Монреаль, Канада. Октябрь.
Дом «Золотые клёны»
За окном буйствовала канадская осень. Клёны, давшие имя дому престарелых, полыхали алым и золотом, будто охваченные тихим, холодным пожаром. Солнце — низкое и бледное — пробивалось сквозь кружево огненных листьев, отбрасывая на пол комнаты движущиеся тени-призраки. Воздух был чистым, колючим от морозца, пахнущим прелой листвой и далёким дымком каминов.
Лидия Семёнова сидела у большого окна, и её старческие пальцы, шершавые, как кора, бессознательно теребили краешек грубого платка на коленях. Глаза, затянутые дымкой времени, медленно скользили по стене — этой немой летописи её пути.
Сначала они остановились на пожелтевшем прямоугольнике. Там, за стеклом, застыла она сама — молодая, но уже с глазами, полными печали от пережитого, — рядом с высоким мужчиной в очках (Майкл... милый, наивный Майкл из Британского Геологического). За их спинами — Воробьёвы горы в Москве, ещё девственные, не изуродованные будущим бетоном. Уголки губ Лидии дрогнули в мимолётной, почти призрачной улыбке былой нежности. Пальцы чуть сильнее сжали платок.
Взгляд поплыл правее — к яркому пятну цветного снимка. Тот же Майкл, та же она, но лица освещены другим солнцем — нью-йоркским. А между ними, крепко сжимая их руки, — Кира, семи лет, в огромных бантах, смеющаяся до заливистых слёз у подножия Статуи Свободы. На щеке Лидии, по старческой, иссохшей коже, покатилась единственная солёная слеза. Не горя — сладостно-горькой ностальгии по тому времени, когда мир снова казался огромным и безопасным.
Невольно вспомнился ещё один человек. Его не было на этих фотографиях, но, если бы не он, не было бы и их. Ни фотографий. Ни Киры. Ни самой Лидии. Она видела его всего лишь два раза в жизни: первый – в Карпатах, в заброшенном селе, второй раз – на границе, когда навсегда прощалась с Родиной. Ведь именно он, по непонятной для нее до сих пор причине, помог ей с Майклом сбежать из Советов. Её никогда бы не выпустили… Но к своему огромному стыду, Лидия не помнила его лица. Ни чёрточки. Только размытое пятно… Всё, что врезалось в память и осталось навсегда – это только его черное пальто.
Слеза замерла, не достигнув подбородка. Глаза нашли следующий кадр — потрёпанный, с надломленным уголком. Кира-подросток, уже с тенью материнской зрелости в глазах, рядом с улыбающимся Жан-Люком, архитектором, её зятем. А в его руках — крошечный свёрточек, Эмили, только что принесённая из роддома. (1987... какое счастье, какая надежда!). Лицо Лидии исказилось. Тень легла на него — глубокая и знакомая. Семнадцать лет... Грузовик на Мон-Руаяле... Тихий стон вырвался из груди, и пальцы вцепились в платок так, что побелели суставы. Боль была всё такой же острой, как в тот звонящий от ужаса телефонный звонок.
Но тут же, словно спасательный круг, взгляд нашёл последнюю фотографию — в серебристой рамке. Эмили. Улыбка — ослепительная, победная, как само солнце. Безупречная синяя форма стюардессы подчёркивала стройность.
— Ты — мой якорь, малышка... — прошептали беззвучно губы Лидии, и тень отступила, сменившись тёплой, дрожащей улыбкой облегчения и гордости. Эмили. Всё, что осталось. Всё, ради чего стоит дышать.
На коленях у Лидии, поверх шерстяного пледа, лежал чужой в этом семейном альбоме предмет — выцветший носовой платок из грубой саржевой ткани. В углу — едва видимая, выгоревшая красная звёздочка. Её пальцы, покрытые «картой прожитых лет», сжимали его с привычной силой, словно пытаясь удержать ускользающую реальность.
На стене тихо бубнил телевизор:
«...Project Heimr achieves critical phase! Quantum-entangled geothermal extraction promises limitless energy!»
На экране — ледяные просторы Исландии, стальные трубы, вгрызающиеся в ледник, знакомые до дрожи глаза учёных, светящиеся фанатичной надеждой...
Лидия остолбенела. Алый свет клёнов стал багровым заревом Криокамеры. Улыбка Эмили на фото исказилась в чужую гримасу Деклина. Гул самолёта за окном слился с рокотом распадающейся реальности в объекте Θ.
Она вскочила, впиваясь ногтями в платок. Глаза, мутные от возраста, вспыхнули первобытным ужасом зверя, видящего приближение старого врага.
— Нет... — хрип вырвался из груди.
Она шагнула к фото Эмили, тыча тростью в экран:
— Видишь?! Они снова лезут в ту же могилу! Деклин... Петренко... Рана!
Имя Петренко прозвучало, как ножевой удар.
— Оно вырвется... — голос сорвался, полный леденящего страха за внучку, чьи самолёты могут рухнуть в искажённое небо.
Дверь открылась. Вошла сиделка Луиза — жизнерадостная франкоканадка в фартуке с кленовым листом.
— Madame Anderson? Du calme!» — её голос звенел профессиональной бодростью. Она не видела теней 1958 года. Видела лишь взволнованную старушку.
—C’est fantastique, non? — Луиза ткнула пультом в телевизор. — Enfin de l’énergie propre! Pour la planète d’Émilie!
(Это же фантастика, нет? Наконец-то чистая энергия! Для планеты Эмили!)
Она мягко, но неумолимо увела Лидию от фотографий, усаживая в кресло.
— Là, on respire. Un thé au miel? (Вот, дышите глубже. Чай с мёдом?)
Лидия покорилась. Фото Эмили в форме смотрело на неё со стены — символ хрупкого будущего.
Сиделка, напевая что-то под нос, вышла. Лидия Семёнова сидела неподвижно. В руке, спрятанной в складках халата, она всё ещё судорожно сжимала выцветший платок с красной звездой. Её взгляд был устремлён вдаль — за окно, за буйство клёнов, к холодной синеве реки на горизонте.
И ей чудилось — или это не чудилось? — слабое, зловещее, до боли знакомое мерцание в небе над водой. Не отражение солнца. Не северное сияние. Искажение. Тихое. Неуловимое. Эхо Раны. То самое, что висело над Долиной Довгой в 1958-м. Оно было здесь. Не в Исландии.
Здесь.
Над спокойной Канадой. Над её последним пристанищем.
Тишина в комнате стала абсолютной, гнетущей. На экране телевизора сияющий учёный что-то говорил о «будущем без границ». Лидия Семёнова не слышала. Она видела только мерцание в отражении окна, смешивающееся с алым пожаром клёнов. И знала с ледяной ясностью: Дверь открыта. И на этот раз закрыть её будет некому.
Финал.
Тишина.
Но теперь она звенела предчувствием глобального кошмара.
Конец!
#ПроектТета #Хаономосфера #АлексДипси #РанаХаоса #НаучныйХоррор #Фантастика #триллер #космическийхоррор #литература
#авторскийпроект #книги #чтение #НФ #РоссийскиеАвторы #Дзен
#НовоеНаДзене
Эта книга уже вышла в свет!
Буду очень рад Вашим отзывам!