Знаете, бывает такое чувство — вроде всё обыденно, но внутри что-то зудит, будто предупреждает: "Не ходи туда" . А потом ты всё равно идёшь, потому что любопытство сильнее страха. Вот именно так и началась история, которую я хочу вам рассказать.
— Слушай, а ты когда-нибудь видел эту афишу? — спросил Димка, хлопнув ладонью по облезлой стене.
На кирпичах, среди ржавых гвоздей и старых объявлений о продаже гаражей, висел огромный лист бумаги. Жёлтый, потрёпанный, с жирными буквами:
"Кукольное представление. Только сегодня. Вход свободный" .
— Да ну, бред какой-то, — фыркнула Лена.
— Тут лет десять ничего не было. Здание-то заброшено.
Я посмотрел на здание. Старый театр, ещё советской постройки. Высокие колонны, тёмные окна, будто пустые глазницы. Казалось, что он сам смотрит на нас и ждёт.
— Может, прикол местных? — сказал я, хотя внутри у меня уже холодком тянуло.
— Или квест какой-то, — оживился Димка.
— Ну давай глянем!
Марина, самая тихая из нас, только поёжилась и пробормотала:
— Мне не нравится… очень уж жутко.
— Да ладно тебе, — перебил её Димка.
— Чего бояться? Это всего лишь куклы!
Ну и... мы вошли. Дверь удивительно легко поддалась, будто её недавно смазывали. Внутри пахло пылью и сыростью, но при этом… было странно чисто.
Фойе встретило нас мёртвой тишиной. Пыльные люстры висели под потолком, ковёр на полу хоть и выцвел, но был целым.
— Ну и кто тут говорил про заброшку? — ухмыльнулся Димка.
Мы прошли в зал. Там стояли ряды кресел, обитых бархатом. На сцене висел тяжёлый бордовый занавес. И — вот что было самым странным — несколько ламп светили ярко, как будто электричество работает.
— Ребята, это ненормально, — сказала Марина.
— Здесь ведь света давно нет.
Я уже хотел поддержать её, как вдруг занавес дрогнул и медленно разошёлся в стороны.
Мы замерли.
На сцене стояли куклы. Десятка два, неменьше. Разные — от маленьких марионеток до почти человеческого роста. У всех были лица — резные, расписанные, но слишком живые.
Потом музыка заиграла сама собой. Скрипки, тихие, чуть фальшивые, будто играют прямо в наших головах.
— Офигеть, — прошептал Димка.
— Смотрите, они движутся!
Куклы действительно ожили. Они шли, кланялись, махали ручками. Казалось, что кто-то дёргает за нитки сверху, но никаких нитей не было.
— Наверное, скрытые механизмы, — пробормотала Лена, хотя голос у неё дрожал.
Первая сцена была безобидной: куклы плясали, изображая ярмарку. Но вскоре всё изменилось...
— Смотри! — ткнула Лена локтем мне в бок.
— Эта кукла… она похожа на Маринку.
Я всмотрелся. И действительно. Лицо куклы — большие глаза, тёмные волосы, даже родинка у губы.
Марина побледнела и сделала шаг назад:
— Это не смешно…
И вдруг, кукла на сцене в этот момент подняла руку и… показала прямо на нас.
Тут же музыка сменилась. Она стала глухой, тревожной. Танец кукол превратился в нечто дикое, судорожное.
Они начали разыгрывать сцены — но это уже были не ярмарочные радости, а настоящие кошмары. Один деревянный человечек размахивал топором, другой падал и из него текла алая краска. Но краска выглядела слишком настоящей.
— Всё, хватит, — сказала Марина.
— Я ухожу!
И она рванулась к выходу… но дверь оказалась закрытой.
Тогда мы вернулись в зал. А там — пусто. Все кресла позади нас исчезли. Остались только мы и сцена.
Куклы вдруг замерли и в зале раздался тихий шёпот:
— Ваш выход…
Мы переглянулись.
— Что за… — начал Димка, но не успел договорить.
Одна из кукол, та самая, похожая на Марину, спрыгнула со сцены. Её маленькие ножки глухо цокнули по полу. И она пошла к нам.
Марина закричала. А мы.... Мы стояли молча, как вкопанные и не могли поверить во всё происходящее.
А куклы одна за другой спрыгивали вниз. Их лица оставались неподвижными, но глаза… глаза двигались. Они смотрели на нас, они хватали нас.
Мы пытались отбиваться, но они были сильнее, чем казались. Тонкие деревянные пальцы вцеплялись в руки, в одежду.
— Отпусти! — орал Димка, замахиваясь кулаком. Он сшиб одну куклу, но та тут же поднялась и снова вцепилась в него.
Потом я увидел, как Марину затянули на сцену. Её кукольный двойник схватил её за волосы и тащил, не обращая внимания на её крики.
— Помогите! — вопила она.
Мы рванулись к ней, но тут из-за кулис вышла огромная кукла — почти двухметровая. В руках у неё были нити. Она подняла их, и… мои ноги подкосились сами собой. Я рухнул, будто кто-то дёрнул за невидимую верёвку.
— Ваш выход… — снова прозвучал тот жуткий голос.
Я успел увидеть, как Марину поставили на сцену. Она дёргалась, кричала, но потом вдруг застыла. Её глаза стекленели. Тело обмякло… а потом резко выпрямилось.
И вот она уже стояла рядом с той куклой, что была её копией. Только теперь это была *она*. Деревянное лицо, чужие движения.
Лена закричала. Димка рванулся к выходу, но дверь растворилась в стене — её просто не стало.
И тут я понял... выхода нет. Театр не отпускает.
Не помню, как меня затащили на сцену. Всё было словно во сне. Шёпот, музыка, смех, лицо Лены, которое стало восковой маской, руки Димки — деревянными.
И вот я стоял среди них. Дёрнулся раз, другой — но тело уже не слушалось.
А сейчас передо мной уже сидят зрители. Новые. Я вижу их — обычные люди, случайные прохожие. Они сидят, смотрят на сцену, и не понимают, что происходит.
А я… я улыбаюсь. Моё кукольное лицо трескается в углах, но улыбка остаётся.
А потом...потом снова звучит шёпот:
— Ваш выход…
Так что если вдруг увидите старую афишу без даты, с надписью "Кукольное представление" — бегите. Не смейтесь, не проверяйте, не заглядывайте внутрь.
Потому что театр ждёт. И места в зале всегда найдутся.