Царь Нумидии Юба I в Гражданской войне Рима держал сторону Помпея, а после убийства Гнея – его сторонников. Когда военачальник Цезаря Гай Скрибоний Курион в 49 году до новой эры высадился в Африке для борьбы с помпеянцами, Юба заманил его хитростью на равнину в окрестностях Утики возле реки Баград (современная – Меджерда) и полностью уничтожил войско цезарианцев. По мнению исследователей потери Куриона составили до 20 000 воинов. По данным Аппиана нумидийская армия Юбы насчитывала 30 000 пехотинцев, 20 000 всадников, множество легковооруженных воинов и шестьдесят слонов.
По свидетельству Аппиана: «Когда подходил Юба, появился слух, что он повернул назад около реки Баграда, отстоявшей недалеко оттуда, так как его царство сильно опустошалось соседями. Рассказывают, что он оставил на реке полководца Сабурру с небольшим только отрядом. Доверяя этой ложной молве, Курион жарким летом песчаной и безводной дорогой повел свои главные силы на Сабурру. Введенный в заблуждение Курион поднялся на холмы с войском, измученным усталостью, зноем и жаждой. Когда враги увидели его в таком состоянии, они начали переходить реку в полной боевой готовности. А Курион с весьма неразумной смелостью начал спускаться с холмов, ведя совершенно ослабевшее войско. Но теснимый врагом Курион снова отступил на холмы. Азиний Поллион в начале несчастья бежал с немногими людьми к лагерю в Утике, чтобы Вар как-нибудь не напал на него при известии о поражении Куриона. Последний, храбро сражаясь, пал вместе со всем наличным войском, так что за Поллионом никто не вернулся в Утику. Таков оказался результат битвы при Баграде. Отрезанная голова Куриона была доставлена Юбе. Таким образом, погибло два римских легиона, прибывших с Курионом в Африку, погибли все всадники, легковооруженные воины и обозная прислуга».
Цезарь в «Записках о Гражданской войне» приводит более подробные сведения о сражении: «Курион узнал от перебежчиков, что царь Юба был отозван домой, только префекта Сабурру он послал с небольшим войском, которое теперь и приближается к Утике. Опрометчиво доверившись подобному источнику, Курион решился дать сражение. С наступлением ночи он послал всю конницу против неприятельского лагеря у реки Баграды. Комендантом этого лагеря действительно был Сабурра, но следом за ним шел со всеми силами сам царь и стоял в шести милях от Сабурры. Посланная конница проделала в течение ночи весь свой путь и напала на врагов врасплох. Многие из них были перебиты, многие в ужасе бежали. После этого конница вернулась к Куриону и привела к нему пленных.
Курион выступил со всеми силами, оставив для охраны лагеря, только пять когорт. Он приказал коннице следовать за собой и ускорил свой марш, чтобы как можно скорее напасть на неприятеля, пока он еще находился в панике, вызванной бегством. Но так как всадники были изнурены продолжавшейся всю ночь экспедицией, то они не могли поспеть за ним и отставали. Юба, получив известие от Сабурры о ночном сражении, послал ему подкрепление в две тысячи испанских и галльских всадников, которых он держал при себе для своей личной охраны и наиболее надежную часть пехоты, а сам не спеша двинулся вслед за ними с остальными силами и шестьюдесятью слонами.
Сабурра в притворном страхе стал отступать, а Курион решил, что враги бегут, и повел свое войско с высот на равнину. После того как он прошел далеко и его войско было уже изнурено утомительным переходом, он остановился в двенадцати милях от исходного пункта. Сабурра дал своим воинам сигнал, поставил их в боевую линию, но пехота была у него вдали, только для виду, а в бой была брошена конница. Курион ободрил своих людей. Но всадников было только двести человек, а остальные задерживались по дороге. Неприятельская конница начала с обоих флангов обходить нашу боевую линию и топтать наших людей в тылу. Когда отдельные когорты выбегали из первой линии, то неутомленные еще и подвижные нумидийцы уклонялись от нашей атаки, а когда наши пытались вернуться назад в строй, они их окружали и отрезали от главных сил. Таким образом, было одинаково опасным как оставаться на месте и держать строй, так и выбегать, чтобы рискнуть сражаться. Численность врагов от посланных царем Юбой подкреплений постоянно увеличивалась, а наши воины от усталости выбивались из сил. К тому же и раненые не могли выйти из линии, и нельзя было унести их в безопасное место, так как весь фронт был плотно окружен неприятельской конницей. Они отчаялись в своем спасении и делали то, что вообще делают люди в последнюю минуту своей жизни: либо плакались на свою смерть, либо поручали своих родителей заботам тех своих товарищей, которых судьба, может быть, спасет от гибели. Вообще все было полно страха и печали.
Как только Курион увидел, что при всеобщей панике воины не слушают его одобрений, он приказал двинуться всем со знаменами для занятия ближайших холмов. Но они уже были заняты конницей, которую успел послать туда Сабурра. Вот теперь наши воины дошли до полного отчаяния. Часть из них пыталась бежать, и была перебита конницей, другая часть бросилась на землю. Префект конницы Гн. Домиций, подъехал с немногими всадниками к Куриону, уговаривая его спасаться бегством и спешить в лагерь, обещая при этом не покидать его. Но Курион твердо заявил, что после потери армии, вверенной ему Цезарем, он не вернется к нему на глаза, и погиб в бою с оружием в руках. Только очень немного всадников спаслось из этого сражения. Пехотинцы же были перебиты все до одного».
За четыре года до битвы при Баграде произошло другое сражение в Месопотамии при Каррах, также закончившееся уничтожением парфянами римской армии Марка Красса. Если сравнивать оба сражения, то можно найти многочисленные аналогии и идентичность тактики ведения боя противниками римлян. Легионы в обоих случаях были заманены на равнинную местность, удобную для использования многочисленной конницы неприятеля, в то время как ближайшие крепости с римскими гарнизонами – в Каррах и Утике – находились на расстоянии одного дневного перехода. Поблизости от места сражений протекали реки – Балисса и Баграда, но изнемогавшие от усталости, жары и жажды легионеры не могли приблизиться к ним, так как всадники противника блокировали подход к питьевым источникам. В обоих сражениях участие принимала только конница противника, издали осыпая легионеров градом стрел, копий и дротиков, при этом уклоняясь от рукопашного боя. Отступая в притворном страхе, нумидийцы и парфяне давали римлянам надежду на благополучный исход боя, в то же время полностью окружая легионы и по отдельности уничтожая отделившиеся от основного войска когорты. Оказавшись в крайне затруднительном положении, Красс и Курион продолжали ободрять упавших духом воинов и как военачальники подавали подчиненным пример своим мужеством. По результатам сражений только незначительной части римских армий удалось спастись бегством.
Я не исключаю вероятности того, что Сабурра был знаком с примененной Суреной тактикой боя при Каррах и позаимствовал у парфянского военачальника действенный способ борьбы против сплоченных римских легионов. Потери римлян убитыми и пленными в битве при Каррах и Баграде составили порядка пятидесяти тысяч воинов, а отрезанные головы римских военачальников – Красса и Куриона – были доставлены царям Парфии и Нумидии в качестве боевых трофеев.
Таким образом, Сурена и Сабурра наглядно продемонстрировали Крассу и Куриону, что исход сражения определяет не столько качественный состав войска, как избранная тактика ведения дальнего боя в сочетании с подходящей для маневров конницы местностью. Аналогичной тактики изматывания врага и непрерывного обстрела с безопасной дистанции придерживался согдийский военачальник Спитамен, который в битве при Политимете впервые за семилетнюю кампанию смог разбить на равнинной местности 4-тысячный отряд македонян. Это было единственное поражение войск Александра Македонского за весь период его похода на Восток.
