Пыль столбом поднялась на горизонте. Двое разведчиков Таро мчались во весь опор, их кони едва касались копытами раскаленной земли. Они влетели в лагерь, осадив взмыленных коней прямо перед Лихтом и вождем. Лица гонцов были искажены ужасом и гневом.
– Карагх-таш! – выдохнул один из них на гортанном наречии степи, задыхаясь. – Нашли! Нашли, вождь! Это... это ужас! – Он перевел дух, с трудом перейдя на общепонятный: – Всем нам день пути туда! – Он резко махнул рукой на юго-восток. – Куча... куча мертвых тел! Камень, обтесанный кое-как... весь залит кровью, старой и новой! Залили вчера, не иначе! И костер... костер для еды еще теплится! Они близко! Очень близко!
Вождь Таро, лицо которого стало жестким, как скала, повернулся к Лихту:
– Эх, мудрец, – прошептал он, и в его голосе звучало глубочайшее потрясение. – Я думал... я думал ты преувеличивал. Оказывается... все как ты сказал. Хуже кошмара.
Лихт схватил свой посох, его выцветшие глаза стали холодными, как лед.
– Боюсь, все еще хуже, чем кажется. Поехали. Мы должны это увидеть. Своими глазами.
На месте бойни.
Картина, открывшаяся им, была адской. Небольшое углубление между барханами превратилось в скотобойню. Тела. Их было так много, что песок казался черно-красным. Они лежали в беспорядке, мужчины, женщины, старики, подростки – все обездоленные кочевники с окраин. Катрин, побледневшая, но собранная, быстро двигалась между рядами, ее магическое чутье сканировало ужас.
– Двести девяносто семь... – выдохнула она, подойдя к Лихту. Голос ее дрожал от сдержанной ярости. – Метод... один. Вскрывали вены сначала. Мелкие. Чтобы кровь текла медленно. Потом... – она сглотнула, – ...тыкали ножами. В бедра, в руки. Чтобы не засыпали от потери крови. Держали в муках... минут двадцать. Каждого. Потом... вскрывали сонную артерию. Окончательно. – Она посмотрела на грубо обтесанный камень-жертвенник, покрытый коркой запекшейся крови, черной и свежей, алой. – Ритуал длился... семь дней. Каждый день – новые жертвы.
Лихт кивнул, его лицо было каменной маской. Он подошел к жертвеннику, положил руку на липкую поверхность, ощущая отголоски страшной магии.
– Для этого магам много не надо, – сказал он глухо. – Даже спорить нечего. Иллюзионист один точно. Чтобы скрыть от самих жертв, что творят с другими в этот же момент... чтобы они не видели масштаба, не сходили с ума раньше времени. Один сильный иллюзионист мог держать завесу.
Вождь Таро подошел, его кулаки были сжаты до хруста костяшек.
– Сколько... – он с трудом выговорил, – ...сколько таких проклятых групп, мудрец?!
– Минимум пять, – ответил Лихт, отрывая руку от камня с отвращением. – Чтобы за полгода положить пять тысяч... с ловлей, доставкой, обрядами... да, минимум пять групп. Но... – он посмотрел на бескрайнюю степь, – ...боюсь, жертв больше. Значит, и групп... до десяти могло быть. Больше – не смогли бы. Десять сильных иллюзионистов... их во всем Ордене с гулькин нос. От силы тридцать человек, способных на такое. Десять – предел.
– Вы... вы их всех ловить хотите? – спросил вождь, глядя на восьмерых магов.
– Нет, – твердо сказал Лихт. – Нам нужны свидетели и палачи. Одна группа. Живые. Этого хватит, чтобы предъявить Ордену и остановить всех остальных. Один показательный процесс – и карточный домик рухнет.
– Тогда мы сами будем их искать! – выкрикнул вождь, его глаза горели жаждой мести. – Наша земля! Наша кровь!
– Без нас, – спокойно, но с ледяной уверенностью возразил Лихт, – вы окажетесь легкой жертвой. Эти "жертвователи" – не просто убийцы с ятаганами. Это маги.
– Это еще почему? – вырвалось у вождя, полное неверия.
Вместо ответа Лихт резко махнул рукой в сторону окровавленного жертвенника, размером с крупную лошадь. Каменная глыба, весящая тонны, с глухим гулом сорвалась с места и взмыла в воздух на тридцать метров! Она повисела секунду, заслонив солнце, а затем, по второму плавному жесту Лихта, с оглушительным грохотом рухнула обратно на песок, разлетевшись на несколько огромных осколков. Пыль взметнулась столбом.
Кочевники в ужасе отпрянули, кони шарахнулись. Вождь замер, смотря то на осколки камня, то на Лихта, понимание и страх читались в его широко открытых глазах. Магия... настоящая магия. Не шарлатанство.
– Куда... – спросил Лихт, его голос звучал громко в наступившей тишине, – ...они могли отсюда пойти? Где вода? Где отдых?
Вождь, все еще под впечатлением, машинально махнул рукой на юг:
– Тут... один путь после такого дела. В оазис "Белой Пальмы". Они же не морили жаждой... других. Тех, кого везут дальше. Вода... – он ткнул пальцем, – ...только там. Полдня пути хорошим галопом.
Штаун, стоявший чуть в стороне, закрыл глаза на мгновение, его пальцы слегка шевелились, будто ловя невидимые потоки. Он открыл глаза и кивнул Лихту и вождю, его взгляд был уверенным:
– Да. Вода там. Воздух несет ее запах. И... следы. Много следов. Они там.
Лихт окинул взглядом своих магов – Катрин, готовую к бою, Айка, чье лицо было суровым, Нира, от которого исходил почти осязаемый жар ярости, Штауна, Карста, Рола и немого мага. Потом он посмотрел на кочевников, чья ярость теперь смешалась с уважением и готовностью следовать за этими невероятными людьми.
– К оазису, – приказал Лихт, его голос не терпел возражений. – Галопом. Мы настигнем их до заката. Готовьтесь к бою. Живых – для суда. Сопротивляющихся – без пощады. За кровь!
Копыта взбили песок. Охота вступила в решающую фазу. Тень справедливости и гнева неслась по степи, направляясь к Оазису Белой Пальмы, где палачи, не ведая о погоне, готовили новый кошмар.