Помню тот сентябрьский день как сейчас. Мама проснулась в половине пятого утра, хотя будильник был заведен на шесть. Она всегда так делала в важные дни — просыпалась раньше от волнения. А день предстоял действительно важный: в универмаге на Советской должны были привезти болгарские сапожки. Те самые, о которых все подруги мамы говорили уже несколько месяцев.
— Танечка, вставай, — тихонько потрясла она меня за плечо. — Сегодня пойдем в магазин, может, повезет.
Я открыла глаза и увидела, что мама уже одета. На ней был лучший костюм — серый, который она берегла для особых случаев, и белая блузка с воротничком-стойкой. Волосы аккуратно уложены, на губах едва заметная помада. Мама всегда говорила: в магазин надо идти красивой, чтобы продавцы обратили внимание.
— Мам, а сколько времени? — спросила я, потирая глаза.
— Пять утра. Но нам надо торопиться, мало ли сколько народу уже там стоит.
Я быстро оделась в школьную форму — коричневое платьице с белым фартучком. Мама заплела мне косы и повязала белые бантики. Завтрак был скорый: бутерброды с маслом и сладкий чай из стаканов в подстаканниках. Папа еще спал — его смена начиналась только в восемь.
На улице было свежо и пахло осенью. Листья на деревьях уже начали желтеть, а под ногами шуршали опавшие. Мы шли быстрым шагом по пустынным еще улицам. Изредка навстречу попадались такие же торопливые женщины — по их решительному виду было понятно, что они тоже направляются за дефицитом.
— Мама, а что такого особенного в этих сапожках? — спросила я.
— Болгарские, доченька, — ответила мама, и в ее голосе звучала такая гордость, будто она уже их купила. — Из настоящей кожи, красивые, качественные. Носить можно годами, и выглядят всегда как новенькие.
Возле универмага уже стояла приличная очередь. Человек тридцать, не меньше. Женщины разных возрастов, кто-то с детьми, кто-то один. Все оживленно переговаривались, обсуждая слухи о привозе.
— А говорят, только сорок пар привезли, — сказала полная тетенька в синем пальто.
— Да ладно, сорок! — махнула рукой худенькая женщина с мальчишкой лет пяти. — Двадцать, от силы двадцать пять пар.
— И расцветки всего две — черные и коричневые, — добавила кто-то еще.
Мама внимательно слушала, считала людей впереди нас. Мы встали двадцать четвертыми. Шансы были, но не очень большие.
— Ничего, — шепнула мне мама, — попробуем. А если не получится, значит, не судьба.
Время тянулось медленно. Магазин должен был открыться в десять, а было только половина седьмого. Очередь постепенно росла. Люди знакомились, рассказывали друг другу новости, делились домашними заботами. Женщина впереди нас, Марья Петровна, оказалась соседкой по подъезду моей одноклассницы.
— А у меня дочка как раз в институт поступила, — рассказывала она. — В педагогический. Так вот думаю, если сапожки достанутся, ей подарю. Студентке-то особенно важно хорошо выглядеть.
— Правильно, — поддержала мама. — Молодость и так украшает, а с хорошими сапожками и вовсе красавицей будет.
Я слушала эти разговоры и думала о том, как здорово, что мы с мамой встали пораньше. Сейчас очередь была уже человек на семьдесят.
Около девяти утра в магазине зажегся свет. Все оживились, заволновались. Кто-то пошел к двери разведать обстановку.
— Грузят! — донеслось от первых в очереди. — Коробки несут!
Волнение нарастало. Женщины поправляли прически, доставали из сумочек деньги, перепроверяли, хватит ли на покупку.
— Мам, а сколько стоят сапожки? — шепотом спросила я.
— Сто двадцать рублей, — также тихо ответила мама. — Дорого, конечно, но они того стоят.
Сто двадцать рублей! Это была огромная сумма. Мамина зарплата составляла сто восемьдесят рублей в месяц. Получается, сапожки стоили две трети ее месячного заработка. Но мама копила на них специально, откладывала понемногу уже полгода.
Наконец дверь магазина открылась. Первые покупательницы медленно вошли внутрь. Очередь двигалась черепашьим шагом. Каждая примерка, каждая покупка занимали минут по десять-пятнадцать.
— Есть! — радостно выкрикнула выходящая из магазина женщина, держа в руках заветную коробку. — Красота неописуемая!
За ней вышла еще одна счастливица, потом еще. Но были и те, кто выходил с пустыми руками и расстроенными лицами — не подошел размер или просто не хватило товара.
Мы медленно продвигались вперед. Я считала коробки у выходящих — пятая, шестая, седьмая... К тому моменту, когда мы приблизились к двери, из магазина вынесли уже восемнадцать коробок.
— Нервы ни к черту, — бормотала Марья Петровна. — И почему так мало привозят? Спрос же есть!
— Таков план, — философски заметила мама. — Что дают, тому и рады.
Наконец настала наша очередь. Мы вошли в обувной отдел, и я сразу почувствовала тот самый запах — запах новой кожи, клея, картонных коробок. Этот аромат был особенным, праздничным. За прилавком стояла продавщица лет сорока, уставшая, но терпеливая.
— Какой размер? — спросила она у мамы.
— Тридцать седьмой, — ответила мама, и я услышала легкую дрожь в ее голосе.
Продавщица полезла за коробками. На полке их оставалось совсем немного. Она достала одну, открыла.
— Коричневые есть, черных уже нет.
Мама даже не колебалась:
— Коричневые прекрасно подойдут!
Сапожки были действительно красивые. Из темно-коричневой гладкой кожи, на небольшом устойчивом каблучке, с аккуратной молнией сбоку. Мама села на стульчик, стащила свои старые ботинки и примерила сапожки. Они сидели как влитые.
— Идеальная пара! — восхитилась продавщица. — Как специально для вас шили.
Мама встала, прошлась несколько шагов. Сапожки красиво облегали ногу, каблучок цокал по полу. Мама повернулась ко мне:
— Ну как, Танечка? Нравятся?
— Очень красивые, мам! — искренне ответила я. — Ты в них как принцесса!
Расчет занял еще несколько минут. Мама торжественно отсчитала сто двадцать рублей, получила чек и коробку. Мы вышли из магазина под завистливые взгляды тех, кто еще стоял в очереди.
На улице мама остановилась, глубоко вздохнула и улыбнулась:
— Получилось, доченька! Получилось!
Радость мамы была такой искренней и заразительной, что я тоже заулыбалась. Мы обе понимали — это была маленькая, но настоящая победа.
— Мам, а теперь куда пойдем? — спросила я.
— А теперь, — торжественно произнесла мама, — пойдем праздновать! В кафе-мороженое на площади. Закажем тебе "Буратино" из сифона!
"Буратино" из сифона! Это было что-то невероятное. Обычную газировку из автомата я пила часто — копейка за стакан. Но сифонная газировка из кафе — это было совсем другое дело. Дорого и очень-очень вкусно.
Мы дошли до кафе-мороженого на центральной площади. Это было красивое заведение с большими окнами и мраморными столиками. За стойкой работала молодая женщина в белоснежном халате и кружевном чепчике.
— Что желаете? — вежливо спросила она.
— Один "Буратино" из сифона, пожалуйста, — ответила мама. — И мне кофе с пирожным.
Мы сели за столик у окна. Мама поставила коробку с сапожками рядом и время от времени гладила ее рукой, будто проверяя, что это не сон. Я разглядывала кафе — хрустальные люстры, картины на стенах, живые цветы в вазах. Здесь всё было красиво и торжественно.
Вскоре принесли заказ. Стеклянный сифон с грушей выглядел как научный прибор. Официантка налила в высокий стакан ярко-оранжевый сироп, а потом из сифона пустила газированную воду. Напиток зашипел, пенился, играл пузырьками.
— Пей осторожно, — предупредила мама, — не торопись.
Я взяла соломинку и отпила глоток. Вкус был волшебным — сладким, фруктовым, с легкой горчинкой и приятным покалыванием на языке. Такого "Буратино" я никогда не пробовала. Обычный из автомата казался теперь просто подкрашенной водой по сравнению с этим чудом.
— Вкусно? — спросила мама, прихлебывая кофе.
— Необыкновенно! — ответила я. — Как настоящий праздник!
Мама улыбнулась и снова посмотрела на коробку с сапожками.
— Знаешь, Танечка, — сказала она задумчиво, — иногда бывают такие дни, когда всё складывается как надо. Встала рано — получилось. Очередь отстояла — получилось. Размер подошел — получилось. Вот такой день сегодня.
— А может, это потому, что ты очень старалась? — предположила я.
— Может, и так, — согласилась мама. — Но без везения тоже никак. В жизни должно быть и то, и другое.
Мы долго сидели в кафе, наслаждаясь моментом. Мама рассказывала, как будет носить новые сапожки — с каким пальто, с какими платьями. Я допивала свой "Буратино" маленькими глоточками, растягивая удовольствие.
— А давай теперь домой пойдем? — предложила мама. — Папе покажем покупку, обед приготовим. И сапожки примерю еще раз.
Мы вышли из кафе. День был солнечный, теплый. Листья на деревьях золотились, люди шли по своим делам, и весь мир казался добрым и правильным.
Дома папа встретил нас с работы. Мама торжественно открыла коробку и показала сапожки.
— Ну и красота! — восхитился папа. — Настоящие, болгарские! Надевай, покажи, как сидят.
Мама надела сапожки и прошлась по комнате. Папа одобрительно кивал, а я хлопала в ладоши. Потом мама приготовила праздничный обед — борщ с мясом, картофельное пюре с котлетами и компот из сухофруктов. За столом она подробно рассказала папе о нашем утреннем походе в магазин.
— Молодец, что встала пораньше, — похвалил папа. — А то ведь могли и не достаться.
— Да уж, — согласилась мама. — Хорошо, что Танечка со мной была. Веселее очередь стояла.
Вечером, когда мы ужинали, мама еще раз примерила сапожки и решила завтра надеть их на работу.
— Всем покажу, — сказала она. — Пусть Галина Ивановна позавидует. Она тоже за такими охотилась, да не получилось.
Тот день запомнился мне навсегда. Не только из-за красивых сапожек или вкусного "Буратино". А потому, что я увидела, как мама радуется простым вещам, как умеет ценить то, что удается получить. И еще потому, что мы весь день были вместе — в очереди, в магазине, в кафе. Это было наше маленькое приключение, наша общая победа.
Много лет прошло с тех пор. Те болгарские сапожки мама проносила почти десять лет, берегла их и гордилась ими до последнего дня. А я до сих пор помню вкус того "Буратино" из сифона и запах новой кожи в обувном магазине. Это были особенные времена, когда каждая удача казалась настоящим чудом, а простые радости ценились на вес золота.
Благодарю Вас за лайки, комментарии и подписку!