Честертон считал себя в большей мере журналистом, чем писателем, а вот Данте знал о себе, что он – гений. Были старцы, которые не считали себя подвижниками, а были те, кто знали, кто они такие и что из рая они будут приходить на помощь человечеству. Истина проявляет себя в противоположностях, монахи и женатые достигают равной святости, хотя и идут в жизни разными путями. Эти противоположные пути соединяются в Духе Святом и это – зубодробительная задачка для банальных людей, которые ждут от истины казарменного единообразия. Да, и поэты, и святые, и старцы, и праведники различны, но все они в единый голос возглашают, что «жив ещё старый Бог!».
Честертон считал себя в большей мере журналистом, чем писателем, а вот Данте знал о себе, что он – гений. Были старцы, которые не считали себя подвижниками, а были те, кто знали, кто они такие и что из рая они будут приходить на помощь человечеству.
Истина проявляет себя в противоположностях, монахи и женатые достигают равной святости, хотя и идут в жизни разными путями. Эти противоположные пути соединяются в Духе Святом и это – зубодробительная задачка для банальных людей, которые ждут от истины казарменного единообразия.
Да, и поэты, и святые, и старцы, и праведники различны, но все они в единый голос возглашают, что «жив ещё старый Бог!».
