— Ты мне никто и звать тебя никак, — голос свекрови, резкий, как лезвие, полоснул по тишине подъезда. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что Светлана невольно вздрогнула. Она стояла на бетонной площадке, сжимая ручку сумки, в которой лежали аккуратно сложенные вещи — пара платьев, туфли, косметичка. Всё, что она успела собрать за те десять минут, которые свекровь дала ей на «сборы».
— Лидия Ивановна, пожалуйста, откройте, — Светлана постучала в дверь тихо, почти шепотом, боясь разбудить соседей. — Давайте поговорим. Я же не чужая, я жена вашего сына.
Молчание. Только где-то внизу хлопнула подъездная дверь, и послышались шаги — кто-то поднимался по лестнице. Светлана отступила от двери, чувствуя, как горло сдавливает ком. Она не плакала — не хотела. Не перед этой женщиной, которая только что вышвырнула её, как ненужную вещь.
Соседка, тётя Маша с третьего этажа, появилась на площадке, неся в руках пакет с картошкой. Увидев Светлану, она остановилась, прищурилась.
— Света? Ты чего тут стоишь? Случилось что?
— Да ничего, тёть Маш, — Светлана выдавила улыбку. — Просто… жду мужа.
— Ага, ждёшь, — тётя Маша посмотрела на сумку, потом на закрытую дверь. — Лидия опять, что ли? Ох, девка, держись там. Она, знаешь, с характером.
Светлана кивнула, не находя слов. Тётя Маша покачала головой и скрылась за своей дверью. А Светлана осталась стоять, глядя на облупившуюся краску на двери свекрови. Её свекрови. Женщины, которая с первого дня их знакомства сделала всё, чтобы Светлана чувствовала себя чужой.
Всё началось полгода назад, когда Светлана и Игорь поженились. Свадьба была скромной — небольшой ресторанчик, человек двадцать гостей, платье, купленное на распродаже. Игорь тогда сказал, что не хочет шума, да и денег особо не было. Светлана не возражала — она вообще редко возражала. Ей было тридцать два, за плечами — неудачный брак, оставивший только шрам на сердце и привычку всё терпеть. Игорь казался другим: добрым, спокойным, с тёплыми глазами. Он говорил, что любит её, что хочет семью, детей. Светлана верила. И даже когда он сказал, что первое время они поживут с его матерью, она согласилась. «Временно», — сказал он. «Пока не найдём квартиру».
Лидия Ивановна встретила её холодно. В первый же вечер, когда Светлана, уставшая после работы, пыталась помочь на кухне, свекровь отрезала:
— Не лезь, я сама. Не люблю, когда чужие в моих кастрюлях копаются.
— Я не чужая, Лидия Ивановна, — мягко ответила Светлана. — Я же теперь ваша невестка.
— Невестка, — хмыкнула свекровь, вытирая руки о фартук. — Это ещё доказать надо, что ты невестка, а не так, приблудилась.
Игорь тогда только пожал плечами:
— Мам, ну хватит. Света, не обращай внимания, она у меня такая, привыкнешь.
Но привыкнуть не получалось. Лидия Ивановна находила повод придраться к любому пустяку. То суп недосолен, то полы плохо вымыты, то Светлана «слишком громко» закрывает дверь. А однажды, когда Светлана предложила приготовить ужин, свекровь так посмотрела на неё, будто та предложила поджечь квартиру.
— Ты, Света, лучше за своими тряпками следи, — сказала она, указывая на сушилку с бельём. — А то у тебя вон платье всё мятое, позоришь моего сына.
Игорь молчал. Всегда молчал. Светлана пыталась говорить с ним, но он отмахивался:
— Да не бери в голову, она просто старой закалки. Потерпи, скоро съедем.
Но «скоро» растянулось на месяцы. Светлана работала бухгалтером в небольшой фирме, Игорь — водителем в такси. Денег едва хватало на жизнь, не говоря уже о съёме квартиры. А Лидия Ивановна словно наслаждалась их зависимостью. Она контролировала всё: от того, сколько сахара класть в чай, до того, во сколько Светлана должна возвращаться с работы.
— Ты где шляешься? — спрашивала она, если Светлана задерживалась хотя бы на полчаса. — У тебя муж дома, а ты по подругам бегаешь?
— Я на работе задержалась, Лидия Ивановна, — оправдывалась Светлана. — Отчёт сдать надо было.
— Отчёты, — фыркала свекровь. — Знаем мы эти отчёты. В моё время женщины за мужьями смотрели, а не по офисам сидели.
Светлана терпела. Она привыкла терпеть ещё с первого брака, где муж поднимал на неё руку, а она молчала, потому что «стыдно людям сказать». Но с Игорем было иначе — он не бил, не кричал, просто… не замечал. Не замечал, как мать унижает его жену, как Светлана гаснет под её взглядом. А сегодня всё дошло до точки.
Утром Лидия Ивановна зашла в их комнату без стука. Светлана как раз собиралась на работу, натягивая своё единственное приличное платье.
— Это что за тряпка? — свекровь скривилась. — Ты в таком виде в люди ходишь? Мой сын заслуживает жену, а не пугало.
— Лидия Ивановна, я стараюсь, — тихо сказала Светлана. — У нас с Игорем пока нет денег на дорогие вещи.
— Старается она, — передразнила свекровь. — А кто тебя заставлял за моего сына замуж выходить? Думала, на готовое придёшь? Да ты ему в подмётки не годишься!
Светлана сжала губы. Она хотела ответить, но слова застряли. А Лидия Ивановна продолжала:
— Я тебе с первого дня говорила — не пара ты моему Игорю. Он добрый, доверчивый, а такие, как ты, на этом и выезжают. Думаешь, я не вижу, как ты его обхаживаешь? Детей нет, хозяйства не ведёшь, только и знаешь, что по своим отчётам сидеть!
— Я его люблю, — вырвалось у Светланы. — И он меня любит. Мы семья.
— Семья? — Лидия Ивановна расхохоталась. — Да какая ты семья? Ты мне никто и звать тебя никак. Собирай свои шмотки и вали отсюда, пока я добром прошу.
Светлана замерла. Она ждала, что Игорь, который молча пил кофе на кухне, вмешается. Но он только пробормотал:
— Мам, ну хватит, не начинай.
— Не начинай? — взвилась свекровь. — Это мой дом! Я тут хозяйка! А эта… эта пусть убирается!
И вот теперь Светлана стояла в подъезде, сжимая сумку. Телефон в кармане завибрировал — Игорь. Она ответила, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Свет, ты где? — в трубке слышался шум мотора, Игорь был за рулём.
— В подъезде. Твоя мама… она меня выгнала.
Пауза. Долгая, тягучая.
— Слушай, я сейчас на заказе. Вернусь через пару часов, разберёмся. Ты пока… ну, посиди где-нибудь, ладно?
— Посиди где-нибудь? — Светлана почувствовала, как внутри что-то ломается. — Игорь, она меня из дома выгнала! Сказала, что я тебе не пара!
— Свет, ну ты же знаешь, какая она. Потерпи, я поговорю с ней.
— Потерпи? — голос сорвался. — Полгода терплю! Сколько ещё?
Он вздохнул.
— Я приеду, разберёмся. Не накручивай.
Светлана положила трубку. Слёзы всё-таки прорвались, горячие, жгучие. Она присела на ступеньку, уткнувшись лицом в ладони. Ей было стыдно — перед собой, перед тётей Машей, перед всеми, кто мог увидеть её такой: растерянной, униженной.
Вечером Игорь вернулся. Светлана сидела в кафе через дорогу от дома — единственном месте, где она могла дождаться мужа, не мёрзнув на улице. Он вошёл, устало потирая шею.
— Ну что, разобрались? — спросила она, глядя в его лицо.
— Маму не переделаешь, — Игорь сел напротив, взял её руку. — Она просто переживает за меня. Ты же знаешь, я у неё один.
— А я? Я кто для тебя? — Светлана смотрела ему в глаза, но он отвёл взгляд.
— Свет, ты моя жена. Но мама… она привыкла всё контролировать. Давай просто переждём, а?
— Переждём? — она выдернула руку. — Игорь, она меня выгнала! Сказала, что я никто! А ты… ты даже не заступился.
Он замялся.
— Я поговорю с ней. Обещаю. Просто дай время.
Светлана молчала. Она смотрела на мужа — на его усталое лицо, на потёртую куртку, на руки, которые так часто обнимали её по вечерам. И понимала: он не изменится. Он будет обещать, будет просить потерпеть, но никогда не пойдёт против матери.
— Я не вернусь, Игорь, — тихо сказала она. — Не могу так больше.
— Свет, ты чего? — он нахмурился. — Куда ты пойдёшь? У тебя же никого в городе нет.
— Я справлюсь.
Она встала, взяла сумку и вышла из кафе. Холодный ветер ударил в лицо, но она не остановилась. Внутри росло что-то новое — не злость, не обида, а решимость. Она устала быть удобной, устала терпеть.
На следующий день Светлана сняла комнату в общежитии. Денег хватило ровно на месяц, но она не паниковала. Устроилась на вторую работу — по вечерам подрабатывала в колл-центре. Днём — отчёты в офисе, ночью — звонки, бесконечные разговоры с клиентами. Усталость накапливалась, но Светлана чувствовала себя живой. Впервые за долгое время она делала что-то для себя.
Через месяц Игорь позвонил.
— Свет, вернись. Мама остыла, говорит, что погорячилась.
— Погорячилась? — Светлана усмехнулась. — Она меня унижала полгода. А ты смотрел.
— Я же говорил, я поговорю с ней…
— Игорь, хватит. Я подала на развод.
Он замолчал. Потом тихо сказал:
— Ты серьёзно?
— Серьёзно.
После развода Светлана не видела ни Игоря, ни Лидию Ивановну. Она слышала от знакомых, что свекровь жалуется соседям: «Сын один остался, а всё из-за этой неблагодарной». Но Светлану это уже не трогало. Она работала, копила деньги, записалась на курсы повышения квалификации. Её заметили в офисе, предложили должность старшего бухгалтера. Зарплата выросла, и она переехала в небольшую, но уютную квартиру.
Однажды вечером, возвращаясь с работы, Светлана зашла в то самое кафе, где когда-то ждала Игоря. За соседним столиком сидела женщина — постаревшая, сгорбленная. Лидия Ивановна. Она пила чай, глядя в окно. Светлана хотела пройти мимо, но свекровь её заметила.
— Светлана? — голос был тихим, почти жалобным. — Ты… как?
— Хорошо, — ответила Светлана, глядя ей в глаза. — Работаю. Живу.
— А Игорь… он скучает, знаешь.
— Это его выбор, Лидия Ивановна. Как и ваш был — выгнать меня.
Свекровь опустила взгляд.
— Я, может, и перегнула тогда. Но ты же понимаешь, я за сына боялась.
— Понимаю, — Светлана кивнула. — Но это не оправдание.
Она ушла, не оглянувшись. Вечер был тёплым, город шумел вокруг, и Светлана вдруг почувствовала, как легко дышится. Она не просто выжила — она научилась жить. Без чужих ожиданий, без унижений, без оглядки на тех, кто считал её «никем». И где-то глубоко внутри она знала: она всегда была кем-то. Просто понадобилось время, чтобы это понять.