Широко известен обычай пить за чье-нибудь здоровье. Сегодня выражение пью за ваше здоровье представляется довольно бессмысленным: вряд ли у кого-то прибавится здоровья, если другой человек выпьет порцию алкоголя. Разве что он выпьет все имеющееся вино, не дав даже пригубить тому, в честь кого поднимает тост. Давайте попробуем поразмышлять, что скрывает этот обычай.
Традиция эта уходит корнями в глубокую древность, когда она была не просто ритуалом, а имела определенный смысл. Правда, пили тогда не за здоровье, а друг за друга. В старину на пирах вино подносили в братчинах: ковш с вином пускали по кругу, и каждый сидящий отпивал из него глоток, — все пили за каждого, каждый пил за всех (один за всех, и все – за одного). То, что люди пили из одного сосуда, должно было означать их полное доверие друг к другу и единомыслие. Аналогичная практика существовала и в других странах, о чем свидетельствует немецкое слово брудершафт, буквально означающее «братство». Можно предположить, что первоначально пить на брудершафт значило «пить из одной чаши», а затем – «пить, обменявшись кубками», потом – «пить из своих кубков, скрестив руки, с последующим поцелуем в губы». Несомненно, поцелуй возник также из соображений проверки отсутствия яда в напитке.
Теперь мы говорим пить за тебя, пить за них, древнерусские же тексты дают другое выражение: пити на тя (на тебя), пити на ня (на них). Как считает Н.В. Чурмаева, винительный падеж с предлогом на указывал на цель, назначение действия. Почему люди пили из одного ковша, понять несложно: велика была практика применения ядов. При княжеских дворах существовал целый штат стольников, чашников, кравчих, которые прилюдно пробовали подаваемые князю яства и напитки. Любую еду и питье обязаны были пробовать все, через чьи руки они проходили. «Ключникъ долженъ былъ испытывать, ставя еству на столь предъ дворецкимъ; дворецкий долженъ былъ испытывать, отдавая ее стольнику, несть передъ государя; кравчий, принимая блюдо отъ стольника, долженъ былъ покушать въ глазахъ государя прежде, чем ставить къ нему на столь. А чашникъ, какъ поднесетъ пить государю, самъ отольетъ въ ковшъ и выпьетъ, потомъ поднесетъ къ государю» (Забелин И. Е. Домашний быт русских цариц в XVI и XVII столетиях).
В Новгородской I летописи под 1066 годом описан один драматический эпизод. Ростислав княжил в Тьмуторокани и брал дань с соседних племен. Это не нравилось грекам, и подослали они к нему котопана (название военного чина в Византии) с коварной целью. Котопан вошел в доверие князя и как-то во время пира обратился к нему. «Рече котопанъ: княже, хощю на тя пити. Оному же рекшу: пии (то есть князь ответил «пей»), Онъ же испивъ половину, а половину дасть князю пити». Но перед тем, как протянуть чашу с вином князю, котопан незаметно «дотькнувъся палчемъ (пальцем) в чашю. бь бо имея под ногьтемъ растворение смертное (яд), и дасть князю, урекъ (предсказав ему) смерть до дне осмого». После пира котопан убежал в Корсунь, а Ростислав действительно умер на восьмой день.
Здесь интересно упоминание о пророчестве котопана, по-видимому, не удивившее сотрапезников. Любопытно, что такая же грамматическая конструкция представлена в выражениях кидать жребий на кого-либо, гадать на кого-либо. Н.В. Чурмаева предполагает тут общее и в значении: тому, кто пил на кого-либо, тоже открывалось будущее человека, как и при разного рода гаданиях. Второй пример с выражением пити на кого-либо, к сожалению очень краткий, отмечен в Лаврентьевской летописи под 945 годом при описании мести княгини Ольги. Желая напоить допьяна древлян, чтобы потом перебить их, Ольга «повелѣ отрокомъ своимъ пити на ня». По-видимому, для того, на кого пили, обычай не допускал отказа выпить оставляемую половину.
В поздних текстах глагол пить имеет другое управление: А мы про твое здоровье пьемъ вотку и ренское, а паче пиво (Переписка Петра I); В Инкерманѣ... пито здоровье лучшего друга, императора (Записки Храповицкого, 1787 г.); При семь объявляю вамъ, государыня моя невѣстушка, что мы здѣсь за ваше здоровье пили, на воспоминание того, что здѣшнее мѣсто есть вашего рождения (Переписка цар. Прасковьи). Управление, представленное последним примером, является обычным и в современном языке.
Если догадка, высказанная Н.В. Чурмаевой верна, то пить на (за) здоровье, имело намерением предречь здоровья тому, в честь кого поднимался бокал.