— Вы кто такие? — прошипела я, едва разлепив глаза. На пороге, в семь утра субботы, стояла незнакомая тетка с двумя детьми и тремя гигантскими клетчатыми сумками.
— Я Света, троюродная сестра Игоря. Нас Людмила Павловна отправила, сказала, вы нас ждете.
Меня аж затрясло. Какая Света? Какая сестра? Игорь спал рядом, и я была готова его придушить. Я молча захлопнула дверь прямо перед их носом и заперла замок на два оборота. Телефон на тумбочке тут же заверещал. Свекровь.
Эта история началась полгода назад. Я до сих пор помню, как однажды вечером разревелась над пачкой самых дешевых макарон. «Игорь, я больше не могу! Давай хоть раз закажем пиццу!» — всхлипывала я. Он тогда обнял меня и твердо сказал: «Марин, потерпи. Зато своя квартира будет. Наша крепость».
И вот, наша «крепость». Когда на ремонт почти не осталось денег, родители Игоря всучили нам конверт. «Тут сто пятьдесят тысяч, сынок, на хороший ламинат хватит», — с гордостью заявила свекровь. Мы отказывались, но она настояла. И с этого дня наша жизнь превратилась в ад. Людмила Павловна решила, что эти деньги дают ей право превратить нашу квартиру в филиал гостиницы «Тверь».
— Мариночка, к вам послезавтра дядя Коля приедет, — щебетала она по телефону. — Ему в больницу надо, поживет у вас недельку, ладно?
— Людмила Павловна, у нас одна спальня…
— Ничего, на диване в гостиной поспит! Вы же молодые, потерпите. Мы же вам помогли!
И мы терпели. Дядя Коля храпел так, что стены дрожали. Потом была тетя Валя, которая критиковала мой борщ. Потом двоюродный племянник, которому нужно было «перекантоваться». Все они шли нескончаемым потоком.
"Господи, неужели это никогда не кончится? Собственная квартира превратилась в проходной двор..."
— Игорь, поговори с матерью! — умоляла я мужа. — Я хочу ходить по дому в трусах, а не встречать в коридоре твоего очередного троюродного дедушку!
— Марин, ну ты же знаешь маму, — вздыхал он. — Она всю жизнь считала, что родня мужа ее за человека не считает. А теперь она им всем нос утирает.
— Вы справили? Мы пять лет горбатились! Мои родители нам больше помогли, но они почему-то не устраивают у нас хостел для всей Рязани!
Разговоры не помогали. И вот сегодня, после того как я выставила за дверь эту Свету, чаша терпения переполнилась. Игорь наконец проснулся и взял трубку.
— Мама, ты в своем уме? — рявкнул он. — Какая Света? Почему ты нас не предупредила?
— А что я должна была предупреждать? — визжала свекровь. — Девчонке с детьми негде остановиться! Она твоя родня! Мы вам не чужие люди, мы деньги на ремонт давали! Я на эти деньги право имею попросить за родню!
— Какое право, мама? Какое? Ты нам устроила тут вокзал! Все, хватит!
Игорь сбросил звонок и швырнул телефон на диван.
— Это какой-то кошмар, — выдохнул он.
— Игорь, это не кошмар. Это твоя мать! И это нужно прекратить! — отрезала я, глядя ему в глаза.
Он провел руками по лицу, терзаясь. — Марин, ну это же мать... Она не со зла. Она просто... такая. Может, я еще раз с ней поговорю? По-хорошему?
Я чуть не рассмеялась от злости.
— Какой разговор? По-хорошему?! Она привела чужих людей с детьми в наш дом в семь утра! Она считает, что купила это право за сто пятьдесят тысяч!
Игорь посмотрел на меня, и я увидела, как в его глазах что-то сломалось.
— Черт. Ты права. Ты абсолютно права. Все дело в этих проклятых деньгах. Мы должны их вернуть.
Два дня мы не отвечали на звонки. Я заняла у своей мамы, соврав, что на срочный ремонт машины. В воскресенье мы поехали к родителям Игоря.
— Вот, — Игорь положил на стол пачку купюр. — Ваши сто пятьдесят тысяч. Спасибо за помощь, но мы справимся сами.
— Ах вот как! Это все она! — свекровь ткнула в меня пальцем. — Эта фифа тебя настроила против матери!
— Марина ни при чем. Это мое решение.
Мы ушли под ее гневные крики. Месяц была тишина. Блаженная, звенящая тишина. Я думала, что все закончилось. Какая же я была наивная.
Я вспомнила, как ее сестра на свадьбе шептала: "Людочка у нас теперь столичная штучка, сына как устроила!"
В прошлую субботу раздался звонок в домофон. На пороге стояла сияющая Людмила Павловна и какая-то женщина с хищным взглядом.
— Привет, деточки! Не ждали? А мы в гости! Не разувайся, Ангелиночка, мы на минутку, — пропела свекровь, проскальзывая в квартиру. — Познакомьтесь, это моя подруга, Ангелина. Она у нас лучший дизайнер в Твери! Я ей так расхваливала ваш ремонт, — свекровь говорила нарочито громко, чтобы слышали соседи в приоткрытую дверь напротив. — Говорю, представляешь, дети сами, всё сами! Без нашей помощи-то! Вот она и захотела посмотреть, как выглядит ремонт, когда... ну, бюджет очень ограничен. Для опыта, знаешь ли.
И тут я все поняла. Это была месть. Изощренная, унизительная.
Кровь ударила мне в голову. Но Игорь меня опередил. Он шагнул вперед, мягко, но настойчиво выставляя мать за порог.
— Мама, мы не ждали гостей.
— Игорек, ты что? Мы на пять минуточек!
— Нет. Всего доброго.
Он закрыл дверь прямо перед ее носом. Второй раз за месяц. Мы стояли в коридоре и слушали, как она кричит что-то обидное на лестничной клетке. Потом все стихло.
Теперь она не звонит. Отец Игоря пару раз набрал ему тайком, сказал, что мать считает нас предателями и запретила ему с нами общаться.
И вот я сижу и думаю: мы отвоевали свою крепость, но какой ценой? Рассорились с матерью вдрызг. Может, надо было терпеть? Сглотнуть обиду, пустить эту подругу, потом еще кого-то... Ведь она же мать. Или все-таки свое спокойствие дороже любых родственных уз? Я не знаю, как правильно.