А вы замечали, что время в детстве ощущается не так, как во взрослом возрасте? А то, что иногда оно тянется, иногда застревает, а иногда скачет или летит, живя по своим иррациональным законам? И я замечала.
С точки зрения психоанализа, восприятие времени — это не показания часов и не даты в календаре, а психическое переживание, которое зависит от аффектов, бессознательных процессов и того, как наше «Я» справляется с реальностью. И это не стрела, летящая из прошлого в будущее, а скорее многослойная живая ткань, в которой все события прошлого, настоящего и будущего переплетаются и не существуют отдельно друг от друга. Травма, пережитая в 4 года, и травма, пережитая в 40 лет, могут существовать бок о бок в бессознательном, и одна будет по кругу «заражать» другую своей болью.
В детстве, особенно раннем, мы живём в состоянии, которое можно назвать «временем без времени». Мир для ребенка — это череда ярких, но разрозненных моментов, в котором время ощущается как огромное и бесконечное «сейчас». Еще нет чётких представлений о прошлом и будущем, нет навыка строить длинные причинно-следственные связи . Ребенок живет по принципу удовольствия/неудовольствия, еще не умеет ждать и откладывать, а потому время, которое проходит между желанием и его удовлетворением кажется бесконечным. В детстве время - это медленная река, которая еще не имеет четкого русла. С возрастом мы начинаем жить по принципу реальности: строим планы, вспоминаем прошлое, воспринимаем время более линейно и наша жизненная река обретает свое русло.
Когда наше внутреннее время тянется и теряет гибкость, это связано с состоянием нашей внутренней неподвижности - мы попадаем в ловушку «вечного сейчас». Это происходит, например, если случается травматическое событие такой силы, что психика не может его переработать и интегрировать в линейную историю нашей жизни. Если мы находимся в депрессии, горюем…или нам скучно. Скука, по сути своей, - это пустота в аффективном пространстве: когда у нас нет желания, нет цели, нет интереса к жизни, то нет и энергии для движения. А если нет движения, то и время, словно стоячая вода, перестаёт течь и превращается в болотце.
А порой время летит, и наша жизненная река, наоборот, превращается в «бурный водопад». И это, как правило, связано с нашим движением, внешней активностью или поглощенностью каким-то делом. Это состояние, где наше «Я» сливается с деятельностью, а время становится частью нашего внутреннего процесса. В этот момент мы словно погружаемся в реку и перестаём замечать, что она течёт.
Но порой воды нашей жизненной реки сталкиваются с подводными течениями бессознательного в виде вытесненого прошлого или влечений и «порогами» в виде травм, утрат и неразрешенных конфликтов. Это нарушает ход нашего внутреннего времени, приводит к различным переживаниям и даже психическим расстройствам.
Как бы это не звучало, но все глубокие психические расстройства связаны с проявлением «разорванной темпоральности». Симптомы истерии, например, — это «застывшие в вечности» аффекты. При неврозе навязчивости( ОКР) время не застывает, а «циклится» в бесконечном ритуале. Человек, словно Сизиф, снова и снова выполняет одно и то же действие, пытаясь предотвратить то, что как ему кажется может произойти. При ПТСР время «разрывается», и прошлое «вторгается» в настоящее: травма, словно чёрная дыра, поглощает всё вокруг себя, и психика человека никак не может собрать воедино линейную историю своей жизни. А при психозах время «рассыпается на атомы», происходит утрата связи с реальностью и человек перестаёт отличать прошлое от настоящего, фантазию от происходящего.
Что мы делаем в терапии? Собираем «осколки времени» в единую цельную картину, чтобы река, наконец, смогла течь свободно, из прошлого в будущее, не застревая в порогах и не застывая во льдах. Мы интегрируем травматические события в линейную историю жизни, чтобы прошлое перестало быть «вечным сейчас», а застывшие во времени аффекты и воспоминания обрели, наконец, свой голос и место в истории.
Ольга Караванова
Клинический психолог