С южного тракта, как чумная туча, выползли телеги, паланкины, пестрая толпа в расшитых мантиях. Гул голосов, смех, пьяные песни – бессмертные праздновали свою победу уже по дороге.
Штаун, стоявший на скальном выступе, сжал кулаки:
– Около трех тысяч. Ветер донес запах их спеси... но не всех.
Лихт рядом, его профиль напоминал каменный барельеф:
– Особо умные попрятались по щелям. А эти... – он кивнул на шумящую толпу, – глупцы, опьяненные дешевым бессмертием.
– Может, сейчас? – прошептал Айк, пальцы уже сжимая незримые нити стихий.
– Нет, – Лихт отрезал. – Сначала – приговор. Потом – казнь.
Прибывшие, как саранча, заполонили подножие амфитеатра. Сбрасывали тюки, ставили шатры, громко спорили о местах "на трибунах". Пока они поднимались по узким тропам туда, где 248 стихийных час назад решили ценой жизни спасти Жизнь, Лихт вел беззвучный счет:
– Около четырехсот нет... В пустыне мы перебили тридцать пять. Под замком – семнадцать. Значит... триста пятьдесят спрятались. Играют в прятки с Судом.
Бессмертные заняли "трибуны", теснясь, толкаясь. Их амбиции не помещались в каменной чаше.
Лихт шагнул к краю плато. Его голос, усиленный ветром, рухнул вниз, как обвал:
– Бывшие коллеги! Вы обвиняетесь в нарушении Завета Предков! В попытке перекроить саму плоть человечества! В сговоре с Изгнанным – врагом всего сущего! В убийстве десятков тысяч ради жалкой регенерации! В создании людей-Старших – чудовищ, грозящих разорвать мир! Есть что сказать в оправдание?!
Из толпы вырвался мужчина в мантии, расшитой звездами:
– Я – Ригг, глава кафедры Общей Магии Ордена! Ты...
– Ты – подсудимый! – Лихт перекрыл его, как удар топора. – Орден мертв. Здесь стоят лишь трупы, не знавшие, когда остановиться.
– Много на себя берешь, раб Перешти?! – закричал Ригг, тряся кулаком.
Уголки губ Лихта дрогнули в подобии улыбки:
– Единственное, в чем ты прав... Казнить вас будут именно Перешти. Мы лишь... обменялись целями.
Небеса разверзлись.
Не гром, не молния – тишина. Абсолютная. Потом – над головами бессмертных раздвинулся кусок лазури, как занавес. И в прорехе, в холодном свете иной реальности, возникли Семь Фигур. Безликие. Сияющие. Вечные.
Они подняли руки – не спеша, как дирижеры Апокалипсиса.
С неба хлынул дождь из света. Не слепящие лучи – миллиарды крошечных, холодных шариков, похожих на слезинки богов. Они не взрывались. Они касались.
Человек, задетый шариком – распадался. Не в пепел. В пыль. Молекула за молекулой. Мгновенно. Беззвучно. Там, где секунду назад стоял кричащий маг, оставалось лишь чуть сероватое пятно на камне и парящее в воздухе облачко праха.
Тишина амфитеатра взорвалась воплями ужаса. Но вопли стихали так же быстро, как возникали – заглушаемые шелестящим дождем забвения.
Лихт не смотрел на бойню. Он спустился к своим. К тем, кто держался на ногах.
– Круг, – его голос был хриплым, но твердым. – Не выравниваться. Просто... представьте связь. Катрин... – он протянул руку, – ближе.
Она вписала пальцы в его ладонь. Холодные. Дрожащие. Он наклонился, губы почти коснулись ее уха:
– Держи. Если почувствуешь, что я слабею... делись силой. Дай мне закончить.
Почти триста рук сомкнулись. Живая цепь. Последний контур для Пятого Элемента.
В старом кладбищенском склепе:
Бывший некромант, ныне – нечто большее, водил пальцами над свежей могилой. Земля шевелилась. "Еще один солдат для Повелителя..." Внезапно склеп залил нестерпимый свет. В проеме двери стояла Фигура – сотканная из того же сияния, что и Семь в небе. Она лишь смотрела. Пусто. Без осуждения.
– Отстань! – прохрипел бывший человек, отмахиваясь, как от мухи. Он встал... и услышал Свист. Не от Фигуры. Откуда-то выше небес. Тонкий, как игла, луч пронзил свод, его тело, каменный пол... Он не успел понять. Просто перестал существовать. Его выбросило за край реальности.
В древнем капище:
Другой "Старший" стоял у трескающегося алтаря. В щелях пульсировал мрак.
– Да, мой Повелитель... – шептал он экстазе. – Сил маловато... но скоро... мы соберем больше... вызволим...
Крыша капища исчезла. На него смотрели сверху. Те же безликие сияющие лики. Потом – тот же тонкий Свист Смерти. И... пустота.
Когда свет Пятого Элемента погас, в каменном амфитеатре стихийных стояли лишь восьмеро. Те самые, что начали путь в пустыне. Остальные лежали. Одни – без сознания, лица в пыли. Другие – полусидя, отплевываясь кровавой пеной. Третьи просто спали мертвецким сном, как после битвы с титаном.
Через три часа, когда первые пришли в себя и начали перекличку, выяснилось:
Погибших – 81.
Остальные... были пустой оболочкой. Высушенной. Обессиленной до предела. Но живой.
Лихт стоял, глядя на юг, где рассеивалось облако праха трех тысяч. Рука Катрин все еще сжимала его ладонь. Крепко. Боясь отпустить. Цена победы висела в воздухе тяжелее скал. Но мир... мир был чист.