирма — занимал все его мысли. Аркадий всегда был человеком идей, фонтанирующим планами, которые должны были вот-вот сделать нас богатыми и счастливыми. Я поддерживала его, как могла: верила, вдохновляла, создавала уют, в который ему хотелось возвращаться после «битв с драконами», как он в шутку называл свои деловые встречи. Я работала удаленно, дизайнером интерьеров, мои доходы были стабильными, но не огромными. Основным добытчиком, локомотивом нашей семьи всегда был он. По крайней мере, так он говорил, и я ему верила.
Вечером он позвонил, его голос звучал взбудораженно и радостно.
— Галя, у меня получилось! Получилось! Партнеры согласились, мы запускаемся! Я сейчас с ними отмечу это дело, выпьем по чашке чая. Заберешь меня через пару часов? Не хочу машину оставлять в центре.
— Конечно, милый! Я так рада за тебя! — искренне ответила я. Его успех был и моим успехом.
Он прислал адрес — дорогой ресторан в центре города, где обычно заключались крупные сделки. Я порадовалась за него еще больше. Значит, дела действительно пошли в гору.
Оставшееся время я порхала по дому, доделывая свою работу. Закончив проект, я решила приготовить его любимый яблочный штрудель. Пусть возвращение домой будет для него еще приятнее. Кухня наполнилась ароматом корицы и печеных яблок. Я посмотрела на часы. Пора было выезжать.
Наш дом стоял немного на отшибе, и до центра ехать было минут сорок. Я любила эти вечерние поездки в одиночестве. Можно было включить любимую музыку, подумать о своем. Но сегодня мои мысли были только об Аркадии, о нашем будущем. Наконец-то его старания окупятся. Может, в следующем году мы полетим в Италию, как давно мечтали? Погуляем по улочкам Рима, будем есть пасту и смотреть на закат...
Я подъехала к ресторану ровно в назначенное время. Вышла из машины, поправила платье. Внутри было шумно, играла живая музыка. Я огляделась, ища глазами знакомую фигуру мужа, но его нигде не было. Я написала ему сообщение: «Я на месте, у входа». Ответа не было. Прошло пять минут, десять. Я начала немного нервничать. Может, отошел в уборную? Или вышел на улицу с другой стороны?
Я снова написала: «Аркаш, ты где? Я тебя жду». Тишина. Я решила позвонить. Длинные, протяжные гудки обрывались, и механический голос сообщал, что абонент не отвечает. Странно. Он сам просил его забрать, знал, что я приеду. Я почувствовала легкий укол тревоги. Официант, проходивший мимо, участливо спросил, не нужно ли мне чего.
— Нет, спасибо, я жду мужа, — улыбнулась я, стараясь выглядеть спокойной.
Прошло еще полчаса. Тревога сменилась раздражением. Ну что за неуважение? Я проехала через весь город, стою тут как статуя, а он даже не может ответить. Я позвонила еще раз. И еще. Бесполезно. В голове начали прокручиваться дурные мысли. А вдруг что-то случилось? Авария? Стало плохо? Но он же был в ресторане с партнерами. Я снова вошла внутрь и подошла к администратору.
— Простите, не могли бы вы посмотреть, ужинал ли у вас столик на имя Аркадий Воронов? — спросила я.
Девушка с вежливой улыбкой пролистала что-то в своем планшете.
— Да, был такой. Они ушли около сорока минут назад.
— Как ушли? — растерялась я. — Все вместе?
— Да, трое мужчин. Расплатились и ушли.
У меня похолодело внутри. Сорок минут назад. То есть, примерно тогда, когда я только выезжала из дома. Почему он не позвонил? Не отменил? Куда он поехал? Мое сердце забилось чаще. Я вышла на улицу, холодный вечерний ветер неприятно ударил в лицо. Я снова набрала его номер. На этот раз гудки пошли, и он почти сразу ответил.
— Галя? Привет! А ты где? — его голос был бодрым и абсолютно безмятежным.
— Где я? — мой голос сорвался. — Я стою у ресторана, куда ты просил меня приехать! Где ты?!
— Ой, — в его голосе прозвучало искреннее, как мне показалось, удивление. — Ой, котенок, прости, пожалуйста! У нас так все закрутилось, Геннадий предложил поехать к нему в офис, там бумаги одни нужно было срочно подготовить. Я совсем из головы выпустил, замотался. Прости, пожалуйста.
— Ты мог бы написать? Позвонить? Я тут полтора часа тебя жду!
— Виноват, исправлюсь, честное слово! — его тон был таким извиняющимся, таким любящим, что злость начала отступать. — Я сейчас вызову такси и поеду домой. Ты тоже поезжай, не мерзни. Дома все обсудим.
Я молча сбросила вызов. Осадок остался. Липкий, неприятный. Как можно было забыть? Просто взять и забыть? Будто меня и нет. Я села в машину, и вместо любимой музыки в салоне повисла звенящая тишина. По дороге домой я пыталась убедить себя, что ничего страшного не произошло. Устал, замотался, важная сделка. С кем не бывает. Но что-то внутри, какой-то маленький червячок сомнения, уже начал точить мою уверенность.
Когда я вернулась, он уже был дома. Встретил меня с букетом моих любимых пионов и тем самым штруделем, который я испекла, на тарелочке.
— Прости меня, моя хорошая. Вот, это тебе, — он протянул мне цветы. — И твой шедевр. Пахнет на весь дом.
Он обнял меня, и я растаяла. Все сомнения показались глупыми и надуманными. Вот он, мой Аркадий, любящий, заботливый. Мы сели пить чай, и он с горящими глазами рассказывал про переговоры, про блестящие перспективы.
— Осталась одна формальность, Галь. Мне нужна будет твоя подпись на паре документов. Это чисто технический момент, чтобы зарегистрировать фирму, там нужно поручительство. Я все объясню, там ничего сложного. Завтра принесу.
— Хорошо, — кивнула я, отгоняя остатки вечерней обиды.
На следующий день он приехал домой пораньше, что было редкостью. Он был в приподнятом настроении, суетился, разливал по чашкам чай. На кухонный стол легла увесистая папка с бумагами.
— Вот, смотри, — он открыл ее. — Тут, тут и вот тут. Просто подпись. Это в наших общих интересах, понимаешь? Так мы быстрее все запустим.
Я взяла в руки верхний лист. Он был испещрен мелким шрифтом, юридическими терминами, от которых рябило в глазах. «Договор уступки прав требования», «солидарная ответственность», «списание средств».
Что это значит? Почему ответственность солидарная? Разве это не его фирма?
— Аркаш, я ничего здесь не понимаю. Может, мы отдадим юристу на проверку? У моей подруги Зои есть хороший специалист.
Лицо Аркадия на мгновение напряглось, улыбка исчезла.
— Зачем? Галь, ты мне не доверяешь? — его голос стал холодным. — Это стандартная процедура. Юрист только время затянет и денег возьмет. Я же тебе не враг. Я все для нас делаю, для нашей семьи.
Его слова ударили в самое больное место. Обвинение в недоверии. Я почувствовала себя виноватой. Действительно, чего это я? Он — мой муж, самый близкий человек. Разве он может меня обмануть?
— Нет, конечно, доверяю, — поспешно сказала я. — Просто... выглядит серьезно.
— Это и есть серьезно! Это наш шанс! — он снова заулыбался, но глаза оставались настороженными. — Просто поставь подпись, и забудем об этом.
Я взяла ручку, но рука дрогнула. Что-то меня останавливало. Интуиция. Тот самый неприятный осадок со вчерашнего вечера.
— Я устала сегодня, давай завтра на свежую голову? — сказала я, отодвигая папку.
Он вздохнул, но спорить не стал.
— Хорошо, котенок. Как скажешь.
Ночью я не могла уснуть. Его слова «ты мне не доверяешь?» эхом отдавались в голове. Я лежала и смотрела в потолок, а рядом мирно спал человек, которого я, как оказалось, совсем не знала. Тревога нарастала, она была уже не маленьким червячком, а огромной, ледяной змеей, сжимавшей мое сердце. Я тихо встала, чтобы не разбудить его, и пошла на кухню. Папка так и лежала на столе, словно немой укор.
Я включила настольную лампу и снова начала вчитываться. В этот раз я была внимательнее. Я не юрист, но смысл некоторых фраз был пугающе ясен. По этому договору я становилась не просто поручителем. Я становилась полноправным должником по каким-то будущим обязательствам его новой фирмы. И отвечать должна была всем нашим имуществом. Домом. Машиной. Моими личными счетами.
Зачем? Зачем ему это нужно, если дела идут так блестяще?
И тут я вспомнила еще одну деталь. Несколько недель назад, убирая его рабочий стол, я наткнулась на странное письмо. Оно было из банка, но не из того, где у нас были счета. Название было незнакомым. Письмо было вскрыто и небрежно брошено в ящик. Тогда я не придала этому значения, но сейчас...
Сердце колотилось как сумасшедшее. Я на цыпочках прошла в кабинет. Ящик стола был заперт. Раньше он никогда его не запирал. Паника подступала к горлу. Я начала судорожно перебирать ключи в старой шкатулке на полке. Один из них, маленький и старый, с трудом, но подошел. Щелчок замка прозвучал в ночной тишине как выстрел.
Внутри, под стопкой старых счетов, лежал тот самый конверт. И еще несколько таких же, от того же банка. Я дрожащими руками вскрыла последний. Это было не просто уведомление. Это было требование о досрочном погашении кредита. Сумма была... астрономической. Шестизначной, в долларах. С прописанными пенями и штрафами, которые увеличивали ее почти вдвое. Я несколько раз перечитала цифры, не веря своим глазам. Этого не могло быть. Мы жили хорошо, но не настолько. У нас никогда не было таких денег.
Кредит был взят два года назад. Два года... Что было два года назад? А, его «гениальный» проект с поставками какого-то оборудования из-за границы. Который «не выгорел по независящим от него причинам». Он тогда сказал, что потерял немного, свои личные сбережения.
Ложь. Все было ложью.
Я села на пол прямо в кабинете, прижав к груди это страшное письмо. Хотелось кричать, но я не могла издать ни звука. В голове все встало на свои места. Его вечная усталость. Его нервные разговоры по телефону шепотом, когда он думал, что я не слышу. Его внезапные «командировки» на один день. И эта отчаянная радость по поводу новой фирмы...
Он не запускал новый бизнес. Он пытался спастись от старых долгов.
А я... я была его спасательным кругом. Его планом «Б».
Подписать эти бумаги означало взвалить на себя фиктивные обязательства новой, чистой фирмы. А он, Аркадий Воронов, остался бы ни с чем. Старую фирму с гигантскими долгами он бы просто обанкротил. А кредиторы, придя за его имуществом, увидели бы, что все ценное — дом, машина — принадлежит мне по праву собственности. Но и я бы оказалась по уши в новых, специально созданных долгах, которые не позволили бы им забрать наше имущество в счет старых. Хитроумная схема. Ловушка. И приманкой в ней была я.
Я вернулась в постель. Легла рядом с ним. Он спал так спокойно, так безмятежно. Я смотрела на его лицо, которое еще вчера казалось мне самым родным на свете, и видела перед собой чужого, расчетливого и холодного человека. Слезы текли по щекам, беззвучно падая на подушку. Я оплакивала не деньги, не дом. Я оплакивала десять лет своей жизни. Десять лет веры и любви, которые оказались обманом.
Следующий день я провела как в тумане. Я механически отвечала на его звонки, говорила, что все хорошо, что я просто занята. А сама сидела за нашим общим компьютером. Страх придал мне решимости. Я ввела в поисковик название того банка и фамилию мужа. Нашлось несколько судебных решений по искам к его старой компании. Геннадий, его партнер, проходил по ним как соответчик. Тот самый Геннадий, с которым он «отмечал сделку».
Я нашла Геннадия в социальных сетях. И увидела их общие фотографии. Не только деловые. Поездки на рыбалку, дни рождения. Они были не просто партнерами. Они были друзьями. И они вместе проворачивали эту аферу.
К вечеру я была готова. Внутри меня не было ни страха, ни истерики. Только холодная, звенящая пустота и твердая решимость.
Он вошел в дом, как и вчера, с улыбкой. На кухонном столе уже стояли две чашки и та самая папка.
— Ну что, моя хорошая, сегодня у тебя было время подумать? — он подошел и попытался меня обнять.
Я отстранилась.
— Да, Аркадий. У меня было время.
Он удивленно посмотрел на меня. Я никогда не называла его Аркадием. Только Аркаша, Аркашенька, милый.
— Что-то случилось? — он напрягся.
Я села за стол и подвинула папку к себе. Взяла ручку. Он с облегчением выдохнул, его лицо снова расплылось в довольной улыбке.
— Вот и умница. Я знал, что ты меня поймешь. Просто поставь подпись на этих документах, это в наших общих интересах.
Я посмотрела ему прямо в глаза. В его честные, любящие глаза.
— В наших общих интересах? — тихо спросила я. — Или в твоих и Геныных?
Улыбка сползла с его лица. Он замер.
— Я не понимаю, о чем ты. При чем тут Геннадий?
— Я все знаю, Аркадий, — мой голос был ровным и безжизненным. Я достала из кармана халата распечатку с сайта суда и то самое письмо из банка. Я положила их на стол поверх его «договоров». — Я знаю про долг. Про два года просрочки. Про судебные иски.
Он побледнел. Его взгляд метнулся от бумаг к моему лицу и обратно.
— Ты... ты лазила в моих вещах? — прошипел он. В его голосе уже не было любви. Только ледяная ярость.
— Я пыталась понять, почему мой муж просит меня подписать себе смертный приговор, — ответила я так же тихо. — Почему он хочет повесить на меня несуществующие долги, чтобы спасти свою шкуру от настоящих. Ты хотел сделать меня щитом, Аркадий? Спрятаться за моей спиной?
Он вскочил, опрокинув стул.
— Да что ты понимаешь! — закричал он. — Я делал это для нас! Чтобы сохранить дом! Чтобы мы не остались на улице! Да, я вляпался, да, я ошибся! Но я пытался все исправить!
— Исправить? — я горько усмехнулась. — Обманом? Подлостью? Ты смотрел мне в глаза и врал. Каждый день. Ты приносил мне цветы и просил подписать бумаги, которые разрушили бы мою жизнь! Твою жизнь они бы спасли, а мою — уничтожили.
Он опустился на стул. Ссутулился. Вся его напускная уверенность испарилась.
— Галя, прости... Я не знал, что делать. Я в отчаянии... Я бы тебе все потом объяснил...
— Когда? — спросила я. — Когда бы приставы пришли описывать мое имущество? Когда бы я осталась ни с чем, но с твоими долгами?
Он молчал, уронив голову на руки. В этот момент мне было его даже немного жаль. Жалкого, слабого человека, запутавшегося в собственной лжи. А потом его телефон на столе завибрировал. Один раз, второй. Экран загорелся, высветив сообщение на заблокированном экране.
«Милый, ну что, она подписала? Мы сможем наконец-то забрать вещи и уехать?»
Я замерла. Имя отправителя было «Марина».
Это был удар под дых. Нокаутирующий. Одно дело — финансовое предательство. Совсем другое — это. Мой мир, который уже треснул, разлетелся на тысячи мелких осколков. Значит, был не только план «Б». Был еще и план «В». План, в котором меня не было вообще.
Я молча взяла его телефон и протянула ему.
— Кто это, Аркадий?
Он поднял на меня глаза, полные ужаса. Он понял, что я все видела. Это было хуже любого признания. Его молчание кричало громче любых слов.
— Кто эта женщина, с которой ты собирался «уехать»? — повторила я, чувствуя, как пустота внутри заполняется ледяным, кристально чистым гневом.
Он ничего не ответил. Просто смотрел на меня, и в его взгляде я видела конец. Конец всего. Не только его плана, но и нашей жизни. Десяти лет.
Я встала. Спокойно, без единого лишнего движения, убрала со стола его проклятые договоры, письма из банка, все бумажки. Сгребла их в одну кучу.
— Я не подпишу это, — сказала я. Мой голос звучал чужим. — Никогда.
Я развернулась и пошла в спальню. Закрыв за собой дверь, я сползла по ней на пол. Крика не было. Не было слез. Было только оглушающее ощущение падения в бездну. Я поняла, что последние несколько лет жила в красивой, любовно выстроенной декорации. А за ней — гниль, ложь и предательство.
Той ночью я спала в гостевой комнате. Всю ночь я смотрела в окно на темные силуэты сосен и думала. Не о нем. Не о ней. О себе. Я думала о том, как могла быть такой слепой. Как могла так раствориться в другом человеке, что перестала видеть очевидное. Я вспоминала все мелкие странности, все недомолвки, все «устал, замотался, потом», которые я так легко ему прощала. Каждая из них была маленьким кирпичиком в стене лжи, которую он выстроил между нами.
Утром я собрала небольшую сумку. Самые необходимые вещи, ноутбук, документы. Когда я спустилась вниз, он сидел на кухне за тем же столом. Постаревший, осунувшийся. Он выглядел так, будто не спал неделю.
— Галя... — начал он.
— Не надо, — прервала я его. — Ничего не говори. Я ухожу.
Он не стал меня удерживать. Он просто смотрел, как я иду к двери.
Я открыла дверь и шагнула на крыльцо. Утренний воздух был прохладным и свежим. Он пах соснами и дождем, который прошел ночью. Я сделала глубокий вдох. И впервые за долгое время я почувствовала, что дышу полной грудью. Свободно. Впереди была неизвестность, боль, бракоразводный процесс. Но это была честная неизвестность. Моя собственная жизнь, без лжи и обмана. Я закрыла за собой дверь нашего дома, который больше не был моим, и пошла к машине, не оглядываясь.