Важная дата

Первого дня Девятого месяца Первого года Кэйо (1865), 160 лет назад скончался командир 4-го отряда Шинсенгуми Мацубара Чуджи.
Говорили, что он был самым добрым человеком в Шинсенгуми, и даже когда Яманами, который тоже никогда злился, пришел в ярость, Мацубара успокаивал его.
Будучи таким добрым человеком, он создал один из прецедентов в Шинсенгуми и причинил страдания товарищам.

Происхождение Мацубары остаётся под вопросом: сам он заявлял, что родом из области Харима, в то время как его сослуживец Нагакура считал, что тот из Осаки. Скончался в Киото, в районе Мибу.
Из-за привычки брить голову возникло предположение, что он мог быть буддийским монахом. Чтобы прикрыть голову, он носил белую повязку. Современники описывали его как человека шумного, но добродушного, за что он получил прозвище «Има Бэнкэй» (что можно перевести как «Бэнкэй наших дней» — отсылка к легендарному воину-монаху, известному своей силой).
По словам самого Мацубары, его отцом был некий Оно из клана области Харима. Чуджи был вторым сыном в семье.
Владел стилем фехтования и джиу-джитсу школы Сэкигучи-рю, а также сражался нагинатой. Его мечом был клинок под названием «Кащю Сумифуджи Шима Томошигэ».
До прихода в Шинсенгуми Мацубара содержал в Осаке собственное доджё, где преподавал джиу-джитсу.

Мацубара присоединился к отряду около 1863 года и был командиром Четвертого вплоть до смерти. Некоторые источники утверждают, что если бы Чуджи не умер, то его понизили бы - такие намерения, похоже, у руководства были.
Есть рассказ о том, как 30 сентября (18 августа л.к.) 1863 года, в день, когда клан Чошу был изгнан из столицы, пока отряд продвигался к дворцу, Яманами Кейске все сокрушался, что ему не дали доспехи, но при этом поставили с краю. Мацубара утешал его: «Не волнуйтесь, Яманами-сенсей. Я защищу вас своим толстым животом».
Мацубара преподавал в Шинсенгуми джиу-джицу.
Во время инцидента в Икеда-я был в отряде Хиджикаты.

Единственный яркий факт в биографии Мацубары - его любовная история, которая послужила причиной конфликта с Кондо и Хиджикатой.
Официальная версия гласит, что однажды ночью летом 1865 года Мацубара возвращался из Гиона в очень нехорошем состоянии (между «нетрезвый» и «гиперагрессивный»). Он встретил какого-то самурая из хана Кии (некоторые источники утверждают, что его фамилия была Анзаи или Андо) и затеял ссору. Дело кончилось поединком и гибелью этого самурая.
Как всегда, вид трупа способствовал протрезвлению. Мацубара почувствовал себя виноватым и, узнав адрес убитого, отнес его тело семье. Оказалось, что самурай имел жену и больного ребенка, а вдобавок был очень беден (их дом стоял в трущобах Мибу). Совесть замучила Мацубару окончательно, и он не набрался смелости признаться в убийстве, а сказал, что нашел тело на улице. Он посчитал, что единственно верным решением в такой ситуации будет заботиться о семье убитого, насколько это будет возможно, и в конце-концов, полюбил вдову. Та ответила взаимностью. Мацубара стал проводить с ней много времени в ущерб службе. Когда эта новость дошла до Хиджикаты, он был очень недоволен поведением Мацубары и высказал ему все мысли в частном разговоре. Хиджиката обвинил Мацубару в «отхождении от пути самурая» и в качестве аргумента привел факты, что ходят слухи, будто Мацубара специально убил того самурая, чтобы заполучить его жену. Оправдания Мацубары, что это не так, привели к тому, что Мацубаре было приказано прекратить эти отношения, иначе он будет разжалован из командиров отряда. Есть версия, что не в силах отказаться от любимой женщины и пережить позор понижения в должности, Мацубара и его возлюбленная совершили «двойное самоубийство из-за любви» - шинджю (джоши). Эта романтичная в самурайском понимании история стала широко известна как «двойное самоубийство в Мибу». Однако, официальная версия такова, что после обвинений, понижения в должности и приказа прекратить отношения Чуджи попытался сделать сеппуку, но неудачно. Его спас Шинохара Тайношин, его друг. Вскоре Мацубара, однако, все равно умер, от заражения раны от сеппуку. Ходили слухи, что его возлюбленная тоже покончила с собой, но, по всей видимости, они лишены основания.