Света стояла у банкомата и смотрела на экран, где мерцали цифры. Еще две тысячи. Всего две тысячи к тем семнадцати, что уже лежали на отдельном счету. Карточку она прятала в кошельке за водительскими правами — муж никогда туда не заглядывал.
Девятнадцать тысяч. Смешная сумма для побега. Но начало положено.
— Мам, а почему ты так долго? — Дашка дергала ее за рукав, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.
— Сейчас, солнышко, — Света быстро забрала карту и чек. Чек скомкала и сунула в карман джинсов. Дома сожжет в мойке, как всегда.
Они шли по торговому центру, и Дашка что-то болтала про одноклассников, а Света кивала и улыбалась, но мысли были совсем о другом. О том, как вчера Андрей спросил, куда делись деньги с карты. «На продукты же», — ответила она. И он поверил. Как всегда поверил.
Дома пахло жареной картошкой. Андрей сидел за компьютером в спальне — работал, как говорил. Хотя Света уже знала, что он там не только работает. В последние месяцы что-то изменилось. Стал скрытным. Телефон теперь всегда экраном вниз кладет. Пароль поменял. И эти его задержки на работе...
— Пап, мы пришли! — Дашка ворвалась в спальню.
— Привет, красавицы, — Андрей обернулся, и на лице его появилась та самая улыбка. Та, которую он научился включать, как лампочку. — Что купили?
Света показала пакеты. Йогурты, хлеб, молоко. Обычный набор. Ничего лишнего — она давно отучилась покупать что-то для себя. Каждая копейка теперь на счету. Буквально.
За ужином Андрей рассказывал про работу. Новый проект, командировка на следующей неделе. Три дня в Екатеринбурге. Света молча резала котлету и думала: три дня — это еще шесть тысяч. Она уже высчитала, сколько может откладывать без подозрений.
— А ты как дела? — спросил он между делом.
— Нормально. В школе родительское собрание завтра.
— Ага.
Он уже не слушал. Уткнулся в телефон. Света видела его отражение в темном окне — он улыбался чему-то на экране. Не той дежурной улыбкой, что включал для семьи. По-настоящему.
Когда Дашка ушла делать уроки, а Андрей включил телевизор, Света сидела на кухне и пила чай. В руках дрожала чашка. Не от холода — от страха. От этого липкого, тошнотворного страха, который поселился в животе три месяца назад и теперь не отпускал.
Она подслушивала его телефонные разговоры. Проверяла карманы. Даже завела аккаунт в соцсетях, чтобы следить за ним. Какая же она стала жалкой. Но остановиться не могла.
Позавчера нашла в его куртке чек из ресторана. Ужин на двоих. В то самое время, когда он был на «совещании». И сумма... Черт, за такие деньги они всей семьей в отпуск могли поехать.
— Надо лекарство Дашке купить, — сказала она, когда он прошел мимо кухни.
— Какое лекарство?
— От горла. Она жалуется.
— А... ну купи.
Он даже не спросил, сколько стоит. Раньше каждую покупку обсуждали. А теперь ему все равно. У него теперь другие траты.
Света допила чай и пошла мыть посуду. В окне отражалась обычная женщина сорока двух лет. Немного усталая, немного потерянная. В стареньких джинсах и домашней кофте с затяжкой на рукаве. Когда это она стала такой серой?
Андрей появился в дверях кухни.
— Я завтра рано уеду. До семи нужно быть в офисе.
— Понятно.
— Ты не заболела? Голос какой-то...
Света обернулась. Он стоял и смотрел на нее с легкой озабоченностью. Почти как раньше. Почти искренне.
— Устала просто.
— Понимаю. У тебя сложный период сейчас.
Сложный период. Как будто у нее климакс, а не у него роман.
— Да нет, все хорошо.
Он постоял еще немного, а потом ушел. Света услышала, как он разговаривает по телефону в спальне. Тихо, осторожно. Она не стала подслушивать. Зачем? Она и так все знала.
Двадцать лет вместе. Дашка, квартира, кредит за машину. Общие друзья, родители, планы на лето. И вот теперь она стоит и думает о том, как сбежать. Как женщина, которая никогда не работала на хорошо оплачиваемой работе, которая последние десять лет была просто мамой и женой, может начать жизнь заново?
Страшно. До дрожи в коленках страшно.
А если она ошибается? Если никакого романа нет, а просто... работа, усталость, кризис среднего возраста? Тогда она разрушит семью своими подозрениями.
Но телефон экраном вниз. Чек из ресторана. Эти взгляды в зеркало, когда он думает, что она не видит. Новый парфюм, который он купил «просто так». Командировки, которых раньше не было.
Нет. Она не ошибается.
Света вытерла руки полотенцем и тихо прошла в комнату к Дашке.
— Уроки сделала?
— Почти. Мам, а почему папа такой странный стал?
Сердце екнуло.
— В каком смысле?
— Ну... он как будто не здесь. Даже когда рядом сидит.
Умная девочка. Слишком умная для своих четырнадцати.
— У него работы много. Взрослые иногда задумываются о делах.
— А ты тоже задумываешься?
Света присела на край кровати.
— Иногда.
— О чем?
О том, что мы будем делать, когда папа уйдет. О том, хватит ли мне денег снимать квартиру. О том, найду ли я работу в сорок два года. О том, как тебе объяснить, что семьи больше нет.
— О разном, солнышко.
Дашка кивнула и снова уткнулась в учебник. А Света еще немного посидела рядом, слушая, как в соседней комнате Андрей тихо смеется, разговаривая с кем-то по телефону.
Завтра еще тысячу отложит. Послезавтра еще. А там видно будет. Может, он сам все расскажет. А может, она найдет в себе силы спросить.
Но деньги копить не перестанет. Это теперь единственное, что дает ей ощущение контроля над ситуацией. Крошечный кусочек независимости в мире, который рушится на глазах.
Двадцать тысяч. Потом тридцать. Потом... сколько нужно для новой жизни?
Она не знала. Но узнает.