Было это в июне. Лена, 45 лет, стояла в туалете загородного ресторана, сжимала в руке расчёску и думала:
— Ну и пусть.
— Пусть весь мир знает, что я не хочу этого.
— Пусть видят, что я не "идеальная мама".
— Пусть знают, что мне тяжело. И тогда она вышла из кабинки, подошла к зеркалу, схватила прядь своих аккуратно уложенных волос и одним движением срезала её ножницами для ногтей, которые случайно оказались в сумочке.
Потом сняла туфли на каблуках, швырнула их в урну. Сняла жёсткий корсет, стягивающий талию, и бросила его на пол.
А потом, босиком, с асимметричной стрижкой и в платье, которое уже не садилось по фигуре, прошла через банкетный зал, где сидели 120 гостей, и сказала в микрофон:
— Простите, но я не могу дальше притворяться, что всё в порядке.
— Я рада за дочь. Но не хочу быть "мамой со свадьбы из журнала".
— Я хочу быть собой.
— Даже если это значит - выглядеть глупо. И ушла. Не из жизни дочери, а из этого дня, из этой роли, из этой маски. Лена не всегда была такой. Вообще,