— Мама, сколько можно уже?! Ты же прекрасно знаешь, что я не могу приехать каждые выходные! У меня работа! У меня своя семья! — голос Ольги судорожно дрожал от раздражения, когда она говорила по телефону, она уже не могла держать себя в руках. На другом конце провода раздавались слабые, прерывистые всхлипы.
— Яна, — едва слышно прошептала Анна Сергеевна, мать Ольги. — Я умираю. Мне нужна твоя помощь. А ты… ты забыла свою мать.
— Я не забыла! — Ольга крепче сжала телефон. — Я каждый месяц присылаю тебе деньги, я наняла тебе сиделку, Зинаиду Петровну. Что ещё я могу сделать? Я же не могу бросить всё и переехать к тебе в Рязань!
— Значит, сиделка тебе дороже родной матери, — голос Анны Сергеевны стал холодным, как лёд. — Что ж, хорошо. Запомни мои слова, Яна. Ты ещё пожалеешь.
Ольга бросила трубку. Сердце колотилось от злости и отчаяния. Это было их привычное прощание. Уже много лет их отношения были натянуты, словно струна, готовая порваться в любой момент. Анна Сергеевна, женщина властная и эгоцентричная, всегда требовала от дочери полного подчинения. Ольга же, повзрослев, стремилась к независимости, что мать воспринимала как личное оскорбление.
Анна Сергеевна жила в просторной двухкомнатной квартире в центре Рязани, которую она получила ещё в советское время. Это была её гордость и её единственное, по её мнению, настоящее достояние. Ольга, её единственная дочь, после окончания института уехала в Москву, строить свою карьеру. Она редко приезжала, ссылаясь на занятость. Анна Сергеевна же считала, что дочь обязана жить рядом с ней и посвятить ей свою жизнь.
Здоровье Анны Сергеевны ухудшалось. В последние годы она была прикована к постели, нуждалась в постоянном уходе. Ольга, как и обещала, нашла хорошую сиделку — Зинаиду Петровну. Женщину лет пятидесяти, добрую, заботливую, с ангельским терпением. Зинаида Петровна жила вместе с Анной Сергеевной, ухаживала за ней круглосуточно, терпела её капризы и бесконечные жалобы.
Анна Сергеевна постоянно жаловалась Зинаиде Петровне на дочь.
— Моя Яна, — вздыхала она, — совсем забыла меня. Я её вырастила, а она даже не звонит.
Зинаида Петровна слушала молча, кивала, гладила Анну Сергеевну по руке. Она понимала, что это просто старческая обида, но не вмешивалась.
На самом деле, Ольга звонила матери раз в неделю, присылала деньги, оплачивала сиделку и все необходимые лекарства. Но Анне Сергеевне этого было мало. Она хотела, чтобы дочь была рядом с ней, жертвовала всем, чтобы быть её тенью. Но Ольга уже давно выбрала свою жизнь.
Однажды, во время очередного звонка, Анна Сергеевна сказала:
— Яна, я решила. Я перепишу завещание.
Ольга напряглась. Она знала, что мать может быть очень мстительной.
— Мама, о чём ты говоришь? Ты плохо себя чувствуешь?
— Я чувствую себя прекрасно, — голос матери был неожиданно бодрым. — Я перепишу завещание на Зинаиду Петровну. Она заботится обо мне, а не ты.
Ольга рассмеялась.
— Мама, это глупости! Куда Зинаида Петровна пойдёт? Она же не имеет никакого отношения к нашей семье!
— А ты имеешь? — голос Анны Сергеевны стал ледяным. — Ты меня бросила, Яна. А Зинаида Петровна — нет. Она мне как дочь.
Ольга не приняла эти слова всерьез. Она подумала, что мать просто хочет её напугать, чтобы она чаще приезжала.
— Делай, что хочешь, мама, — сказала она и положила трубку.
Через два месяца Анна Сергеевна умерла.
Ольга приехала в Рязань на похороны. Она чувствовала себя опустошенной. Несмотря на все обиды, это была её мать. Она плакала, стоя у гроба, чувствуя вину за то, что так мало была рядом.
После похорон нотариус зачитал завещание. В небольшой комнате собрались Ольга, её муж Сергей, несколько дальних родственников, и Зинаида Петровна, которая сидела в сторонке, скромно потупив взгляд.
— Согласно завещанию Анны Сергеевны Ивановой, — начал нотариус, — всё её имущество, включая квартиру по адресу улица Ленина, дом 15, квартира 47, завещается гражданке Зинаиде Петровне Смирновой.
В комнате повисла оглушительная тишина. Ольга почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног.
— Что?! — выкрикнула она. — Это какая-то ошибка! Не может быть!
Нотариус поднял руку.
— Завещание составлено надлежащим образом, подпись Анны Сергеевны заверена. Свидетели присутствовали.
Ольга посмотрела на Зинаиду Петровну. Та подняла на неё свои добрые, но сейчас немного виноватые глаза.
— Ольга... — прошептала Зинаида Петровна. — Анна Сергеевна очень сильно обижалась на вас. Она говорила, что вы её бросили.
— Но это моя квартира! — закричала Ольга. — Это квартира моих родителей!
Сергей взял её за руку.
— Оля, успокойся.
Но Ольга не могла успокоиться. Её мать, её родная мать, отомстила ей самым жестоким образом. Она лишила её всего, что считала своим по праву. Из мести. Из-за обиды.
Ольга подала в суд. Она пыталась доказать, что мать была невменяема, что Зинаида Петровна воспользовалась её состоянием. Но ничего не вышло. Документы были оформлены безупречно. Свидетели подтвердили, что Анна Сергеевна была в здравом уме и твердой памяти.
Квартира отошла Зинаиде Петровне.
Ольга вернулась в Москву. Она потеряла не только квартиру, но и последнюю надежду на примирение с матерью. Месть Анны Сергеевны была совершенной. Она забрала у дочери не просто жилье, а символ их связи, их общего прошлого. Ольга была опустошена. Она так и не смогла простить мать за этот удар, нанесенный уже из могилы. И каждый раз, проезжая мимо Рязани, она чувствовала укол боли, вспоминая ту самую квартиру, которая стала орудием мести.
Наследство бывает разным – не только материальным, но и эмоциональным. Стоило ли это того? Какую сторону вы заняли бы в этой ситуации? 🤔