…Летят с многоэтажек,
Как стая ромашек…
З.Р.
Бригадир монтажников СМУ-4 Сергей Петрович Спасов никогда не летал во сне... Ну, не летал и всё тут, то ли потому, что спал он, уработавшись, крепко и без снов, то ли ещё по какой причине – неизвестно. И все бы ничего, но однажды вышло вот что...
Монтировали на заводской трубе НУНПЗ молниеотвод: высота метров этак двадцать, ветер, штырина этот тяжеленный мотается туда-сюда, но дело-то привычное. Короче, стали уже спускаться, и тут... Спасов сорвался. Точнее, он даже не сразу и понял, почему труба скакнула куда-то в сторону и железо скобы, которое только что неприятно жгло руку, оказалось в некотором отдалении... Спасов хотел было испугаться, но... осторожно посмотрел вниз и увидел ребят из бригады, которые, запрокинув головы, смотрели на него в полуужасе, полувосторге. И тогда Спасов сообразил, что он... висит! Осторожно протянул руку к трубе, ухватился за железяку, поставил ногу на скобу, сплюнул вниз и стал спускаться...
– Ну, ты, Петрович, дал! Мы уж думали всё, каюк бригадиру! – галдели высотники.
– Обрадовались! Вам бы только на чьих-нибудь поминках ужраться! Не... Петрович не лыком шит! Могём, а?! – Спасов победоносно посмотрел на ребят. – Шабаш на сегодня! Полётов больше не будет.
– Слышь, уникум, – едко сказал Петюня Калайчев, тот еще работничек, из недоучившихся студентов, – А с тебя бутылка, между прочим, за счастливое избавление. Зря что ли мы тут за тебя переживали?
Бригада одобрительно загудела и с надеждой придвинулась к Спасову. Тот понял, что, если сейчас не раскошелиться на пол-литра, ребятки от избытка чувств могут и побить, и полез в карман:
– Ладно, черти! Вот вам червонец, – потом подумал и добавил: – Й-э-эх! Держи еще синенькую – не каждый день летаем!
...Пили сначала в вагончике-бытовке, потом в вахтовом автобусе (на улице имени членов семьи Владимира Ильича Серёга Мечик и Дюша Климентов метнулись удачно в «Нефтяник» за коньяком), потом Петька Калайчев зазвал всех к себе на Ушакова, пообещав выставить огнетушитель кубинского рому, потом стемнело, потом все разошлись, спотыкаясь и поддерживая друг друга, а Петька с Петровичем стояли на балконе и курили, лениво поплёвывая, наблюдая, как серебристая слюна устремляется вниз и плющится об асфальт. День, как и всё лето 1976 года, катился к концу, из квартиры снизу доносился громкий детский плач, ширилась белёсая лужица под балконом…
– Голосистая девка у Талгата родилась – певицей будет… Слышь, Петрович, ты о законе всемирного тяготения слышал чего-нибудь? – поинтересовался Калайчев.
– И что? – зевнул бригадир, щелчком отбросив папироску.
– Да то, что не можешь ты, Петрович, летать, ну, хоть ты тресни, не можешь! Вон, смотри: даже окурок падает, а ты-то ведь воздуха не легче, да и моторчика у тебя никакого нет, как у Карлсона, понимаешь...
– Ну, студент недоделанный, ты даешь!.. Фома разэтакий... А это видел! – Спасов как-то очень по-молодецки перекинул тело через перила и... повис, для убедительности сложив руки на груди. – Я, может, феномен, загадка природы... У тебя какой этаж? Четвёртый?.. А я, видишь, висю...
– В том то и дело, Петрович, – промелькнула на веснушчатом лице Петюни догадка, – ты же не летишь! Ты висишь!!!
– А толку? Разница какая? Летать... Висеть... – и тут Петрович вдруг испугался, что он, действительно, не умеет летать (даже во сне не летал никогда!), а просто висит на уровне четвёртого этажа... Он попытался схватиться за такие хрупкие, такие родные перильца балкона, но Земля уже была вот она, такая большая, теплая, зовущая, притягивающая к себе тела, согласно закону всемирного тяготения...
Автор: Дмитрий Масленников
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого.