Солнце ласково грело спины малышам, резвящимся на площадке.
Воздух был напоён сладковатым ароматом скошенной травы и пряным запахом цветущих на клумбе бархатцев. После дневного сна мир казался особенно ярким и дружелюбным.
Марина, не отходя от своей подруги ни на шаг, наконец решилась задать вопрос, который не давал ей покоя всё утро. Она держала Миранальду за рукав её желтой, как цыплёнок, кофточки и шла с ней рядом по тёплой, утоптанной дорожке.
— Мира… — начала она, понизив голос до доверительного шёпота. — А как тебе так удаётся? Этот Серёжа… он же такой задира, упрямый, как ослик. Он даже Анну Сергеевну не всегда слушается. А тебя — слушается. Ты его что, заколдовываешь?
Миранальда повернула к подруге своё озарённое веснушками и добротой личико и рассмеялась. Её смех был похож на звон маленьких хрустальных колокольчиков.
— Ой, Мариночка, какое колдовство! Я его совсем не колдую и не подчиняю. Он просто становится самим собой — добрым и заботливым. А я ему в этом немножко помогаю.
— Как это? — недоумённо сморщила носик Марина.
— Ну, я просто… представляю его таким. Очень ярко. Как будто он уже именно такой — хороший. И всё. Наверное, все так могут, просто не пробовали или не верят, что это работает.
Глаза Марина расширились от изумления и надежды.
— Мира! И я… я так смогу? А как это — представлять?
— Это значит — фантазировать. Только не так, как в книжках, а как в жизни. Создать у себя в голове живую-живую картинку, самую красивую, — объясняла Миранальда, её глаза сияли тёплым, ванильным светом. — Вот видишь эти цветы? — она кивнула на пышную клумбу. — Представь, что на них резвятся не просто бабочки, а огромные, диковинные бабочки с крыльями из бархата и перламутра. Их крылья переливаются всеми цветами радуги: алым, сапфировым, изумрудным. Как в самой настоящей сказке. И так оно и будет!
Марина на мгновение задумалась, а затем её лицо омрачилось сомнением.
— Но… это же будет понарошку? А я хочу, чтобы взаправду.
Миранальда лукаво улыбнулась.
— А ты представь, что цветы без бабочек — это и есть понарошку, скучно и неживое. А как только ты представишь бабочек — всё сразу станет взаправду, ярко и весело! Попробуй!
Сжав кулачки от усердия, Марина крепко зажмурилась. Было видно, как она вся напряглась, нахмурила свои светлые бровки и даже кончик языка высунула от старания. Она пыталась, очень-очень сильно пыталась «увидеть» эту картинку. Через несколько секунд она с надеждой распахнула глаза и уставилась на клумбу.
Но клумба была прежней. Красивой, но обычной. Никаких сказочных бабочек.
У Марины от разочарования задрожала губа.
— Не получается… Наверное, я не так думаю…
— Мариночка, милая, — нежно прошептала Миранальда, — не надо думать. Надо чувствовать. И не стараться сильно. Надо просто… позволить картинке появиться и оживиться взаправду. Вот, смотри…
Миранальда не стала зажмуриваться или напрягаться. Она просто мягко улыбнулась своей особенной, тёплой улыбкой, от которой щёки её становились круглыми, а глаза превращались в два весёлых полумесяца. Она посмотрела на цветы добрым, любящим взглядом, словно приветствуя старых друзей.
И казалось, ничего не произошло. Не грянул гром, не блеснула молния.
Но вдруг… Воздух над клумбой взмёллся, заколыхался. И будто из самого солнечного света, из аромата цветов и из детского смеха материализовались они.
Великолепные, размером с ладошку, бабочки. Их крылья были не просто разноцветными — они были словно сотканы из тончайшего шёлка, расшитого волшебными узорами сияющими пылинками. Одна была цвета зрелой малины с золотыми крапинками, другая — фиолетово-синей, как ночное небо, с серебряными лунными дорожками. Они плавно кружились в танце, садясь на бархатцы, и казалось, от их крыльев исходит тихий, мелодичный шелест.
Марина на секунду застыла с открытым от изумления ротиком, забыв и о Миранальде, и о своём неудачном опыте.
В это время несколько детей у песочницы разом ахнули.
— Анна Сергеевна! Анна Сергеевна! Смотрите-ка!!! — зазвенели их восторженные голоса. — Какие бабочки! Огромные! Красивые!
Все, включая задиру Серёжу, бросились к клумбе, чтобы рассмотреть диковинных гостей.
Анна Сергеевна, которая как раз помогала завязывать кому-то сандалик, подняла голову. И замерла. Её лицо выражало не просто удивление, а полнейшее, абсолютное изумление. Она, выросшая в деревне и знающая всех местных бабочек, никогда в жизни не видела таких созданий. Они казаться пришелицами из другой, более яркой и доброй реальности. Она медленно поднялась, не в силах отвести взгляда от этого тихого, невозможного чуда.
Марина, подхваченная всеобщим восторгом, с визгом радости помчалась к клумбе вместе со всеми, полностью позабыв в этот миг о своей волшебной подруге.
А Миранальда осталась стоять в стороне, всё с той же лёгкой, загадочной улыбкой на губах. Она смотрела, как её друзья радуются, и её собственное солнышко внутри светило ещё ярче. Она подарила им чудо, и их счастье было для нее лучшей наградой.
автор Сергей Кузьмин