Юлия Самойлова вошла в историю не только как петербургская аристократка и блистательная хозяйка салона, но и как одно из центральных лиц в художественном мире Карла Брюллова. В её образах — целая глава русской живописи XIX века.
Брюллов писал её не раз, и каждый портрет становился своего рода диалогом между художником и моделью. Отношения Самойловой и Брюллова сложно назвать однозначно романтическими — скорее, это союз художника и музы, где взаимное восхищение стало источником творчества. Для Брюллова она была и покровительницей, и воплощением «новой женщины»: свободной, смелой, готовой бросить вызов условностям.
В Милане и Риме Самойлова открывала Брюллову двери в аристократические салоны, где обсуждали археологические открытия, античность и новейшие идеи романтизма. Именно там художник впервые соприкоснулся с живой атмосферой, которая питала замысел помпейской драмы.
Образ самой Самойловой, её независимость, эксцентричность и жажда свободы вдохновляли Брюллова на смелый разрыв с академической схемой. Его картина стала не столько «историческим событием», сколько художественным манифестом о судьбах человека и цивилизации.
Рождённая в богатой семье, воспитанная в традициях имперской знати, она сознательно нарушала канон: не спешила выйти замуж, вела самостоятельную жизнь, окружала себя артистами, музыкантами и живописцами. В этом — вызов обществу, где женщине обычно отводили роль «украшения дома». Юлия Павловна, 25 января 1825 года, связала свою судьбу браком с графом Николаем Самойловым, флигель-адъютантом императора и её троюродным дядей. Молодой граф был настоящей жемчужиной петербургского света: красавец, богатый и остроумный, он казался образцом идеального жениха. Но союз оказался недолгим — уже в 1827 году супруги расстались по взаимному согласию. Самойлов вернул приданое, сохранив с Юлией дружеские отношения, а современники не без любопытства отмечали, что инициатором разрыва была сама Юлия Павловна, женщина независимая и свободолюбивая, чья воля не укладывалась в строгие рамки придворной жизни.
Её страстью стала Италия. Самойлова жила то в Милане, то в Риме, где её салоны были полны поэтов и художников. Именно там она взяла под опеку двух девочек — Джованнину и Амацилию Пачини, сделав их частью своей судьбы и частью мифа, запечатлённого Брюлловым на полотнах.
Она отказалась от «выгодного» брака, предпочтя жизнь самостоятельной женщины. Богатая графиня вела дела сама, распоряжалась состоянием и путешествовала без опеки мужчины.
Парадокс финала.
Юлия Самойлова рано потеряла состояние. Выйдя замуж за молодого итальянского тенора, она потеряла российское подданство и свое состояние с имением. Последние годы Самойлова провела в относительной бедности за границей. Её вспоминали не как «разорившуюся светскую даму», а как женщину с сильным характером, которая до конца оставалась верна себе. Она была одной из самых ярких муз XIX века — женщина, благодаря которой Карл Брюллов обрел не только поддержку, но и масштаб.