Часть I.
Часть II.
Как только их цели были подтверждены, воры снова входили в библиотеку — как правило, парами. «Один из них отвлекал персонал библиотеки, в то время как другой удалял идентификационный штрих-код с книг», — сказал Ткешелашвили. Иногда они приходили в течение нескольких дней подряд или несколько раз в течение месяцев с целью получения достаточной информации о книге, чтобы отправить ее специалисту по подделкам, или дождаться третьего вора, которому они могли бы передать оригиналы книг или страниц после их кражи. Вернувшись в свои гостиничные номера, воры добавляли последние штрихи к факсимиле, используя инструменты, которые они прятали в своих чемоданах: иголки, нитки, обрывки старых книжных переплетов, специальный клей, поддельные библиотечные штампы и потрепанные страницы из других текстов XIX в.
Сама контрабанда требовала хладнокровия, координации и хитрости. Воры использовали слабости системы безопасности библиотеки Варшавского университета, надев сшитые на заказ куртки с внутренними карманами, чтобы можно было легко вынимать оригинальные страницы и проносить факсимильные страницы (в конечном итоге им удалось украсть 79 томов, больше, чем в любой другой пострадавшей библиотеке). НБФ, как национальная библиотека, имеет более строгие меры безопасности — для получения удостоверения личности требуется заявление и допуск со стороны безопасности — поэтому требовалась еще большая изобретательность. Согласно юридической жалобе, поданной НБФ, в дни, выбранные ворами для обмена страницами, Замтарадзе посещал библиотеку с повязкой, чтобы было похоже на сломанную руку; внутри перевязки было пространство, в которое он мог просунуть украденные страницы.
Единственный случай, когда группа, похоже, отклонилась от тщательного плана, произошёл в октябре 2023 г. в небольшой университетской библиотеке в Париже. Двое молодых воров, одним из которых был Мате - сын Цирекидзе, начали операцию как обычно: осмотрев библиотеку, они передали сотрудникам список томов Пушкина, которые хотели изучить.
Их выбор насторожил Аглаю Ачехову. Сейчас Ачехова заведует русским отделом библиотеки, а раньше работала в Национальном музее Пушкина в Санкт-Петербурге. Она узнала в списке, составленном мужчинами, как она сказала, «книги, которые всегда были представлены на всех выставках в музее» – первые издания, напечатанные при жизни Пушкина и поэтому представляющие особый интерес для коллекционеров.
По какой-то причине — возможно, из-за юношеской импульсивности, а может, под давлением извне — двое мужчин отчаянно хотели заполучить книги из этого списка. Однажды ночью они проникли в библиотеку и обнаружили, что самые ценные экспонаты уже заперты в сейфе. Они ушли, так и не забрав с собой вожделенную добычу.
Как библиотекарей, так и сотрудников правоохранительных органов, это неудавшееся ограбление ещё больше укрепило в подозрении, что грузины охотились за редкими произведениями русской классики не по собственной инициативе, а по заказу некоего теневого клиента. Французская полиция сочла эти кражи частью «масштабного проекта», направленного на «возвращение ценных предметов в русло российского наследия и идентичности». Как выразился эстонский прокурор Беллен: «Это был не просто случайный список книг. Определённо был кто-то, кто, скорее всего, заказал или выразил свою заинтересованность». Польский прокурор Бартош Янди, расследующий кражи из Варшавского университета, прямо заявил мне: «Что касается метода действия группы, то это типичная организованная преступность. Единственная загадка здесь — кто заказывает эти книги. И, к сожалению, это совпадает с методами РФ».
В теплый апрельский полдень, на севере Тбилиси, украшенном восточными платанами, я присоединилась к дюжине людей в небольшом, душном зале суда со стенами цвета лосося. Примерно в 5 ч вечера группа полицейских привела в зал Мате и Кристину - сына и дочь Беки Цирекидзе - которым было чуть больше 20. Мате - коренастый, в майке «Лос-Анджелес Лейкерс», с неопрятными бронзовыми волосами и голубыми глазами, которые я видела на фотографиях его отца. Он вошел в стеклянный ящик между двумя охранниками и равнодушно прислонился к деревянным перилам, подмигивая своей сестре, которая сидела за столом в черной спортивной куртке, ее длинные волосы были собраны в небрежный полупучок. По мере того, как шло слушание, Кристина периодически поворачивалась к галерее и весело улыбалась своей семье, в какой-то момент проведя пальцами по губам в жесте молнии.
Брат и сестра Цирекидзе казались ужасно незрелыми, на удивление беззаботными и даже наивными – вряд ли их можно было бы назвать опытными дельцами, от которых можно было бы ожидать воровство книг. И всё же их арестовали в апреле 2024 г. в рамках совместного расследования, проводимого Грузией и несколькими европейскими странами. В тот же месяц сотня сотрудников правоохранительных органов провела обыски в 27 местах по всей Грузии и Латвии, обнаружив 150 украденных книг. К сожалению, большинство из них оказались не оригинальными библиотечными томами, а «дополнительными» текстами, возможно, использованными для создания факсимиле.
Несмотря на это, у грузинских следователей было достаточно доказательств, переданных их европейскими коллегами, чтобы привлечь к суду четверых членов банды Цирекидзе, включая Мате и Кристину. (Французская полиция также обнаружила ДНК Мате, оставшуюся при взломе небольшой библиотеки в Париже). В тот день, когда я их увидела, брат и сестра находились в суде на слушании апелляции, результатом которой стало назначение еще одного слушания (и Мате, и Кристина отрицают совершение краж).
Учитывая, что все похитители являются гражданами Грузии, и они перевезли некоторую часть награбленного на её территорию, прокуратура страны взяла на себя задачу по поиску оставшихся украденных томов. Расследование показало, что банда Цирекидзе, несмотря на свою необычайно изобретательность, является типичной грузинской преступной группировкой, занимающейся контрабандой, и её деятельность довольно стандартна.
Грузия является одним из центров организованной преступности; её мафиозные группировки контролируют значительную часть преступной деятельности в русскоязычном мире (хотя обычно они связаны с менее благородными видами бизнеса, чем книги, - наркотики и отмывание денег). Один из самых печально известных кланов происходит из древнего города Кутаиси, который также является родиной семьи Цирекидзе. Бека Цирекидзе и Михаил Замтарадзе, которые, как считается, возглавляли организацию, занимающуюся кражей книг, имеют классический для гангстеров послужной список: Цирекидзе обвиняется в краже и приобретении краденого, а Замтарадзе столкнулся с обвинениями в мошенничестве. У обоих также есть шокирующее прошлое, связанное с «торговлей антиквариатом».
Заурядный характер банды произвел на меня ещё большее впечатление несколько дней спустя, когда я взяла такси, чтобы отправиться в Мцхетисджвари — село в 1,5 ч езды к северо-западу от Тбилиси, где прошлой весной в ходе совместной следственной операции следователи обнаружили три книги, украденные у НБФ. Согласно грузинской легенде, Мцхетисджвари — хорошее место для хранения ценных вещей: оно названо в честь священной деревянной реликвии - Мцхетского креста, который, предположительно именно там спрятали грузины в X в. для защиты от мусульманских захватчиков.
«Удалённая» – не совсем верное определение для этой деревни. В ней проживает менее 100 человек, а сама деревня представляет собой одну мощёную и несколько гравийных дорожек, вдоль которых стоят несколько домов, сложенных из камня, кирпича и алюминия. Единственными общественными местами являются дом культуры советских времён, ныне заваленный деревянными обломками и пришедший в упадок, а также девственно чистое футбольное поле, утопающее в ослепительной зелени.
Мы с переводчиком немного побродили вокруг, стуча в парадные ворота и спрашивая у встречных жителей, попали ли мы туда, куда нужно. Наконец из огороженного двора вышел мужчина и остановился перед серебристым «Фольксвагеном Пассат» с французскими номерами. Он был одет в чёрные шорты и футболку, на шее и запястье у него висели чётки. Он рассказал нам, что его дочь замужем за Бесиком Ахалашвили, арестованным после того, как во время обыска в его спальне были обнаружены книги НБФ. (Позже выяснилось, что Ахалашвили был сообщником Мате Цирекидзе во время ограбления университетской библиотеки в Париже).
«Если бы я знал, что [Ахалашвили] преступник, то его бы не пустили в мой дом, — сказал мужчина. - Но он казался хорошим парнем. Никакого алкоголя, никаких наркотиков, всегда готовый помочь». Его дочь, как он утверждал, всё ещё любит его и впала в депрессию после ареста мужа.
У этого человека не было никаких сведений о том, как Ахалашвили присоединился к сети Цирекидзе; большую часть года он жил во Франции, где его жена проходила лечение, и откуда он организовывал импорт иностранных автомобилей в Грузию.
Грузия, расположенная на стыке Азии и Европы, всегда была важным торговым маршрутом. В последние годы существования Советского Союза её изрезанные и проницаемые границы способствовали масштабной контрабанде западных товаров. Этот маршрут стал ещё более прибыльным после введения санкций против России; например, экспорт автомобилей из Грузии удвоился с 2021 года: Porsche, Maybach и Lamborghini попадали в московские автосалоны из различных европейских стран через Кавказ. Несколько лет назад некоторые клиенты, по-видимому, начали подавать грузинским бандам сигналы о том, что их заинтересовало нечто другое: редкие книги.
Сегодня богатые российские ценители искусства сталкиваются с дилеммой: у них есть деньги, но мало способов их потратить. Санкции ограничили их возможности покупать произведения искусства за рубежом, а западные дилеры и аукционные дома отрезаны от российского рынка. По словам эксперта по российскому искусству, живущей в Париже Екатерины Николаевой-Тендиль в 2022 г. появилось «два отдельно взятых художественных рынков: один в России и один в Европе».
С тех пор среди отечественных покупателей наблюдается всплеск интереса к традиционному русскому искусству: религиозной иконографии, картинам сельской жизни и другим произведениям, пробуждающим национальную гордость или имеющим историческую ценность. «С 2022 г. все работы национальных художников были выставлены на обозрение, — рассказал мне Джеймс Баттервик, британский арт-дилер. - Большинство из них — монументальная ерунда, но она несёт в себе посыл того, что Россия чем-то отличается от остального мира».
Сектор рос по мере того, как геополитические амбиции России становились всё более дерзкими, а вместе с ними росла и популярность редких книг. В интервью 2014 г. основатель московского аукционного дома «Литфонд» Сергей Бурмистров заметил, что «на Западе мало кто интересуется русскими книгами», но в том году интерес к ним в России резко возрос. «Цены на этом рынке будут расти», — сказал он, добавив, что книга — «лучший подарок». Бурмистров также отметил, что происхождение издания влияет на его цену: «Книги из знаменитых частных библиотек прошлого пользуются большим спросом». (Несколько лет спустя, в ноябре 2021 года, Бека Цирекидзе, по-видимому, приехал в Прибалтику, чтобы начать поиск редких книг в некоторых из самых известных библиотек Европы).
Произведения Пушкина, в частности, служат символом статуса — демонстрацией богатства, эрудиции и национальных убеждений. Первые издания редки, но не уникальны; как говорит Николаева-Тендил, «стоят дорого, но они существуют» в России. Украденные экземпляры после проведенных лет в библиотеке могут быть не в идеальном состоянии, но «найти Пушкина, слегка повреждённого, по более низкой цене, возможно, стоит» для завершения коллекции. Ачехова, библиотекарь из Парижа, рассказала мне, что главный редактор одной крупной русской газеты однажды хвастался в интервью, что у него есть оригиналы всех когда-либо изданных томов Пушкина. «Для коллекционеров иметь оригинал Пушкина — это необходимость», — сказала она.
Однако у следователей библиотечных краж были основания полагать, что спрос на редкие произведения Пушкина был вызван не только спросом со стороны горстки богатых коллекционеров. Действительно, культурное значение украденных книг и масштаб контрабандной операции изначально породили предположения о причастности к этому российского государства. Эта теория «казалась обоснованной», заявил Ткешелашвили, прокурор Грузии.
Российское государство часто передаёт на аутсорсинг грязные поручения организованным преступным группировкам. Британский учёный Марк Галеотти продемонстрировал, как контрабандные сети, возникшие в 1980-х годах для удовлетворения ненасытного спроса Советского Союза на западные товары, в 1990-х годах превратились в полноценные банды, часто связанные с российскими спецслужбами. В течение следующих трёх десятилетий европейские спецслужбы зафиксировали множество случаев, когда преступников принуждали выполнять задания российского государства, начиная от производства поддельных сигарет и заканчивая убийствами на территории других стран. В последние месяцы грузинская прокуратура отошла от версии о причастности российского государства к кражам книг, сославшись на отсутствие доказательств.
В прошлом году, холодным зимним утром, я отправилась в Варшаву на встречу с Бартошем Янди, польским прокурором, который ведёт расследование краж из библиотеки Варшавского университета. Мы встретились в его кабинете с видом на Министерство национальной обороны Польши (он служит в польской армии, но ведёт расследование кражи книг, поскольку гражданские суды перегружены), мускулистый, жизнерадостный мужчина лет 45, в клетчатой рубашке и с кофе из кружки с кадром из фильма «Парк Юрского периода».
Дженди жестом подозвал меня, чтобы я заглянул через его плечо на экран компьютера, где он открыл сайт «Литфонда», аукционного дома Сергея Бурмистрова. Просматривая предложения, он остановился на фотографиях трёхтомного собрания сочинений Александра Радищева.
По словам Дженди, книги - из коллекции Варшавского университета. Когда-то на них были отслеживаемые штрихкоды, которые были стёрты, а также синяя библиотечная марка, которая всё ещё едва видна. «Видите ли, они хотели получить полный экземпляр», — заметил Дженди. Комплект был продан за 5,5 млн рублей (около $50000) — приличная сумма за малоизвестные тома.
Дженди отметил, что у Бурмистрова были связи с российским правительством: он работал экспертом в Министерстве культуры. И Бурмистров, похоже, снова стремится публично восхвалять национальную ценность своей работы. Прошлым летом в статье для Forbes Russia он высказался о «европейских кражах, которые сейчас у всех на устах», как он выразился. «Пушкин — наше всё», — восторженно воскликнул он, прежде чем отрицать, что русские или российское государство были причастны к кражам: «Это не спецоперация по вывозу русских книг из Европы». И все же он, похоже, упрекнул библиотеки за их слабую систему безопасности — симптом, как он подразумевал, пренебрежения европейцев к русской культуре. Бурмистров пришел к выводу, что «нет ни одного коллекционера в России — по крайней мере, я не знаю ни одного, — который хотел бы иметь дело с редкой книгой, если у нее есть печать действующей библиотеки». Ни разу он не упомянул о якобы украденных томах, которые продал его собственный аукционный дом.
В ответ на просьбу написать эту статью Бурмистров вновь раскритиковал меры безопасности в европейских библиотеках. Ссылаясь на хроническое пренебрежение к российским коллекциям со стороны западных учреждений, он утверждал, что кражи книг «фактически выглядят как „спецоперация“ местного руководства по уничтожению отделов библиотек, хранящих ценные русские книги». Что касается Литфонда, он заявил, что его деятельность «полностью прозрачна», и книготорговцы обязаны подписывать договор, подтверждающий, что их товары «приобретены законным путём». В ответ на обвинения польской прокуратуры в отношении украденных книг Бурмистров заявил: «Мы не продаём книги из государственных библиотек с какими-либо штампами, которые наши эксперты могут определить как штампы государственных библиотек».
Изучив цены на аналогичные книги на российских аукционах, библиотека Варшавского университета подсчитала, что общая стоимость пропавших томов может составлять около миллиона долларов. Но, как выразился Дженди: «Эти книги не продавались. Они были частью нашего культурного наследия. Поэтому они не имели рыночной стоимости».
Когда я опросила других поляков по поводу того, что их «культурное наследие» было украдено, они отреагировали неоднозначно. В Варшавском университете хранится крупнейшая за пределами России коллекция русских книг XIX в. — важное напоминание о горьком столетии в истории Польши, когда она находилась под властью Российской империи. Потеря книг, как сказал мне бывший библиотекарь университета, ощущалась как затуманивание этой истории.
Кражи произведений Пушкина и других редких книг пошли на спад, возможно, благодаря аресту многих членов банды Цирекидзе. В июне Михаил Замтарадзе был осуждён в Литве за кражу 17 книг из библиотеки Вильнюсского университета. В суде он поделился несколькими интересными подробностями: он утверждал, что некий человек из России заплатил ему $30 000 в криптовалюте за поиск определённых произведений, и что российский покупатель прислал ему 12 подделок, использованных при краже.
Большинство украденных книг до сих пор не найдены; многие, вероятно, так никогда и не будут найдены, поскольку российское законодательство затрудняет вывоз предметов культуры из России. «Единственная возможность вернуть эти книги сейчас — это если коллекционер купит их, выяснит их происхождение, эмигрирует, например, в Польшу, и вернет их обратно, — сказала Ачехова, библиотекарь из Парижа. - Вывезти из России произведения старше 100 лет юридически невозможно, и в последние годы эти законы только ужесточились».
Грузинские прокуроры упорно продолжали расследование, проведя в декабре очередную серию арестов. Но, сидя с ними в их брутальном офисном здании в Тбилиси, я чувствовала, что они относятся к кражам так же неоднозначно, как и их польские коллеги. Люди, казалось, были сбиты с толку историческими ранами, которые эти преступления вновь бередили, но в то же время питали некоторое уважение к изобретательности воров. Наш разговор периодически переходил в смешки, когда прокуроры вспоминали свою первоначальную реакцию на кражи. «Нам всем это показалось очень странным, — сказала мне Мери Каджая, работающая в отделе международных отношений. - Ну, ладно, кража драгоценностей, кража денег, кража всего. Но кража книг?» Она никогда не слышала о большинстве названий, которые были украдены.
Главный прокурор Ткешелашвили Пушкина недолюбливает, поскольку в детстве, когда Грузия была советской, его заставляли учить наизусть его стихи. «Нам, в общем-то, нет дела до книг, — признался он с кривой усмешкой. - Только преступление»."