— Маринка, ты же понимаешь, что по-другому никак! — голос матери дрожал от слез. — Денису с Оксаной деваться некуда, а у тебя такая хорошая квартирка пустует!
Марина крепче сжала телефонную трубку. Через окно своей однокомнатной квартиры она смотрела на заводские корпуса, где уже двенадцать лет работала главным бухгалтером. Эти стены, этот вид — все было ее, заработанное честным трудом.
— Мама, я только год назад ипотеку закрыла.
— А что теперь? Брат на улице с двумя малышами останется? — Тамара Ивановна умело давила на жалость. — Ты же старшая, на тебе ответственность! Папа, царство ему небесное, всегда говорил: семья — это святое.
Марина закрыла глаза. Четыре года прошло с тех пор, как отец скончался от инфаркта, но мать до сих пор использовала его слова как оружие. Почему именно ее слова отца касались ответственности, а Дениса — только любви и прощения?
В детстве все было просто: Марина — помощница, Денис — наследник, Светлана — красавица. Роли распределили без спроса, и она покорно им следовала. Уроки делала ночами, пока укладывала младших спать. В институт поступила на бюджет — стипендии хватало только на хлеб и проезд. Работать начала сразу после выпуска, снимала углы, экономила на всем.
А Дениса родители до двадцати четырех лет содержали. Потом он женился на Оксане, и семья с восторгом приняла «невестку-красавицу». Когда родились близнецы, Тамара Ивановна растворилась в роли бабушки.
— Ты представляешь, что у нас дома творится? — продолжала мать. — В моей комнате я с внуками, в большой — Денис с Оксаной, а Светке негде даже учебники разложить. Институт на носу, а она готовиться не может!
— Светлане уже двадцать шесть, мама. Какой институт?
— Ну... заочный. Она решила образование получить, наконец. Не все же такие везучие, как ты!
Везучие? Марина усмехнулась. Везение — это просыпаться в пять утра, чтобы успеть на первую смену, и засыпать за полночь над отчетами? Это отказываться от свиданий, отпусков, новой одежды ради собственного угла?
— Мама, а почему Денис сам квартиру не снимет?
— На что? Он один работает, зарплата копеечная. А Оксана с детьми сидит, ей пока не до работы.
Мариной овладело знакомое чувство безысходности. Всю жизнь она была запасным планом для семьи. Когда нужно было посидеть с детьми, помочь деньгами, выслушать жалобы — звонили ей. А когда праздники, семейные радости — про нее забывали.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Я подумаю.
— Думать нечего! — тон матери резко изменился. — Завтра Денис приедет оформлять документы. Мы уже с риелтором говорили, твою квартиру быстро продадим. А им подберем двухкомнатную, на разницу кредит возьмем.
— Мама, а где я жить буду?
— В общежитии при заводе. Там места есть, мы уже узнавали. Это временно, пока Денис на ноги встанет.
Марина почувствовала, как внутри что-то переломилось. Значит, они уже все решили. Она даже не участвовала в планах собственной жизни.
На следующий день Денис действительно приехал. Высокий, с располневшим лицом, он выглядел довольным жизнью.
— Сестренка, ты меня спасаешь! — он обнял Марину, и она почувствовала запах дорогого одеколона. — Мы тебе все вернем, честное слово! Как только встану на ноги.
— Денис, а почему ты сам кредит не можешь взять?
Брат замялся:
— Понимаешь, у меня кредитная история подпорченная. А у тебя чистая, тебе дадут под меньший процент.
— То есть кредит тоже я буду брать?
— Ну да. Но платить буду я! Маринка, ты же знаешь, я всегда слово держу.
Она знала другое: Денис никогда в жизни не отдавал долги. В школе занимал мелочь на обеды, в институте — крупные суммы на развлечения. Родители всегда покрывали его «временные трудности».
Через неделю Марина подписала документы. Ее уютная квартира, обставленная с любовью, каждая вещь в которой покупалась месяцами, перешла к брату. Взамен она получила койку в заводском общежитии и кредитный договор на недостающую сумму.
Елена Владимировна, начальник отдела кадров, заметила изменения в Марине сразу:
— Что с тобой? Выглядишь как выжатый лимон.
Марина рассказала все. Елена Владимировна слушала, качая головой:
— Детка, тебя же просто используют! Неужели не понимаешь?
— Понимаю. Но что делать? Это же семья...
— Семья должна поддерживать, а не выжимать соки. Послушай, поговори с директором. Сергей Анатольевич человек справедливый, может, служебное жилье найдется.
Кабинет директора Марина видела только издалека. Сергей Анатольевич был человеком-легендой: в тридцать девять лет поднял завод с колен, внедрил новые технологии, не сокращал людей даже в кризис.
— Садитесь, — он указал на кресло напротив стола. — Елена Владимировна рассказала о вашей ситуации. Честно говоря, мне это знакомо.
Марина удивленно подняла глаза.
— У меня тоже есть родственники, которые считают, что я им всем обязан, — продолжал Сергей Анатольевич. — Пока не женат — значит, денег девать некуда. Пока нет своих детей — значит, должен содержать чужих.
— И как вы справляетесь?
— Учусь говорить «нет». Но дается это тяжело. — Он посмотрел в окно. — Знаете, есть у нас освободившаяся служебная квартира. Небольшая, но отдельная. Поживете там, пока не решите, что делать дальше.
Марина почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы:
— Спасибо. Я не знаю, как отблагодарить...
— Работайте как работали. Вы наш лучший бухгалтер.
Служебная квартира оказалась скромной, но чистой. Марина обставила ее самым необходимым и впервые за долгое время почувствовала покой. Никто не мог прийти и потребовать отдать то, что у нее есть.
Но покой длился недолго. Через месяц позвонил Денис:
— Маринка, у нас проблемы с кредитом. Банк требует досрочное погашение, а денег нет.
— Почему досрочное?
— Ну... я пару платежей пропустил. Ты же понимаешь, дети болели, на лекарства тратился...
— Денис, ты обещал платить сам!
— Так я и плачу! Просто временные трудности. Маринка, родная, помоги еще разок. Возьми потребительский кредит, я же обещаю вернуть!
Марина положила трубку не отвечая. Через час звонила мать:
— Что ты делаешь? Денис весь в слезах! Неужели родного брата в беде бросишь?
— Мама, я уже отдала ему квартиру и взяла кредит. Больше не могу.
— Можешь! Просто не хочешь! Эгоистка, только о себе думаешь!
Мать бросила трубку. Вечером звонила Оксана:
— Марина, я умоляю! Нас с детьми на улицу выгонят! Неужели ты допустишь, чтобы твои племянники оказались бездомными?
За ночь Марина не сомкнула глаз. К утру она поняла: если сейчас снова поддастся, то так и будет всю жизнь обеспечивать семью Дениса. А они будут требовать все больше, считая это нормальным.
На работе она была рассеянной. Сергей Анатольевич вызвал ее к себе:
— Что случилось? Вы на себя не похожи.
Марина рассказала о новых требованиях семьи. Сергей Анатольевич слушал, хмурясь:
— Знаете, что я вам скажу? Такие люди не остановятся никогда. Сегодня кредит, завтра машина, послезавтра дача. А вы что, всю жизнь будете работать на их потребности?
— Но это же родные люди...
— Родные люди не поставят вас в такое положение. Скажите честно: когда в последний раз кто-то из них поинтересовался вашим самочувствием? Спросил, что вы хотите? Предложил помощь?
Марина задумалась. Действительно, все разговоры с семьей сводились к ее обязанностям и их потребностям.
— Может, пора подумать о себе? — тихо добавил Сергей Анатольевич.
В тот вечер Марина долго ходила по своей небольшой квартире. На столе лежал листок с номером банка — стоило позвонить, и кредит был бы оформлен. Но что потом? Еще один звонок с просьбой? Еще одно «временное» решение чужих проблем?
Она взяла телефон и набрала номер Дениса:
— Денис, я не буду брать кредит.
— Как не будешь? Марина, ты с ума сошла?
— Я тридцать три года живу чужой жизнью. Хочу попробовать пожить своей.
— Сестра, ты нас погубишь!
— Денис, ты взрослый мужчина. У тебя жена, дети, работа. Время научиться решать проблемы самому.
Она отключила телефон и выключила его. В тишине квартиры было слышно только тиканье настенных часов. Марина поняла, что впервые за много лет не чувствует вины. Только усталость и странное облегчение.
Утром на работе Сергей Анатольевич спросил:
— Как дела с кредитом?
— Не взяла.
Он улыбнулся:
— Правильно. А теперь самое трудное — держать оборону. Они будут давить еще сильнее.
Он оказался прав. Следующие дни семья осаждала Марину звонками. Мать плакала, Денис угрожал, Оксана рассказывала, как дети спрашивают про «тетю Марину, которая их бросила». Но с каждым днем голоса становились все дальше, а собственные мысли — все четче.
Через неделю Марина узнала, что Денис устроился на вторую работу, а Оксана — няней к соседке. Кредит они выплачивают, хоть и с трудом.
— Оказывается, когда совсем припрет, выход находится, — рассказала Марине Елена Владимировна. — Твоя мать звонила на завод, жаловалась, что ты их бросила. А потом выяснилось, что Денис хорошо зарабатывает на подработках. Просто раньше зачем напрягаться, если есть сестра?
В пятницу вечером Сергей Анатольевич постучал в дверь Марины:
— Можно войти? Хотел узнать, как дела.
— Странно себя чувствую, — призналась она. — С одной стороны, вины больше нет. С другой — не знаю, что делать дальше.
— А что хочется?
Марина задумалась. Когда в последний раз кто-то спрашивал, чего она хочет?
— Путешествовать. Учиться чему-то новому. Может быть, семью создать. Но не потому что так надо, а потому что хочется.
— Тогда начните. Жизнь не так коротка, как кажется, но и не настолько длинна, чтобы тратить ее на чужие цели.
Они говорили до глубокой ночи. О работе, о семье, об одиночестве. Оказалось, у них много общего — оба привыкли отдавать больше, чем получать. Оба боялись показаться эгоистами. Оба забыли, что имеют право на собственное счастье.
Через месяц мать позвонила первый раз за долгое время:
— Маринка, как дела?
— Хорошо, мама. А у вас?
— Тоже неплохо. Денис вторую работу нашел, старается. Оксана детей в садик устроила, сама подрабатывать начала. — Голос матери был осторожным, почти виноватым. — Мы подумали... может, на праздники приедешь?
— Подумаю, мама.
Марина положила трубку и посмотрела в окно. За стеклом начиналась весна, и впереди была целая жизнь — наконец-то своя собственная.