— Нет, мама, я не понимаю, чего ты от меня хочешь! — Марина говорила в трубку срывающимся голосом, стараясь при этом не повышать тон, чтобы не разбудить спящую в соседней комнате дочку. — Какого мужчину? Где я его тебе возьму? С улицы приведу?
Она стояла у окна в своей небольшой кухне, глядя на унылый осенний двор. Мелкий дождь моросил с самого утра, превращая детскую площадку в грязное месиво из песка и палых листьев. Настроение было под стать погоде.
— Мариночка, доченька, я же тебе добра желаю, — раздавался из трубки нравоучительный голос Зинаиды Павловны, её матери. — Тебе тридцать пять лет, Светочка уже в третий класс ходит. Нельзя же всю жизнь одной. Женщине нужен мужчина в доме. Хозяин. Опора. А ты всё одна да одна. И на работе своей пропадаешь, света белого не видишь.
— Мама, у меня всё в порядке! — возразила Марина, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. — У меня есть работа, есть Света, есть ты. Мне никто не нужен. И уж точно не «хозяин». Я сама себе хозяйка.
— Вот в этом-то и вся проблема! — не унималась мать. — Слишком самостоятельная стала. Гордая. А мужики таких не любят. Им нужна ласка, забота, чтобы дома борщом пахло. Ты когда последний раз борщ варила?
Марина закатила глаза. Этот разговор повторялся с завидной регулярностью, превращаясь в ритуальную пытку. Каждый звонок матери сводился к одному: её неустроенной личной жизни. Будто других тем для разговора не существовало.
— Мама, давай не будем об этом. У меня голова болит.
— От одиночества у тебя голова болит! — отрезала Зинаида Павловна. — Посмотри на себя в зеркало! Прекрасная женщина, а вся усохла в своём одиночестве. Я вот с тётей Галей говорила, у неё на работе есть мужчина, вдовец. Инженер, руки золотые…
— Мама, пожалуйста, не надо! — почти взмолилась Марина. — Никаких инженеров! Я устала. Давай поговорим в другой раз.
Она поспешно сбросила вызов, не дожидаясь ответа. Сердце колотилось от смеси гнева и обиды. Почему мать не может просто понять и принять её жизнь такой, какая она есть? Спокойной, размеренной, пусть и без мужчины. Работа бухгалтером в небольшой фирме, школа у Светы, редкие, но обязательные визиты к бабушке за город. Будни текли, как сонная река, без всплесков и водоворотов, и Марину это вполне устраивало. Или она только делала вид, что устраивало?
Она вздохнула и подошла к раковине, чтобы ополоснуть лицо холодной водой. Взглянув в окно, она заметила у своего подъезда старую, потрепанную «Газель». Двое грузчиков в засаленных спецовках вытаскивали из кузова мебель: диван с протёртой обивкой, шаткий шкаф, коробки, перевязанные бечёвкой. «Новые соседи, что ли?» — лениво подумала Марина. Квартира на втором этаже, прямо под ней, пустовала уже несколько месяцев после того, как старенькая Елизавета Марковна переехала к детям в другой город.
В этот момент из кабины «Газели» вышел мужчина. Высокий, стройный, в простой серой куртке и джинсах. Он с лёгкой, почти мальчишеской улыбкой что-то сказал грузчикам, и те, до этого хмурые, вдруг заулыбались в ответ. Потом он запрокинул голову и посмотрел наверх, на окна дома, словно оценивая своё новое жилище. Его взгляд на секунду встретился с взглядом Марины. Он не смутился, а лишь шире улыбнулся и едва заметно кивнул, будто старому знакомому. Марина, застигнутая врасплох, дёрнулась и отошла от окна, чувствуя, как на щеках проступает дурацкий румянец.
Вечером, возвращаясь с работы и ведя за руку уставшую Свету, она снова столкнулась с ним у подъезда. Он как раз заканчивал рассчитываться с грузчиками.
— Спасибо, мужики, выручили, — его голос был приятным, с лёгкой хрипотцой.
Увидев Марину, он снова улыбнулся. На этот раз уже открыто и дружелюбно.
— Добрый вечер. А мы, кажется, теперь соседи. Андрей.
— Марина, — она ответила на его рукопожатие, отметив про себя, какая у него сильная и тёплая ладонь. — А это моя дочка, Света.
— Очень приятно, — Андрей присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с девочкой. — Привет, принцесса. Я снял квартиру и буду под вами жить.
Надеюсь, не буду сильно шуметь со своим ремонтом.
Света, обычно стеснительная с незнакомцами, неожиданно улыбнулась ему в ответ.
— Здравствуйте. А у вас есть кошка?
Андрей рассмеялся.
— Пока нет. Но кто знает, может, и заведу. Ты любишь кошек?
— Очень! — с восторгом ответила Света.
— Ну вот и отлично. Значит, подружимся, — он подмигнул ей и встал. — Марина, если вдруг буду мешать, вы сразу говорите, не стесняйтесь.
— Хорошо, — кивнула она, чувствуя себя немного скованно под его прямым, внимательным взглядом. В его глазах плясали смешинки, и от этого становилось как-то неловко и тепло одновременно.
С этого дня жизнь Марины и всего подъезда неуловимо изменилась. Андрей оказался не просто соседом, а каким-то добрым гением этого маленького мирка. Он обладал удивительным талантом — быть нужным. Не навязчиво, а как-то естественно и своевременно.
Через пару дней, когда Марина, отдуваясь, тащила из магазина две тяжёлые сумки с продуктами, он словно материализовался из воздуха на лестничной клетке.
— Марина, стойте! Куда же вы такую тяжесть одна? Давайте помогу.
Он с лёгкостью подхватил обе сумки, и пока они поднимались на третий этаж, успел рассказать смешную историю про своего кота из прошлой жизни, расспросить Свету про успехи в школе и сделать комплимент новому шарфику Марины. Она и опомниться не успела, как сумки уже стояли у неё на кухне, а на душе было легко и светло.
Потом он, проходя мимо её двери, услышал, как она возится с замком, который заедал уже которую неделю.
— Проблемы? — спросил он, заглядывая ей через плечо.
— Да вот, замок барахлит, — с досадой ответила она. — Мастера надо вызывать, а всё руки не доходят.
— Какой мастер? Пять минут делов, — он сбегал к себе за инструментами и через десять минут замок щёлкал как новенький. На все её благодарности и предложения заплатить он лишь отмахнулся.
— Да бросьте вы, Марина. Соседи же. Сегодня я вам помог, завтра вы меня солью угостите.
И так было во всём. Он починил капающий кран пенсионерке Валентине Петровне с четвёртого этажа. Помог молодой семье с первого этажа занести в квартиру тяжёлую детскую коляску.
затащить наверх тяжёлую детскую коляску. Настроил телевизор одинокому старику Петру Ивановичу с пятого. Он знал всех по именам, всегда улыбался, интересовался делами и здоровьем. Казалось, стоило только подумать о какой-то проблеме, и он тут как тут, готовый прийти на помощь.
Соседки на лавочке у подъезда, главный информационный центр и наблюдательный пункт, конечно, не могли оставить это без внимания.
— Гляди-ка, Маринка-то наша расцвела, — говорила словоохотливая Клавдия Ивановна, лузгая семечки. — А всё Андрей этот. Уж как вьётся вокруг неё, как вьётся.
— И не говори, — поддакивала ей Галина, её вечная напарница. — Вчерась видела, как он ей сумки до самой квартиры нёс. И смотрит на неё так… с чувством. Видно, приглянулась ты ему, Маринка, — крикнула она, завидев идущую с работы Марину.
Марина густо покраснела и смущённо отмахнулась:
— Да что вы, Галина, придумываете! Он всем помогает.
— Всем-то всем, да на тебя по-особенному глядит, — не унималась та. — Мужик видный, работящий. Не упусти своё счастье!
Марина ускорила шаг, чтобы поскорее скрыться в подъезде от этих пересудов. Но где-то в глубине души ей было приятно. Чертовски приятно. После стольких лет одиночества, после бесконечных материнских упрёков, это мужское внимание, пусть даже простое, соседское, было как глоток свежего воздуха. Она стала замечать, что по утрам дольше крутится у зеркала, выбирая блузку, что невольно прислушивается к шагам на лестнице, гадая, не он ли это. Её спокойное, сонное болото начало потихоньку оживать.
Даже Света была от него без ума. Андрей часто угощал её шоколадками, а однажды принёс огромного плюшевого медведя.
— Это тебе, принцесса. Чтобы не скучала, пока мама на работе.
Девочка была в восторге. Вечерами она взахлёб рассказывала Марине, как дядя Андрей научил её делать самолётики из бумаги, которые летают до самого первого этажа, или как он смешно пародировал разных животных.
— Мам, а дядя Андрей будет приходить к нам в гости? — спросила она однажды перед сном.
— Не знаю, солнышко. Может быть, — уклончиво ответила Марина, поправляя ей одеяло.
А про себя подумала: «А я бы хотела, чтобы он пришёл».
Разговоры с матерью тоже изменили свою тональность.
— Ну, что там у тебя нового? — привычно начинала Зинаида Павловна.
— Да вот, соседи новые въехали, — как бы невзначай обронила Марина.
— И что за соседи? Семья?
— Нет, мужчина один. Андрей.
— О-о-о, — многозначительно протянула мать. — И какой он? Старый? Женатый?
— Нет, мам. Ему лет под сорок, наверное. Разведён, кажется. Очень приятный, отзывчивый. Всем в подъезде помогает.
И она, сама от себя не ожидая, начала в красках расписывать, какой Андрей замечательный. Как он починил замок, как носит её сумки, как нравится Свете.
— Ну, смотри, дочка, — после долгой паузы сказала Зинаида Павловна, и в её голосе слышались непривычные нотки осторожности. — Бесплатный сыр только в мышеловке бывает. Что-то уж больно он у тебя идеальный. Как бы не оказался каким-нибудь аферистом.
— Мама! — возмутилась Марина. — Ну почему ты всегда ищешь во всём подвох? Человек просто добрый и порядочный!
— Порядочные на дороге не валяются, — проворчала мать. — Ты присмотрись к нему получше. Не спеши радоваться.
Этот разговор оставил неприятный осадок. Марина злилась на мать за её вечный скептицизм. Но червячок сомнения, крошечный и незаметный, всё же шевельнулся где-то в глубине её души. Почему он так старается всем угодить? Чего он хочет на самом деле? Она тут же отогнала эти мысли. Ей было стыдно даже на секунду подумать плохо о человеке, который не сделал ей ничего, кроме добра.
Прошло пару месяцев. Андрей прочно вошёл в жизнь подъезда. Его уже воспринимали не как квартиранта, а как своего, родного. К нему шли за советом, за помощью, просто поболтать. Он стал душой их маленького дома.
И вот однажды вечером, когда Марина возвращалась с работы, он подкараулил её на лестнице. Вид у него был серьёзный и немного взволнованный.
— Марина, можно тебя на пару слов? — начал он без предисловий. — Дело есть. Важное. Для всех нас.
— Конечно, Андрей. Что случилось? — она встревожилась.
— Да вот, хожу я каждый день по нашему подъезду и сердце кровью обливается, — он обвёл рукой обшарпанные стены с облупившейся краской, перила с отколотыми кусками и тусклую лампочку под потолком. — Ну разве так можно жить? Грязь, разруха. Стыдно гостей пригласить. А ведь мы здесь живём, наши дети здесь растут.
Марина молча кивнула. Подъезд и вправду был в плачевном состоянии.
— Я вот что подумал, — продолжил Андрей, и в его голосе зазвучали воодушевлённые нотки. — А что, если нам всем миром навалиться и сделать ремонт? Самим! Стены покрасим, перила подправим, лампочки нормальные вкрутим. Если все скинутся, получится совсем недорого. А я готов всю организацию на себя взять. И сам работать буду, руки у меня на месте. Представляешь, как будет красиво? Чисто, светло. Заходишь в подъезд — и душа радуется!
Он говорил так горячо, так убедительно, что его энтузиазм невольно передался и Марине. Идея и вправду была замечательная.
— Я не знаю, Андрей… Согласятся ли все? — с сомнением произнесла она.
— А мы их убедим! — его глаза горели. — Я поговорю с каждым. Объясню. Ну кто откажется жить в чистоте и красоте за копейки? Ты меня поддержишь, Марина? Мне важно твоё мнение.
Он смотрел на неё так, словно от её ответа зависела судьба всего мира. И она не смогла устоять.
— Конечно, поддержу. Идея отличная.
— Я знал! Я знал, что ты меня поймёшь! — он радостно схватил её руку и крепко пожал. — Тогда за дело!
На следующий день Андрей развернул бурную деятельность. Он обошёл все квартиры, с каждым поговорил, каждому показал смету, которую сам же и набросал. Он рассчитал всё до мелочей: сколько нужно краски, шпаклёвки, кисточек. Сумма на каждую квартиру выходила и впрямь подъёмная. Большинство жильцов, очарованные его энергией и обаянием, согласились сразу. Даже вечно всем недовольная Клавдия Ивановна с первого этажа, и та, покряхтев, сдала деньги.
Марина тоже отложила нужную сумму. Она радовалась предстоящим переменам и гордилась Андреем. Вот он, настоящий мужчина! Не словом, а делом доказывает свою состоятельность. Не то что её бывший муж, который только и умел, что лежать на диване и жаловаться на жизнь.
Вечером того же дня Андрей позвонил ей в дверь.
— Марина, привет. Не отвлекаю?
— Заходи, Андрей. Чай будешь?
— С удовольствием, — он прошёл на кухню и сел за стол. Выглядел он немного уставшим, но довольным. — Ну, почти всех обошёл. Большинство — «за». Так что скоро начнём!
— Ты молодец, — искренне сказала Марина, ставя перед ним чашку с чаем.
— Стараюсь, — он улыбнулся. — Слушай, Марин, тут такое дело… Немного неудобно даже просить.
Он замялся, отвёл взгляд.
— Говори, что случилось?
— Понимаешь, я тут все деньги, что были, вложил в материалы. Заказал краску на оптовой базе, там скидка хорошая, если брать большую партию. А мне сегодня вечером должны были на карточку зарплату перевести, и что-то задерживают. Бухгалтерия у них там напутала. Обещали только в конце недели всё перечислить. А мне нужно завтра с утра за плитку для первого этажа заплатить, я с мужиком договорился, он по дешёвке отдаёт.
Он снова посмотрел на неё, и в его взгляде была такая обезоруживающая растерянность, что Марине стало его жаль.
— В общем, я к чему… Ты не могла бы меня выручить? Занять тысяч пятнадцать до конца недели? Как только деньги придут — я сразу же тебе всё верну. До копейки. Честное слово.
У Марины ёкнуло сердце. Мамины слова про «бесплатный сыр» снова всплыли в памяти. Но она тут же отогнала их. Как она может ему не верить? Человеку, который столько для них для всех делает? Который вкладывает свои силы, своё время. Это было бы просто подло с её стороны. Да и сумма не такая уж заоблачная. У неё как раз были отложены деньги на новые зимние сапоги для Светы. Ничего страшного, сапоги могут и подождать.
— Конечно, Андрей, — стараясь, чтобы голос не дрожал, сказала она. — Без проблем. Сейчас принесу.
Она сходила в комнату и вынесла деньги. Андрей взял купюры, и на его лице отразилось такое искреннее облегчение и благодарность, что все её оставшиеся сомнения мигом улетучились.
— Мариш, спасибо тебе огромное! Ты меня так выручила! Я твой должник. В пятницу, край — в субботу утром, всё отдам. Честное слово!
Он ушёл, а Марина ещё долго сидела на кухне, прислушиваясь к странному чувству тревоги, которое поселилось у неё внутри. Она пыталась убедить себя, что всё в порядке, что она поступила правильно, но тревога не уходила.
Началась неделя ожидания. Ремонт в подъезде так и не начинался. На вопросы любопытных соседей Андрей отвечал, что ждёт доставку материалов, которая вот-вот должна приехать. Он по-прежнему был приветлив и улыбчив, но Марине стало казаться, что он избегает её. Если раньше он старался поймать её на лестнице, чтобы перекинуться парой слов, то теперь, завидев её, торопливо здоровался и спешил скрыться за своей дверью.
Наступила пятница. Марина весь день была как на иголках. Она ждала звонка или стука в дверь. Но телефон молчал, и никто не приходил. «Наверное, деньги ещё не перевели, — успокаивала она себя. — Он же сказал, край — в субботу утром».
В субботу утром она проснулась с колотящимся сердцем. Она приготовила завтрак, накормила Свету, сделала уборку — всё для того, чтобы занять себя чем-то и не смотреть поминутно на часы. К обеду её терпение лопнуло. Она больше не могла сидеть в неведении. Сделав глубокий вдох, она вышла из квартиры и спустилась на второй этаж.
Дверь ей открыл сам Андрей. Он был в домашней футболке, растрёпанный, и, кажется, только что проснулся.
— О, Марина, привет, — он потёр глаза, пытаясь изобразить на лице улыбку, но получилось как-то криво.
— Привет, Андрей. Я… я просто хотела узнать, как у тебя дела. Тебе перевели деньги?
Он замялся.
— А, деньги… Понимаешь, Марин, какая-то засада. Звонил в бухгалтерию, они там что-то опять намудрили. Говорят, теперь только в понедельник. Самого уже трясёт от злости. Но ты не переживай, в понедельник — железно! Сразу тебе занесу.
Он говорил быстро, сбивчиво, избегая смотреть ей в глаза. И в этот момент Марина поняла. Поняла с ужасающей, леденящей ясностью. Никаких денег не будет. Ни в понедельник, ни в какой-либо другой день. Её обманули. Нагло, цинично, глядя прямо в глаза.
— Хорошо, — тихо сказала она, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Я подожду до понедельника.
Она развернулась и, не помня себя, поднялась к себе в квартиру. Закрыв за собой дверь, она прислонилась к ней спиной, пытаясь отдышаться. В ушах шумело. Дело было не в деньгах. Дело было в растоптанном доверии. В том, что она, взрослая, умная женщина, позволила себя так глупо провести. Ей было до слёз обидно и стыдно. Стыдно перед собой, перед дочкой, чьи сапоги она променяла на лживые обещания, перед матерью, которая оказалась права.
В понедельник, разумеется, никто не пришёл. И во вторник тоже. Марина больше не пыталась с ним говорить. Она просто проходила мимо него с каменным лицом, чувствуя на себе его виноватый, бегающий взгляд.
А потом случилось то, что должно было случиться. Терпение лопнуло не только у неё. Однажды вечером, возвращаясь домой, она увидела у подъезда небольшую группу соседей. Они стояли тесным кружком и о чём-то взволнованно переговаривались. В центре стояла Валентина Петровна с четвёртого этажа, решительная и боевая женщина, бывшая учительница.
— …я ему говорю: «Андрей, где краска? Деньги сданы, а работы нет!» А он мне что-то про поставщиков лепечет, мол, подвели они его! — громко возмущалась она.
— И мне то же самое говорил! — подхватил Пётр Иванович с пятого. — А ещё, представляете, занял у меня на прошлой неделе пять тысяч. Говорил, на плитку не хватает. До пенсии обещал отдать. Пенсия вчера была, а денег нет!
— Да вы что?! — ахнула молодая мамочка с первого этажа. — Он и у нас занял! Сказал, на перфоратор для общего дела. Муж отдал последнее, а у нас ребёнок маленький!
Марина слушала их, и волосы у неё на голове шевелились от ужаса. Картина складывалась чудовищная. Этот обаятельный, отзывчивый «добрый гений» подъезда оказался обыкновенным мошенником. Он не просто собрал деньги на мифический ремонт. Он, пользуясь доверием, занимал деньги у самых беззащитных — у пенсионеров, у молодых семей.
— А у меня пятнадцать тысяч взял, — глухо произнесла Марина, подходя к ним.
Все разом замолчали и повернулись к ней. В их глазах она увидела то же самое, что творилось у неё в душе: обиду, злость и горькое разочарование.
— Вот же гад! — не выдержала Валентина Петровна. — Какого артиста в себе загубил! Так в душу влезть, так в доверие втереться!
В этот момент дверь подъезда открылась, и на крыльцо вышел сам виновник переполоха. Увидев собравшихся, он на секунду замер, на его лице отразилась паника. Но он быстро взял себя в руки, и на его губах снова появилась привычная обезоруживающая улыбка.
— О, какие люди! А я как раз…
— А ну-ка, подожди, милок! — перебила его Валентина Петровна, надвигаясь на него, как танк. — Ты нам вот что скажи, благодетель наш. Где деньги, которые мы на ремонт сдавали? И те, что ты у людей поодиночке назанимал?
Улыбка сползла с лица Андрея. Он растерянно посмотрел на хмурые лица соседей.
— Валентина Петровна, да вы что… Я же объяснял…
— Хватит нам объяснять! — взорвалась молодая мама. — У меня ребёнок голодный сидит, а я тебе на твой перфоратор отдала! Верни деньги, ирод!
— Граждане, соседи, да вы успокойтесь, — залепетал Андрей, пятясь назад к двери. — Это какое-то недоразумение. Я всё верну, всё отдам…
— Когда?! — хором спросили несколько голосов.
Марина смотрела на этого человека, который ещё неделю назад казался ей почти идеалом, и не чувствовала ничего, кроме холодной, звенящей пустоты. Всё его обаяние, вся его привлекательность исчезли, испарились, оставив после себя лишь липкую гадость лжи. Она видела перед собой жалкого, испуганного мошенника, загнанного в угол. И ей было противно. Противно от того, что она позволила этому человеку обмануть себя, свои надежды.
Она вдруг шагнула вперёд, и все расступились, пропуская её. Она подошла к Андрею вплотную и посмотрела ему прямо в глаза.
— Ты не просто деньги украл, Андрей, — тихо, но отчётливо сказала она, и в её голосе зазвенел металл. — Ты украл наше доверие. Ты растоптал то немногое хорошее, что у нас было. Зачем ты это сделал?
Он не ответил. Лишь отвёл взгляд, не в силах выдержать её прямого, презрительного взгляда. И в этот момент Марина поняла, что больше ничего не ждёт от этого человека. Ни денег, ни извинений. Она просто хотела, чтобы он исчез. Исчез из её жизни, из её подъезда, из её памяти.
Валентина Петровна, видя, что разговора не получается, решительно взяла быка за рога.
— Так, ребята, разговоры в сторону. Я предлагаю завтра всем вместе пойти к участковому и написать коллективное заявление. Пусть с ним полиция разбирается.
Эта мысль, чёткая и ясная, словно отрезвила всех. Перешёптывания стихли. Люди смотрели друг на друга с новой решимостью. Это уже был не просто бытовой конфликт. Это было дело принципа.
Андрей, услышав слово «полиция», окончательно сник. Он понял, что на этот раз отшутиться и дать пустые обещания не получится.
Марина стояла посреди двора, окружённая обманутыми соседями, и впервые за последние дни почувствовала не отчаяние, а странное, злое облегчение. Да, её обманули. Да, она была наивной дурой. Но она была не одна. И они больше не позволят этому человеку водить себя за нос. Она посмотрела на окна своей квартиры, где горел свет и где её ждала дочка, и поняла, что этот урок, каким бы горьким он ни был, пойдёт ей на пользу. Она станет сильнее. Осторожнее. И больше никогда не позволит первому встречному обаятельному незнакомцу так легко влезть ей в душу. Она оглядела своих товарищей по несчастью, их суровые, решительные лица, и твёрдо сказала, обращаясь скорее к себе, чем к ним:
— Он ещё не знает, с кем связался.
В её глазах блеснул холодный огонёк, который не сулил их общему обидчику ничего хорошего. В воздухе повисло напряжение, густое, как предгрозовые сумерки. Каждый понимал — это ещё не конец. Это только начало долгой и неприятной истории. Продолжение истории здесь >>>