Зимние феи Эммы Эванс.
Эмма Эванс прибыла в город Нортхилл ясным зимним днем. Был легкий мороз и снег скрипел под ногами ее утепленных, меховых ботинок. Погода была просто чудесной. Она посчитала это хорошим знаком: в ее родном Сент-Райфе зимой было ужасно мало солнца, а здесь, судя по туристическим буклетам, стоило носить солнечные очки, особенно в горах. Новая жизнь, новое все! Ей явно сопутствовала удача!
Первые полдня Эмма занималась переездом: грузчики таскали ее вещи(множество коробок с пометками “осторожно, хрупкое!”), сама же она суетилась, проверяя и подписывая договор аренды небольшого двухэтажного здания: на первом этаже будет располагаться ее будущая лавка, на втором – квартира. Наконец, все формальности были улажены и Эмма смогла ненадолго выдохнуть. Затем занялась лавкой: нанятые рабочие установили яркую вывеску, прикрутили полки внутри и собрали несколько навесных шкафчиков. Потом Эмма прибралась и наскоро вымыла грязные окна. Витрина – лицо любой лавки, она должна была сиять. Эмма повесила плетеную плошку перед лавкой и глянув в карманный календарик, высыпала в нее горсть орехов. Вроде бы все сделала и ничего не забыла. Ах, да, еще маме отзвониться, что переезд прошел благополучно и ее любимую дочь никто не съел ни в поезде, ни в самом Нортхилле. Надо бы открытку им с папой послать.
– Гав!
– Сейчас-сейчас! Подожди одну минутку, ладно? – попросила Эмма.
Булочка вновь гавкнула и села на пятую точку. Она была спокойной и дружелюбной собакой, и восприняла переезд на новое место без малейшего беспокойства. В дороге вела себя идеально. Булочка была рыжим корги с белой грудью и черной спинкой и, по мнению Эммы, самой лучшей собакой на свете.
Булочка была с ней полностью согласна. И тоже самое, наверняка, считала про свою хозяйку. По-крайней мере Эмме нравилось так думать.
– Какая красивая собака! Самая красивая на свете! – воскликнула Эмма и обняла Булочку. Чмокнула в макушку, позволила облизать себе щеку и вернулась к делам. Булочка с интересом наблюдала за ее действиями.
Наконец, лавка была подготовлена к завтрашнему открытию, а Эмма полностью вымоталась. Пора было перекусить.
– Итак, где же нам поесть? Как думаешь? – спросила Эмма.
Булочка оживилась и потащила ее в соседнюю пекарню, откуда давно уже доносились упоительные запахи выпечки. Они обе приметили ее с самого утра, не только благодаря хорошо оформленной витрине, но и за счет симпатичной картинки кота и пса с подписью “можно с животными”.
Владелец пекарни явно был хорошим человеком.
Перед выходом Эмма привела себя в порядок и покрутилась перед зеркалом, поправляя одежду и распуская непослушные светлые кудри ниже лопаток. Своими волосами Эмма гордилась и тщательно за ними ухаживала. Длинные волосы и пышная грудь были самыми выигрышными элементами ее внешности. Ну, может, в достоинства стоило еще отнести зеленые глаза: не зря же говорили, что это самый редкий цвет глаз. Самый загадочный и чарующий. Кавалеры Эммы обычно делали им комплименты. Увы, на этом ее красота заканчивалась: Эмма была полновата, с заметными щечками и совершенно незаметной талией. Овал лица у нее еще был четким, но о хрупких пальцах и трогательных ключицах не стоило и мечтать. Да и пятая точка была больше, чем советовали модные журналы. И руки мама советовала прикрывать рукавом.
Эмма фыркнула и улыбнулась своему отражению.
– Кто самая красивая девушка в этой лавке? – спросила она.
– Гав! – ответила Булочка.
– Правильно! Эмма Эванс! А кто самая красивая собака в этой лавке?
– Гав! Гав!
– Опять угадала! Мы с тобой обе красотки! А теперь пора перекусить!
Эмма застегнула яркий оранжевый пуховик, надела цветную шапку с помпоном, надела на Булочку ошейник с поводком и отправилась в пекарню. Пекарня выглядела чудесно и старомодно: здание явно относилось к началу века, с его тяжелой деревянной дверью, прямоугольными окнами и четкими линиями в оформлении. Этот стиль владелец постарался сохранить, немного обновив: вывеска с кренделем явно была новой, а в витрине помещались муляжи батонов, булочек и кексов. Но выглядели они так, что Эмма с Булочкой чуть слюной не захлебнулись. Пройти мимо было просто невозможно.
Звякнул колокольчик на двери.
– Добро пожаловать, – мужчина за прилавком улыбнулся ей, – о, это вы! Вы – моя новая соседка, не так ли? Джим Симмонс к вашим услугам.
Он, в отличие от Эммы, был очень стройным, с гармоничной фигурой и сильными руками. Навскидку ему было лет тридцать пять-тридцать семь и он сразу произвел на Эмму приятное впечатление: улыбчивый, кареглазый, с небольшими мимическими морщинками возле рта и открытым взглядом. Короткие светло-русые волосы лежали аккуратно, но ровно настолько чтобы было ясно, что Джим Симмонс – не модник, а просто привык всегда выглядеть прилично. Эмма почему-то ясно представила его старшеклассником в отглаженной рубашке и галстуке: вежливым отличником, чьей самой серьезной выходкой было курение тайком от учителей и родителей.
У Джима Симмонса была ощутимая аура хорошего парня.
– Эмма Эванс. А это Булочка, – представила их Эмма, – да, мы теперь соседи. А у вас тут мило.
Пекарня была небольшой: в ней помещался прилавок с выпечкой, кофейный аппарат и три крохотных столика, которые сейчас пустовали.
– Вы ведь не из Нортхилла? Я видел кучу чемоданов у входа в лавку, – спросил Джим Симмонс.
– Я из Сент-Райфа. Но решила поменять свою жизнь, переехать и мне рекомендовали этот город. У вас тут много солнца и потрясающие виды! Горы просто великолепны!
– Согласен. Нужна помощь с переездом?
– Пока нет. А вот с обедом – да, – Эмма вновь улыбнулась и склонилась над прилавком, – хм, у вас только сладкие булочки? С мясом нет? Я обожаю пирожки с мясом и базиликом.
– Увы, – Джим Симмонс развел руками, – есть свежий хлеб, кексы с шоколадной крошкой, булочки с корицей, с заварным кремом и круассаны с миндалем. Я работаю один, так что ассортимент ограничен. Что успел испечь, то и продаю.
– Тогда мне по две штуки всего и кофе со сливками, но без сахара, – она обернулась к кофейному автомату и взяла чашку.
Джим Симмонс смущенно кашлянул.
– Боюсь, он немного сломан. Кофе только черный, можно с сахаром. Или чай. Сливок нет. Извините.
– Жалко, – вздохнула Эмма, – тогда пусть будет чай.
Расплатившись она устроилась за одним из столиков и принялась за выпечку. У пекаря был талант: выпечка была выше всех похвал о чем Эмма тут же ему и сообщила.
– Спасибо. А чем вы торгуете? – спросил Джим Симмонс, отдыхая за прилавком.
Он выглядел несколько усталым. Не выспался?
– Ой, давайте перейдем на “ты”! – предложила Эмма. – Я расширяю свой бизнес: в Сент-Райфе у меня успешная лавка, а сюда я переехала чтобы открыть вторую, ведь здесь отличное место и совсем нет конкуренции! Я все как следует изучила перед переездом!
– И в чем это не будет конкуренции? – явно удивился Джим Симмонс.
– В продаже пыльцы фей и волшебных кристаллов, – торжественно сообщила ему Эмма.
Повисла пауза.
– Эээ… а для чего собственно это нужно? – наконец спросил он.
– Кристаллы есть для очищения воздуха, для защиты от нечистой силы, для ясного ума, для повышения концентрации и сосредоточенности, для ароматизации помещения, – принялась воодушевленно перечислять Эмма, – а пыльца фей вообще незаменимая штука: самый распространенный расходник для колдовства, ею можно посыпать невидимых сущностей чтобы сделать их видимыми и, наконец, она восхитительно блестит и переливается, а значит ею можно украшать любой декор! Скоро же новый год, самое оно! Хотите я вам покажу образцы?
Джим Симмонс замялся.
– Ммм… нет, спасибо. Я не очень в теме подобных вещей. Немногие в Нортхилле верят в… эзотерику, да? Боюсь, я полный невежда в этом. Так что конкуренции у вас, конечно, не будет, но… с торговлей такими… ммм… предметами, будет непросто.
Эмма жевала круассан и почти ощущала, как ее собеседник тонет в попытке быть вежливым и не высказать то, что думает на самом деле.
И правда хороший парень. Забавно.
– Ты думаешь, я – шарлатанка да, Джим? – спокойно спросила она.
– Нет. У людей бывают разные увлечения, но волшебные кристаллы… я не думаю, что они работают, – наконец признался он, – хотя, как элемент декора, почему бы и нет? Но если бы такие вещи работали, их бы сметали, как мои булочки.
– Их и сметают, – сказала Эмма, скармливая гавкнувшей Булочке маленький кусочек хлеба. Та давно уже совала нос ей под локоть, выпрашивая лакомство, – моя лавка в Сент-Райфе была полностью успешна. Я не торгую обломками камня и блестками по завышенной цене. Такие торговцы тоже бывают, я знаю. Мошенники. Но я не из таких. Видишь ли, я – ведьма, а Булочка – мой фамильяр. У нас настоящая пыльца фей, которую я собираю сама и кристаллы, заговоренные лично мной. И поставщик кристаллов очень надежный человек.
– Ведьма? Никогда не видел ведьм раньше, – Джим Симмонс потер тщательно выбритый подбородок, – а разве у ведьм не должны быть кошки-фамильяры? Черные, белые и рыжие. А у тебя собака, еще и трехцветная.
Эмма хмыкнула.
Ну, хоть поверил. Обычно люди начинали думать, что она шутит. Жить в мире с поездами, газетами, кинотеатрами, машинами и ведьмами было странно. Ведьмы – это что-то из детских сказок или учебников истории: “А потом начался судебный процесс над тринадцатью иствикскими ведьмами и все они были сожжены на костре. Социально-политические причины этого суда состояли в борьбе двух религиозных конфессий и сожженные женщины были видными и влиятельными сторонницами одной из них”. Эмма в школе доклады об этом делала. А мама говорила, что ведьмы есть, но от них лучше держаться подальше, ведь кто знает что они там намешают в свои зелья? Лучше купить лекарства в обычной аптеке. Нетрадиционная медицина для сомнительных личностей.
Папа же и вовсе считал, что ведьмы только и делают, что летают голышом на метлах и соблазняют чужих мужей. И чтобы подразнить маму вечерами садился у открытого окна, вздыхал, махал рукой и вглядывался в темноту, пока не получал от нее кухонным полотенцем по шее и не отправлялся в наказание за глупый юмор мыть посуду.
Когда Эмма стала ведьмой, мама разрешила ей варить зелья(“Раз покупают, почему бы не продавать? Только используй свежие ингредиенты”), а папа строго-настрого запретил ей связываться с женатыми мужчинами. Пусть уж лучше на метле летает. Только, конечно, одетой.
Иногда ведьмами притворялись мошенницы и сумасшедшие. Но бывало и так что кто-то грубил абсолютно неприметной женщине, а потом жаловался на головные боли, постоянные неприятности и внезапную сыпь по всему телу, которую не брали никакие мази. Как правило, это проходило само, но люди быстро догадывались с кем лучше быть вежливым, если уж не можешь сжечь ведьму на костре. И от кого в действительности стоит прятать мужей, чтобы те не сбежали, забыв обо всем из-за ведьминского приворота.
Еще говорили, что у ведьм особенный взгляд: пронзительный, глубокий и опасный.
Пухлые щечки Эммы несколько мешали роковому образу. И даже зеленые глаза не спасали. У нее, как и у Джима Симмонса, была аура безнадежно хорошей и правильной девочки все ее двадцать восемь лет.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Зимние феи Эммы Эванс", Светлана Алимова, Мария Шерри ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.