— Зачем? — тихо спросила Катя, глядя в пол. — Почему я всегда должна всем помогать?
— Зачем? — переспросила мать, стиснув края кухонной скатерти. — Потому что ты должна поддержать сестру, пока она не найдет работу! Вот почему! — Ее голос звучал как окончательный вердикт. Катя молчала, опустив голову. Внутри не было ни гнева, ни обиды — только тяжелая, гнетущая тишина, будто кто-то выключил все звуки в комнате.
Мать сжала губы и отвернулась к окну. Этот жест Катя знала с детства: разговор окончен.
— У тебя все есть: работа, жилье, — добавила мать, хотя Катя не спрашивала. — А Маша осталась совсем одна.
Солнечные лучи сентябрьского дня пробивались сквозь стекло, и в их свете кружились пылинки. Квартира, в которой жила Катя, когда-то принадлежала бабушке. Теперь это было ее пространство — сорок метров, доставшихся не ее трудом.
— Я подумаю, — Катя встала, чувствуя слабость в ногах.
В трубке слышалось тяжелое дыхание матери, словно та несла тяжелый груз, чтобы донести эту просьбу.
— Хорошо, звони, когда решишь, — мать повесила трубку.
Катя отложила телефон и подошла к окну. Город за стеклом жил своей жизнью — шумный, равнодушный, погруженный в свои дела. Таким же равнодушием веяло от Марии, младшей сестры, которая вспоминала о Кате только в моменты нужды.
Вздохнув, Катя вспомнила, как семь лет назад, после смерти бабушки, эта квартира стала ее. Тогда Маша училась в университете, и никто не требовал от Кати заботиться о сестре. Позже Маша вышла замуж, родила сына, развелась. И вот теперь, после долгих лет молчания, мать звонит с просьбой помочь.
Телефон снова ожил, но Катя не ответила. Вместо этого она открыла шкаф и достала старую коробку с фотографиями. На выцветших снимках они с Машей были вместе: две девочки держатся за руки у новогодней елки, Катя поправляет сестре бант, они хохочут на карусели.
Все изменилось, когда Кате исполнилось пятнадцать. Отец ушел из семьи, оставив их с матерью и семилетней Машей. Мать работала сутками, и забота о младшей сестре легла на Катю. Она пропустила школьный бал, чтобы сидеть с Машей, отказалась от поездки с классом, потому что сестра болела, выбрала местный колледж вместо столичного, чтобы быть рядом.
А потом Маша выросла и словно забыла обо всем. Звонки стали редкостью, встречи — еще реже. Последний раз они виделись два года назад, на юбилее матери, и Маша едва перемолвилась с ней парой слов.
Катя отложила фотографии и снова подошла к окну. Октябрьский вечер окрасил небо в теплые тона заката. Скоро пойдут дожди, а за ними — зима, долгая и суровая. Катя представила, как Маша стучится в ее дверь с чемоданами, и ее охватила тревога. Не за себя — за ту жизнь, которую она так тщательно выстраивала.
После смерти бабушки Катя не сразу заселилась в квартиру. Сначала был ремонт: обои отваливались, половицы скрипели, краны текли. Месяцами после работы она клеила, красила, чинила. Мать предлагала помощь, но Катя отказалась. Это было ее убежище, ее мир.
И теперь этот мир хотели нарушить.
Телефон зазвонил снова. Катя ответила.
— Да, мам.
— Ну что, решила? — спросила мать без лишних слов.
— А где Маша будет жить? — Катя задала вопрос, который должна была задать сразу.
— У тебя, конечно, — ответила мать, будто это было очевидно. — Ты же одна в двушке.
Катя хотела уточнить, что квартира однокомнатная, но промолчала. Мать никогда не бывала здесь и не знала, как выглядит ее дом.
— А Дима? — спросила Катя о племяннике.
— С отцом останется, — отрезала мать. — Они договорились.
Катя нахмурилась. Маша, которая души не чаяла в сыне, вдруг оставляет его с бывшим мужем? Что-то было не так.
— Мам, я не понимаю, — начала она, но мать перебила:
— Чего тут понимать? Сестра в трудной ситуации, ты должна выручить. Я бы забрала ее, но у меня студия, сама знаешь, тесно.
— Что случилось-то? — Катя начала терять терпение.
— С Олегом они разошлись, — вздохнула мать. — Маша без жилья осталась. Ей нужно где-то перекантоваться, пока не найдет работу.
— А почему разошлись? — Катя чувствовала, что ей недоговаривают.
Мать помолчала, потом тихо ответила:
— Она сама расскажет, если захочет.
Катя закрыла глаза. Она знала, что согласится, потому что так ее воспитали — помогать, даже если это идет в ущерб себе.
— Ладно, — сказала она. — Пусть приезжает.
— Вот и хорошо, — в голосе матери послышалось облегчение. — Она послезавтра будет.
— Послезавтра? — Катя ощутила, как внутри все сжимается. — Так быстро?
— А чего ждать? — удивилась мать. — Ей жить негде.
После разговора Катя долго сидела, уставившись в стену. Ее жизнь вот-вот изменится, и она ничего не могла с этим поделать.
Маша появилась не через два дня, а через пять. Без звонка, без предупреждения — просто возникла на пороге с двумя сумками и рюкзаком.
— Привет, сестричка, — улыбнулась она, но в улыбке было что-то чужое. — Не ждала?
Катя молча посторонилась, пропуская сестру. Маша выглядела как всегда эффектно: высокая, с длинными темными волосами, небрежно собранными в хвост. Но в ее взгляде появилась какая-то резкость, холодность.
— Мама говорила, ты завтра приедешь, — сказала Катя, помогая затащить сумки.
— Планы поменялись, — отмахнулась Маша, оглядывая квартиру. — Мило тут у тебя, уютно.
Катя проследила за ее взглядом. Небольшая комната, кухня, узкий коридор. Места едва хватало для одного, не говоря уже о двоих.
— Я постелю тебе на диване, — сказала Катя, не зная, что еще добавить.
— А ты где будешь? — спросила Маша, снимая пальто.
— На раскладушке, — Катя кивнула на сложенную кровать у стены.
Маша нахмурилась:
— Нет, так не пойдет. Я на раскладушке, а ты на диване. Это же твой дом.
Катя удивилась. Такой заботы от сестры она не ожидала.
— Хорошо, разберемся, — ответила она. — Ты голодная? У меня борщ есть.
— Борщ — это отлично, — Маша прошла на кухню и села за стол. — А выпить что-нибудь есть?
— Чай, сок, вода, — перечислила Катя.
— Я про что-то посерьезнее, — уточнила Маша. — День был тяжелый.
Катя покачала головой:
— Извини, алкоголя не держу.
Маша скривилась, но промолчала. Катя подала ей борщ и села напротив.
— Как Дима? — спросила она, чтобы разрядить тишину.
— Нормально, — коротко ответила Маша. — Слушай, давай без этих разговоров, а?
Катя кивнула. Она не знала, о чем еще говорить. За годы разлуки они стали чужими.
— Мама сказала, ты ищешь работу, — решилась она.
— Да, ищу, — Маша отодвинула тарелку с недоеденным борщом. — Но это не так просто. Я десять лет с ребенком дома сидела, кто меня возьмет?
— А кем бы ты хотела? — Катя старалась звучать заинтересованно.
— Без разницы, — пожала плечами Маша. — Может, в кафе, может, в магазин. Какая разница?
Катя не стала продолжать. Она видела, что сестра не хочет говорить.
— Располагайся, — сказала она, вставая. — Пойду раскладушку поставлю.
Ночью Катя не могла уснуть. Она лежала на диване — Маша настояла, чтобы Катя спала на своем месте, — и слушала скрип раскладушки, когда сестра ворочалась. «Надолго ли она здесь?» — думала Катя, глядя в темный потолок. Мать не уточнила, а спрашивать Машу было неловко. Да и что это изменит? Сестра останется, сколько понадобится, и Катя ничего не сможет сделать.
Утром Катя встала рано, как обычно, несмотря на выходной. Она тихо прошла на кухню, чтобы не разбудить сестру, и начала готовить завтрак. Думала о том, как изменится ее жизнь с появлением Маши. Придется делить пространство, подстраиваться под ее привычки, жертвовать своим комфортом.
Маша проснулась ближе к полудню. Растрепанная, с заспанным лицом, она вышла из комнаты, потягиваясь.
— Доброе утро, — сказала Катя, отрываясь от книги. — Завтрак на плите.
Маша молча ушла в ванную. Через полчаса она вернулась — свежая, с легким макияжем, волосы собраны в аккуратный пучок.
— Кофе есть? — спросила она, открывая холодильник.
— Растворимый, в шкафу над мойкой, — ответила Катя.
Маша поморщилась, но достала банку и поставила чайник.
— Слушай, а у тебя есть связи какие-нибудь? — вдруг спросила она. — Ну, чтобы с работой помочь?
Катя задумалась. Знакомых было немного, и вряд ли кто-то мог помочь.
— Не знаю, — честно ответила она. — А что ты умеешь?
— Да ничего толком, — Маша пожала плечами. — Училась на маркетолога, но это было сто лет назад. Потом только с Димой сидела.
— А муж твой чем занимался? — спросила Катя и тут же пожалела. Лицо Маши потемнело.
— Бывший муж, — поправила она. — Бизнесмен, или думает, что бизнесмен.
Катя не стала развивать тему, видя, что сестре это неприятно.
— Я поспрашиваю, — пообещала она. — Может, что-то найдется.
Маша кивнула и уткнулась в телефон. Катя наблюдала за ней, пытаясь понять, что творится в жизни сестры. Почему она оставила сына с бывшим мужем? Почему приехала именно сейчас? И главное — надолго ли?
День прошел спокойно. Маша сидела в телефоне, иногда выходила на балкон покурить. Катя занималась делами: готовила, убирала, читала. Они почти не разговаривали, и это устраивало обеих.
Вечером Маша вдруг сказала:
— Завтра поеду на собеседования. Нашла пару мест.
Катя удивилась:
— Уже? Ты же только приехала.
— Чего тянуть? — ответила Маша. — Деньги нужны.
Катя кивнула, радуясь, что сестра настроена серьезно.
Прошла неделя. Маша каждый день уходила на собеседования, возвращалась поздно, но работу не нашла. Катя не спрашивала, как идут дела — угрюмое лицо сестры говорило само за себя.
В пятницу Маша вернулась позже обычного. Катя уже начала волноваться, но не звонила — они не договаривались отчитываться друг перед другом.
Когда дверь открылась, Катя уловила запах алкоголя.
— Привет, сестричка, — Маша улыбнулась, но глаза были пустыми. — Не ждала?
— Я беспокоилась, — призналась Катя. — Уже поздно.
— Да ладно, я взрослая, — отмахнулась Маша, бросая пальто на стул.
Катя молча повесила его в прихожей.
— Ты пьяна, — заметила она.
— Чуть-чуть, — согласилась Маша. — Имею право. День был паршивый.
Она рухнула на диван и закрыла глаза. Катя села рядом.
— Что случилось?
Маша приоткрыла один глаз:
— Ничего нового. Очередной отказ. Сказали, опыта нет. А где его взять, если никто не берет?
Катя вздохнула. Она понимала сестру — без опыта работу найти трудно.
— Может, начать с чего-то простого? — предложила она. — Необязательно сразу что-то серьезное.
Маша резко выпрямилась:
— Думаешь, я ищу что-то крутое? Мне все равно, лишь бы платили. Но даже в уборщицы не берут, представляешь?
Она горько рассмеялась, и Катя заметила слезы в ее глазах.
— Ладно, забудь, — Маша встала. — Пойду спать. Завтра снова пытаться.
Она ушла в ванную, а Катя осталась на диване, глядя в окно. Она чувствовала, что сестра что-то скрывает, но не решалась спросить.
Утром Маша не поехала на собеседования. Спала до обеда, а проснувшись, была мрачной.
— Голова трещит, — пожаловалась она, принимая таблетку из рук Кати. — Спасибо.
Катя села напротив:
— Сегодня выходной. Может, прогуляемся?
Маша покачала головой:
— Неохота. Да и денег нет на всякие кафе.
— Можно просто в парке, — предложила Катя.
— Не хочу, — отрезала Маша. — Извини.
Она ушла в комнату, оставив Катю одну. Катя не знала, как помочь сестре, как вытащить ее из этого состояния.
Вечером за ужином Маша вдруг спросила:
— Катя, а сколько ты зарабатываешь?
— Зачем тебе? — удивилась Катя.
— Просто так, — пожала плечами Маша. — Хватает на квартиру, еду, одежду?
— Хватает, — осторожно ответила Катя. — Но я не шикую.
Маша кивнула:
— А на двоих потянешь?
Катя почувствовала, как внутри все сжимается. Вот оно. Сестра не собирается искать работу — она хочет жить за ее счет.
— Маша, я не могу содержать двоих, — твердо сказала Катя. — Зарплата не такая большая.
— Да я временно, — быстро ответила Маша. — Пока работу не найду. Деньги заканчиваются, а новых нет.
Катя помолчала, собираясь с мыслями.
— Я помогу с самым необходимым, — сказала она. — Но только пока ты ищешь работу.
Маша просияла:
— Спасибо, сестричка! Я знала, что ты не бросишь.
Она обняла Катю, и та даже не успела ответить.
— Все верну, как устроюсь, — пообещала Маша.
Катя кивнула, не веря ни слову.
Прошел месяц. Маша перестала ходить на собеседования, говоря, что «все равно не берут». Она сидела дома, смотрела фильмы, листала соцсети. Иногда готовила ужин, но чаще Катя возвращалась в неубранную квартиру с пустым холодильником.
Деньги таяли. Катя экономила, отказывалась от всего лишнего, но их все равно не хватало. Маша не просила прямо, но выразительно вздыхала, глядя на пустую пачку сигарет или жалуясь на изношенную обувь. И Катя каждый раз доставала кошелек.
В тот вечер Катя вернулась с работы вымотанная. Начальник придирался, коллеги держались в стороне. Она мечтала о душе и сне.
Но дома ее ждал сюрприз. Маша сидела на диване с незнакомцем, на столе стояла бутылка вина.
— О, Катя, привет, — Маша улыбнулась. — Это Саша. Саша, это моя сестра, Катя.
Мужчина — высокий, с гладко зачесанными волосами — кивнул, не вставая.
— Приятно, — буркнула Катя.
— Мы тут празднуем, — продолжала Маша. — Саша работу нашел.
— Поздравляю, — Катя посмотрела на него. — Кем?
— Менеджером, — ответил Саша с неприятной ухмылкой.
— Отлично, — Катя повернулась к сестре. — Маша, можно тебя на минутку?
На кухне Катя закрыла дверь и шепотом спросила:
— Кого ты привела?
— Сашу, — удивилась Маша. — Мы недавно познакомились. Хороший парень.
— И ты привела его сюда без спроса? — Катя чувствовала, как закипает.
— Ну и что? — пожала плечами Маша. — Посидим немного, и все.
— Маша, я устала, — Катя старалась говорить спокойно. — Хочу отдохнуть. Может, пойдете куда-нибудь?
Маша поджала губы:
— Куда? Денег нет.
— А у твоего Саши? — спросила Катя.
— Он только устроился, зарплаты еще нет, — ответила Маша. — Катя, не занудствуй. Мы тихо посидим.
Катя вздохнула. Спорить было бесполезно.
— Ладно, — сказала она. — Но только сегодня. И недолго.
Маша улыбнулась:
— Спасибо, ты лучшая.
Она вернулась в комнату, а Катя осталась на кухне. Идти к ним не хотелось, оставаться здесь — глупо. Она решила принять душ и лечь спать.
Когда Катя вышла из ванной, из комнаты доносились смех и музыка. Она сделала себе бутерброд и села за стол. Есть не хотелось, но нужно было чем-то заняться.
В дверь постучали.
— Заходи, — сказала Катя, думая, что это Маша.
Но на пороге появился Саша.
— Извини, что отвлекаю, — сказал он с той же неприятной ухмылкой. — Маша говорила, у вас где-то коньяк завалялся.
Катя нахмурилась:
— Нет у меня коньяка.
— Странно, — Саша прислонился к косяку. — Она была уверена.
— Она ошиблась, — отрезала Катя.
Саша пожал плечами и ушел. Катя услышала, как он что-то говорит Маше, а та смеется. Этот смех раздражал, как скрип стекла.
С того дня Саша стал приходить каждый вечер. Приносил дешевое вино, засиживался допоздна. Иногда оставался ночевать, и Кате приходилось спать на кухне, на стуле, подложив под голову куртку.
Однажды, вернувшись с работы раньше, Катя обнаружила, что пропали деньги, отложенные на ремонт кухни. Двадцать тысяч — не огромная сумма, но для нее значительная.
— Маша, ты не видела деньги из шкафа? — спросила она, уже зная ответ.
Маша, не отрываясь от телефона, покачала головой:
— Нет. А что, пропали?
— Да, — Катя смотрела на сестру, ожидая реакции. — Двадцать тысяч.
— Может, потратила и забыла? — предположила Маша, не поднимая глаз.
— Я не тратила, — Катя чувствовала, как закипает. — Маша, посмотри на меня.
Маша неохотно отложила телефон:
— Ну?
— Ты взяла деньги?
— С чего ты решила? — возмутилась Маша. — Я что, вор?
— Тогда где они? — Катя старалась не сорваться. — В квартире только мы.
— И Саша, — добавила Маша.
— Что? — Катя замерла.
— Ну, Саша иногда заходит, когда тебя нет, — пояснила Маша. — У него же ключ.
— Ключ? — Катя почувствовала, как внутри все леденеет. — Откуда у него ключ?
— Я дала, — пожала плечами Маша. — А что такого? Он мой парень.
Катя закрыла глаза, сдерживая гнев.
— Маша, это моя квартира, — медленно произнесла она. — Ты не можешь раздавать ключи без моего разрешения.
— Да ладно, — отмахнулась Маша. — Подумаешь, ключи. Ты бы все равно не разрешила.
Катя смотрела на сестру и не узнавала ее. Где та девочка, которой она читала сказки перед сном? Перед ней была чужая женщина — наглая, эгоистичная.
— Верни деньги, — сказала Катя. — И чтобы Саша больше здесь не появлялся.
Маша усмехнулась:
— А если не верну? Выгонишь? Сестру?
— Да, — твердо ответила Катя. — Тебя и твоего Сашу.
Маша рассмеялась:
— Не выгонишь. Мама не позволит. Она сказала, ты обязана мне помогать.
— Мама далеко, — отрезала Катя. — Это моя квартира. Я решаю, кто здесь живет.
Она вышла, хлопнув дверью, и бродила по улицам, пытаясь успокоиться. Дело было не только в деньгах — дело было в предательстве. Сестра, которую она пустила в свой дом, обокрала ее и даже не пыталась оправдаться.
Вернувшись, Катя обнаружила записку: «Ушла к Саше. Вернусь завтра».
Катя смяла бумагу и выбросила. Она почувствовала облегчение — наконец-то одна, без сестры, без ее парня, без этого напряжения.
Утром позвонила мать.
— Как дела? — спросила она. — Маша работу нашла?
— Нет, мам, — ответила Катя. — И не ищет.
— Как так? — удивилась мать. — Она же на собеседования ходит.
— Не ходит, — горько усмехнулась Катя. — Сидит дома, смотрит сериалы, таскает сюда какого-то Сашу.
— Какого Сашу? — в голосе матери появилась тревога.
— Ее нового ухажера, — ответила Катя. — И, кстати, она украла у меня двадцать тысяч.
— Не может быть, — ахнула мать. — Маша бы не...
— Взяла, — перебила Катя. — И дала Саше ключи от моей квартиры.
Мать замолчала. Потом тихо сказала:
— Я поговорю с ней.
— Не надо, — отрезала Катя. — Я сама. У нее три дня, чтобы вернуть деньги и съехать.
— Ты выгоняешь сестру? — в голосе матери было потрясение.
— Да, — Катя старалась говорить спокойно. — Потому что она мне не сестра. Сестра бы не обворовала, не лгала бы, не пользовалась мной.
— Но она же в беде, — возразила мать.
— Почему я должна ее спасать? — Катя почувствовала, как слезы текут по щекам. — Где была Маша, когда я болела? Когда я ремонтировала эту квартиру? Когда осталась без работы? Где была ты?
Мать молчала, лишь тяжелое дыхание доносилось из трубки.
— Я всегда была одна, — продолжала Катя. — Сама справлялась, сама решала проблемы. А теперь появляется Маша, и я вдруг должна?
— Она твоя сестра, — упрямо повторила мать.
— У меня нет сестры, — ответила Катя. — И я справлюсь. Как всегда.
Она отключила телефон и села на диван, обхватив голову. Внутри было пусто, но впервые за долгое время — легко.
Маша не вернулась ни на следующий день, ни через два. На третий день Катя обнаружила, что квартира пуста: пропали вещи сестры, ее косметика, даже рамка с фотографией. На столе лежала записка:
«Забрала вещи. Деньги верну, когда смогу. Прости. Маша».
Катя выбросила записку. Она знала, что денег не увидит. Знала, что мать не простит ей этого. Знала, что теперь совсем одна.
Но это не пугало. Напротив, она чувствовала свободу — словно сбросила груз, который несла годами. Груз чужих проблем, чужих ожиданий.
Катя открыла окно. Осенний ветер ворвался в комнату, принося запахи мокрой листвы и дыма. Она глубоко вдохнула и улыбнулась.
Одиночество — не так уж плохо, если это ее выбор.
Телефон зазвонил — мать. Катя секунду колебалась, затем нажала «отклонить». Хватит жить чужой жизнью.
Она достала тетрадь, написала «Мои планы» и задумалась. Впервые она думала только о себе. И это было правильно.