Алексей стоял у двери квартиры на улице Московской, сжимая в руке запасные ключи так крепко, что металл впивался в ладонь. Рядом тяжело дышала его мать Валентина Ивановна — женщина грузная, с вечно недовольным выражением на лице, которая последние полгода методично отравляла ему жизнь подозрениями о неверности жены.
— Ну что стоишь? — прошипела свекровь, поправляя съехавший платок. — Открывай быстрее! Сейчас застанем эту распутницу с ее любовником!
Сердце колотилось так громко, что, казалось, соседи услышат за стенами. Три месяца Валентина Ивановна твердила о странном поведении Ольги — задержках на работе, новых платьях, загадочных телефонных разговорах. Сначала Алексей отмахивался, защищал жену, но постепенно червь сомнения начал точить его изнутри.
— Мама, может, не стоит... — неуверенно протянул он.
— Как не стоит? — вспылила Валентина Ивановна, ее маленькие глазки сверкнули злобой. — Ты что, боишься узнать правду о своей драгоценной женушке?
Алексей вставил ключ в замок. Поворот — щелчок — дверь открылась. Квартира встретила их необычной тишиной и приглушенным светом торшера в гостиной.
— Олечка, мы дома! — громко произнесла Валентина Ивановна, делая акцент на слове "мы". — Где ты, дорогая?
Никто не ответил.
Мать и сын прошли в коридор, прислушиваясь к каждому звуку. Из спальни доносился едва слышный шорох — словно кто-то осторожно перемещал вещи.
— Слышишь? — торжествующе прошептала свекровь. — Она там не одна!
Алексей почувствовал, как холод разливается по венам. Значит, мать была права? Неужели Оля действительно...
Они подошли к двери спальни. Валентина Ивановна решительно толкнула створку, и они ворвались внутрь.
То, что предстало их взору, заставило обоих замереть на месте.
Ольга сидела на кровати спиной к двери, склонившись над чем-то в руках. Услышав шаги, она резко обернулась, и Алексей увидел ее лицо — бледное, с красными от слез глазами. В руках жены был маленький белый комбинезончик — крохотный, размером с ладонь.
— Олечка... — растерянно произнес Алексей. — Что это?
Жена молча протянула ему комбинезон. На крошечной этикетке было написано: "Для недоношенных детей. 0-1 месяц."
— Я купила вчера, — тихо сказала Ольга. — Хотела рассказать тебе сегодня вечером...
Алексей непонимающе смотрел на детскую одежду. Рядом с женой на кровати лежали еще несколько вещичек — шапочки, носочки, пинетки. Все крошечного размера.
— Не понимаю, — пробормотал он.
— Я беременна, — прошептала Ольга. — Уже четыре месяца.
Слова словно повисли в воздухе. Валентина Ивановна открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег.
— Беременна? — переспросил Алексей. — Но как... почему ты молчала?
Ольга опустила голову, комкая в руках крошечные носочки.
— Боялась, — призналась она. — Помнишь, что ты говорил год назад? Что дети — это слишком большая ответственность, что мы еще не готовы...
— Но это же было год назад! — воскликнул Алексей.
— А месяц назад ты сказал, что хочешь поменять работу, купить машину. Сказал, что дети подождут.
— Олечка...
— А еще... — голос жены дрожал, — я боялась реакции твоей мамы. Помнишь, что она говорила про детей? Что это разрушит твою карьеру, что я хочу тебя к себе привязать...
Валентина Ивановна покраснела до корней волос.
— Я не... то есть, я имела в виду...
— Поэтому я и задерживалась после работы, — продолжала Ольга, не обращая внимания на свекровь. — Ходила по магазинам, покупала вещи для малыша. Прятала их здесь, в шкафу. Хотела собрать приданое, а потом уже рассказать...
Алексей подошел к шкафу и открыл дверцу. На верхней полке аккуратно сложенными стопочками лежали детские вещи — распашонки, ползунки, одеяльца. Все в пастельных тонах, все крошечное и трогательное.
— А телефонные разговоры? — спросил он, доставая розовый чепчик.
— Звонила в женскую консультацию, договаривалась о приемах. И еще... консультировалась с психологом. Как лучше тебе сказать.
— А новые платья?
— Старые стали малы. Живот уже заметен, если присмотреться.
Алексей внимательно посмотрел на жену и действительно увидел едва заметную округлость под свободной блузкой.
— Господи, Оля, — выдохнул он, опускаясь на кровати рядом с ней. — Как же ты все это время одна переживала?
— Я так боялась твоей реакции, — всхлипнула Ольга. — А еще больше боялась, что твоя мама скажет что-то плохое...
Валентина Ивановна стояла посреди комнаты, глядя на разложенные детские вещи. Ее лицо выражало полное смятение.
— Значит, никакого любовника не было? — растерянно спросила она.
— Мама! — укоризненно сказал Алексей.
— Какого любовника? — удивилась Ольга. — О чем вы?
— Мама думала, что ты мне изменяешь. Из-за твоего странного поведения.
Ольга посмотрела на свекровь, и в ее глазах промелькнула обида.
— Валентина Ивановна, неужели вы действительно так плохо обо мне думали?
— Я... мне показалось... — пробормотала свекровь.
— Ты подозревала мою жену в измене? — Алексей впервые за много лет повысил голос на мать. — Женщину, которая носит под сердцем твоего внука или внучку?
— Откуда я могла знать? — оправдывалась Валентина Ивановна.
— А спросить? Поговорить по-человечески?
— Я пыталась...
— Ты обвиняла и подозревала! — Алексей встал и подошел к матери. — Мама, ты довела беременную женщину до того, что она боялась рассказать мужу о ребенке!
— Алешенька, я не хотела...
— Нет, хотела! Ты с самого начала невзлюбила Олю и искала повод против нее выступить!
Валентина Ивановна опустила голову. Впервые за долгие годы сын говорил с ней так строго.
— А теперь выйди, — продолжал Алексей. — Мне нужно поговорить с женой наедине.
— Но я...
— Выйди, мама. Пожалуйста.
Свекровь нехотя вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Алексей сел рядом с Ольей и осторожно взял ее руку.
— Прости меня, — тихо сказал он. — Прости, что ты боялась мне рассказать о самом важном в нашей жизни.
— Ты не сердишься? — неуверенно спросила Ольга.
— Сержусь. На себя. За то, что создал такую атмосферу, что ты боялась поделиться радостью.
— Значит, ты рад?
Алексей взял из ее рук крошечный комбинезончик и приложил к своей щеке. Ткань была мягкой, пахла новизной и надеждой.
— Рад? Я счастлив, Олечка. Мы будем родителями!
— Правда?
— Конечно, правда. А теперь расскажи мне все. Как ты себя чувствуешь? Что говорят врачи? Когда родится малыш?
Ольга улыбнулась сквозь слезы.
— Чувствую хорошо. Токсикоза почти не было. Врач говорит, что все идет нормально. Родится в марте.
— В марте... — задумчиво повторил Алексей. — Весенний ребенок.
— Ты действительно готов стать отцом?
— Более чем готов. А ты готова стать мамой?
— Я об этом мечтала с тех пор, как мы поженились.
— Тогда почему так долго ждала, чтобы сказать мне?
Ольга вздохнула.
— Помнишь наш разговор полгода назад? Ты сказал, что хочешь сначала встать на ноги, накопить денег, сделать карьеру. Я подумала, что еще не время.
— Глупая. Разве может быть неподходящее время для чуда?
— А твоя мама? Она была так против...
— Мама приспособится. А если нет — это ее проблемы.
— Алеша, не ругайся с мамой из-за меня.
— Оля, пора понять одну простую вещь. Ты — моя жена, мать моего ребенка. И никто не имеет права делать тебе больно. Даже моя мать.
В дверь осторожно постучали.
— Можно войти? — послышался неуверенный голос Валентины Ивановны.
— Входи, мама.
Свекровь вошла, держа в руках поднос с чаем. Она поставила его на тумбочку и неловко стояла рядом.
— Олечка, — начала она, — я хотела извиниться.
— Валентина Ивановна...
— Нет, дай мне сказать. Я была не права. Совершенно не права. Вместо того чтобы радоваться внуку, я искала проблемы там, где их не было.
— Мама, главное, что теперь все понятно.
— Олечка, — обратилась Валентина Ивановна к невестке, — ты можешь меня простить? Я правда не хотела тебе навредить.
— Конечно, прощаю, — мягко ответила Ольга. — Мы же семья.
— Семья... — повторила свекровь. — А я чуть эту семью не разрушила своими подозрениями.
— Но не разрушила же, — улыбнулась Ольга.
— А можно... можно посмотреть на вещички, которые ты купила?
Ольга кивнула и стала доставать из шкафа детские наряды. Валентина Ивановна брала каждую вещичку, рассматривала, гладила.
— Какие крошечные, — удивлялась она. — А этот комбинезончик просто прелесть! И цвет хороший — подойдет и мальчику, и девочке.
— Пол ребенка мы пока не знаем, — пояснила Ольга.
— А хотите узнать?
— Еще не решили.
— Знаете что? — оживилась Валентина Ивановна. — А давайте вместе пойдем по магазинам! Я помогу выбрать кроватку, коляску... У меня же опыт есть!
Алексей и Ольга переглянулись.
— Мама, это прекрасная идея, — сказал Алексей.
— Правда? А я думала, вы не захотите...
— Конечно, захотим! — воскликнула Ольга. — Мне очень нужна помощь опытной бабушки.
— Бабушки... — мечтательно произнесла Валентина Ивановна. — Я буду бабушкой!
— Будешь, мам. Самой лучшей бабушкой на свете.
Вечером, когда Валентина Ивановна ушла домой, супруги сидели на диване, рассматривая детские вещи.
— Знаешь, что самое удивительное? — сказал Алексей.
— Что?
— Мама так изменилась за один день. Из противницы превратилась в союзницу.
— Она просто испугалась, что потеряет нас.
— Может быть. А может, материнский инстинкт проснулся. Пусть и бабушкин.
— Алеша, а ты правда готов стать отцом? Не пожалеешь о свободе?
— Олечка, какая свобода? Настоящая свобода — это когда есть ради кого жить. А теперь у нас будет маленький человечек, который будет нас любить просто за то, что мы его родители.
— А деньги? Карьера?
— Найдем деньги, построим карьеру. Но ребенка мы можем завести только сейчас, пока молодые и здоровые.
— Я так боялась тебе сказать...
— А я так мечтал услышать эти слова, просто не решался признаться даже себе.
Ольга прижалась к мужу, и он обнял ее, осторожно положив руку на едва заметный животик.
— Привет, малыш, — прошептал он. — Это твой папа. Мы с мамой очень тебя ждем.