Когда отец пришёл домой с таинственным свёртком подмышкой, я сразу понял — что-то произойдёт. Он имел тот самый вид человека, который только что совершил невозможное. В нашем доме такое выражение лица означало одно: папе удалось достать что-то очень нужное и очень дефицитное.
— Серёжа, иди сюда! — позвал он меня, осторожно разворачивая свёрток на кухонном столе. — Смотри, что я раздобыл!
Передо мной предстали обои. Не простые серые или в мелкий цветочек, какие обычно продавались в магазинах, а настоящие, красивые, с изящными белыми аистами на нежно-голубом фоне. Такие обои я видел только в квартирах начальства или в кино про заграничную жизнь.
— Папа, они же дорогие, наверное? — спросил я, осторожно прикасаясь к гладкой поверхности.
— Дорогие-то дорогие, — усмехнулся отец, — да только денег за них я не платил. Помнишь дядю Витю из соседнего цеха? Так вот, он мне должен был за то, что я ему с карбюратором помог. А тут как раз узнал, что в строительном магазине завоз обоев привезли. Прямо с утра побежал, отстоял очередь часа три, и вот — получи-распишись!
Мама, услышав наш разговор, вышла из комнаты и ахнула:
— Витя, да ты с ума сошёл! Такую красоту на кухню клеить! Это же жалко!
— А почему жалко? — возмутился папа. — Как раз кухню и надо. Смотри, какие старые у нас, вся краска облупилась, в некоторых местах штукатурка видна. А тут такая красота! Будем завтракать и на аистов любоваться.
— Но ведь ты никогда обои не клеил, — засомневалась мама. — Может, лучше мастера позвать?
— Каких мастеров? — фыркнул отец. — За такие деньги, что они просят? Да мы с Серёжкой сами справимся! Правда, сынок?
Я кивнул, хотя про обои знал не больше отца. Но идея провести время с папой за каким-то важным мужским делом мне очень нравилась. К тому же, отступать действительно было нельзя — такие обои могли больше не попасться.
— Ладно, — согласилась мама, — но если что-то пойдёт не так, не говорите, что я не предупреждала.
Вечером того же дня мы с отцом отправились в хозяйственный магазин за клеем и инструментами. Продавщица, узнав о наших планах, покачала головой:
— Обои-то хорошие, импортные, но клеить их сложно. Вы хоть инструкцию почитайте.
— Какая там инструкция, — отмахнулся папа, — клей развёл, намазал, приклеил. Чего сложного-то?
Дома мы внимательно изучили рулоны. Аисты действительно были прекрасными — изящными, словно живыми. Некоторые стояли в воде, другие летели с распростёртыми крыльями, третьи важно шагали по камышам.
— Знаешь, Серёжа, — сказал отец, поглаживая обои, — когда я был маленьким, мы с дедом ездили на рыбалку. И там, на озере, я видел настоящих аистов. Точно таких же красивых.
Первый вечер мы потратили на подготовку. Содрали старые обои — работа оказалась не из лёгких. Клей въелся в штукатурку так, что приходилось скрести ножом. Руки болели, спины ныли, но мы упорно продолжали.
— Папа, а может, оставим как есть? — предложил я, когда часы показали половину двенадцатого.
— Нет уж, начали — доведём до конца, — твёрдо ответил отец. — Такая красота должна висеть на идеальной стене.
К концу первого вечера стены были очищены, но выглядели ужасно — вся в пятнах, царапинах и неровностях.
— Завтра зашпаклюем, — пообещал папа, вытирая пот со лба.
Второй день начался с покупки шпаклёвки. Отец уверенно спросил у продавца самую лучшую, и мы вернулись домой с банкой какой-то заморской смеси.
— Читай инструкцию, — попросил папа, размешивая шпаклёвку.
— Тут написано, что сохнуть будет сутки, — прочитал я.
— Ерунда какая, — поморщился отец, — посохнет за ночь. Главное — хорошо размешать.
Мы старательно заделывали каждую трещинку, каждую неровность. Работа оказалась удивительно увлекательной — как будто мы не стену ремонтировали, а что-то создавали. Отец рассказывал мне про свою работу на заводе, про то, как важно делать всё аккуратно и с душой.
— Видишь, Серёжка, — говорил он, разравнивая шпаклёвку, — любое дело надо делать так, чтобы потом не стыдно было. Вот эти обои — они красивые, дорогие. Значит, и клеить их надо красиво.
— А если не получится? — спросил я.
— Получится, — уверенно ответил папа. — У нас с тобой руки не крюки, голова на месте. Чего не получится-то?
На третий день мы, наконец, добрались до самих обоев. Отец развёл клей — густой, пахнущий чем-то химическим. Мама заглянула на кухню, покачала головой и ушла к соседке, сказав, что нервы её не выдержат.
— Ну что, начнём? — спросил папа, раскатывая первый рулон на полу.
— Начнём, — кивнул я, чувствуя, как сердце забилось быстрее.
Первая полоса пошла более-менее нормально. Мы аккуратно намазали её клеем, приложили к стене, разгладили. Аисты смотрелись великолепно.
— Видал? — гордо сказал отец. — А мама говорила — мастеров звать!
Но со второй полосой начались проблемы. Как мы ни старались, рисунок никак не хотел совпадать. То аист получался без головы, то с двумя хвостами.
— Папа, тут что-то не то, — сказал я, разглядывая получившуюся картину.
— Ничего-ничего, — успокаивал отец, — главное, чтобы ровно висело. А рисунок... ну, может, так даже интереснее.
К полуночи мы поняли, что совершаем какую-то ошибку. Обои то пузырились, то расходились по швам, то вообще отваливались от стены. Клея уже потратили больше половины, а готова была только одна стена из четырёх.
— Может, инструкцию всё-таки почитаем? — предложил я.
— Поздно уже читать, — вздохнул папа. — Будем думать своим умом.
Мы переклеивали каждую полосу по несколько раз. Руки были в клее по локти, на полу лужи, одежда испачкана. Но сдаваться никто не собирался.
— Знаешь, Серёжка, — сказал отец, отдирая в очередной раз неудачно наклеенную полосу, — в жизни часто так бывает. Берёшься за дело, думаешь — ерунда, а потом оказывается, что не так всё просто.
— А мы справимся? — спросил я.
— Обязательно справимся. Просто надо быть терпеливее.
К концу третьего дня, вернее, к утру четвёртого, мы всё-таки закончили. Кухня преобразилась до неузнаваемости. Аисты словно ожили на стенах — одни важно шагали, другие расправляли крылья, третьи склонились к воде.
Правда, при ближайшем рассмотрении были видны огрехи — где-то швы разошлись, где-то рисунок не совпадал, кое-где остались пузыри. Но в целом получилось красиво, по-настоящему красиво.
— Мам, иди посмотри! — позвал папа.
Мама вошла на кухню и замерла. Потом медленно обошла вокруг стола, разглядывая наше творение.
— Витя, — тихо сказала она, — это же просто чудо какое-то. Как в сказке.
— Нравится? — с надеждой спросил отец.
— Очень нравится, — кивнула мама и вдруг заплакала. — Только вы на себя посмотрите!
Мы были действительно страшные — измазанные клеем, усталые, с красными глазами. Но счастливые. Безумно счастливые.
— А теперь иди умывайся, — сказала мама, обнимая меня. — И спать. Завтра в школу.
Я лёг спать, но заснуть не мог. Всё время думал об аистах на кухне, о том, как мы с папой три дня боролись с этими обоями. О том, как он не сдавался, даже когда всё шло наперекосяк.
Утром, собираясь в школу, я зашёл на кухню позавтракать. Аисты встретили меня приветливо, и показалось, что один из них даже подмигнул. Мама заметила мой взгляд.
— Красиво получилось, правда? — спросила она, наливая мне чай.
— Очень, — согласился я. — Мам, а правда, что папа никогда раньше обои не клеил?
— Правда, — засмеялась мама. — Но он упрямый, твой отец. Если что-то решил, обязательно доведёт до конца. И тебя этому учит.
В школе я рассказал друзьям про наши обои. Они не поверили — откуда у нас такие красивые? Пришлось даже пригласить Мишку из соседнего подъезда, чтобы показать.
— Ого! — воскликнул он, разглядывая аистов. — А мой отец говорит, что такие обои только в Москве продают!
— А мой папа достал их по блату, — гордо сообщил я.
Обои прослужили нам много лет. Даже когда появились новые, более модные, мама не соглашалась их переклеивать. Говорила — жалко. Слишком красивые, слишком дорого достались.
Я долго помнил те три ночи. Помнил, как мы с отцом ругались из-за неровных швов, как смеялись над собственной неумелостью, как упрямо переделывали одну и ту же полосу по пять раз подряд. Помнил запах клея, мамины вздохи из соседней комнаты, первые лучи солнца в окне, когда мы, наконец, заканчивали работу.
А главное — я понял, что значит не отступать. Что важно доводить начатое до конца, даже если получается не сразу, даже если кажется невозможным. Отец научил меня этому не словами, а делом. Показал, что любое дело, за которое берёшься всерьёз, можно выполнить. Главное — не сдаваться.
Аисты на кухонных обоях стали для меня символом упорства и терпения. И каждое утро, завтракая, я смотрел на них и вспоминал нашу общую маленькую победу.
Благодарю Вас за лайки, комментарии и подписку!