Представляете, мы дошли только примерно до половины шестой и заключительной серии Этерны! И за оставшуюся половину сериал еще не раз успеет нас удивить. Меня так точно.
Итак, после дуэли кровушка Рика покапала на пол и проявились интересные спецэффекты. Причем, как и в случае в Лаике, они проявились не сразу, а только тогда, чтобы их могли увидеть только те, кому они предназначены, - ой, как удобно - в первый раз Герман, во второй наконец-то уже и сам Рикки..
Правда, если уж душнить, то душнить. Ну неужели капли крови с рассеченной спины до этого пафосного момента не падали на пол? Почему, когда типа любимая сестра убежала в расстроенных чувствах, Рикки даже не дернулся за ней, а глаз не мог отвесть от Алвы?
Ну вот реально, - а вдруг Ириска сейчас самоубиваться побежала? А вдруг еще что-то сделает или нарвется на кого-то плохого? Не, пофиг, Рикки видит только Алву и пусть весь мир подождет.
Ап! Нас возвращают к Эпинэ. Тот сидит, привязанный к столбу и между прочим, комфортно сидит – в шатре, на шкурах, а не посреди лагеря, чтоб в него пьяные кагетцы кости кидали. В королевском шатре!
И заруливает туда сам Ангемар. Почему-то именно тут создатели сериала решили, что самое время для красивых речей, а может просто не знали, как Эпинэ из этой жопы вытащить, потому что я в принципе не понимаю в этой сцене мотивацию обоих персонажей, а они еще и сверлят друг друга грозными взглядами – с абсолютно дебильными лицами, - и несут пафосную поебень:
- Я знаю этот взгляд, ты смотришь как воин.
- И я узнаю твой взгляд, ты смотришь как человек, который знает, чего хочет.
- И чего же я хочу?
- Освободи меня, без меня тебе не обойтись..
И Бумер уже сам освободил руки, а конунг на него шпагу наставил, а этот руку порезал тоже за шпагу схватившись – вот свяжись с Окделами и склонность к напрасному садомазохизму на лицо, - и вроде как они уже договорились.
И только я сижу с квадратными глазами и тыковку чешу, - а это что и про что сейчас было? Вместо банального: «ну чё, успокоился, все, соображаешь уже ясно? Хули ты выпендривался? Война это тебе не горшки за убогими мыть.» Вот так сказал бы грозный мужик, военный и командир. Ну или хотя бы «благородный сер, не изволите ли объяснить свою вспышку гнева? Как следует ее понимать применительно к заключенным между нами соглашениям?».
А что это было и о чем – я не знаю. Люди так не разговаривают. А выгладит еще нелепее, - Кузнецов, который конунга играет, хоть усы забавно топорщит и глаза пучит, а у Чинарева и того не получается. Здравствуй дерево, я дятел.
- Кагета станет великой!
- Я делаю это не ради тебя, а ради истинного короля!
Ап! Возвращаемся к Алве и Рикки.
- Ричард, - пафосно выдает Алва, - настало время объяснить, почему я взял вас в оруженосцы.
От всей сцены несет театральщиной в плохом смысле этого слова. Театр – это другой вид искусства и у него есть определенные условности, вызванные в том числе объективными причинами. Театральная постановка ограничена в локациях, в смене декораций, а сама подача материала, скажем так, двумерна, потому что она ограничена, потому что в первую очередь обращена к зрителю в зрительном зале. Поэтому какая-нибудь Катерина стоит и подает свой монолог туда, к зрителю и так, чтоб ее подача дошла до самых последних рядов.
А кино – это совершенно иное! Оно многомерно. Точно так же как многомерно пространство вокруг нас, оно многомерно вокруг персонажей внутри кадра. В том числе во времени. Поэтому в первую очередь персонажи должны соотносится друг с другом, а не с объективом камеры! Это элементарно!
Так почему Алва произносит эту фразу, глядя в глаза мне, а не Ричарду, к которому он обращается?!
А Ричард? Почему он ведет себя так, будто того монастыря не было просто? Парень только что убил противника на дуэли, увидел что-то магическое – ГДЕ РЕАКЦИЯ ЖИВОГО ЧЕЛОВЕКА?! Где переживания, где вопросы, где недовольство, например, что Алва не отвечает на его вопросы… Ну почему в старых сериалах, над которыми мы привыкли смеяться, вроде той же Насти, но люди понимали зачем они входят в кадр? И режиссер знал, что живые люди не включаются по щелчку. Что прежде чем войти в кадр этот ГГ о чем-то думал, у него УЖЕ были какие-то эмоции и он их в этот кадр внес, развивая дальше.
Здесь прям в ушах звучит «Камера, мотор!» и Чурсин начал читать текст в камеру. С пометкой «говорить проникновенно».
Да, потом это впечатление сглаживается, потому что сцена пошла дальше, но начало – блть, ебашмонтаж.
Ладно, вернемся к повествованию. Алва сообщает мальчику Рикки, что убийство его папы открыло ему глаза. Мы в Матрице, сынок. Упала капля крови Добронравова на землицу, и понеслось – почудилось Алве вот это вот все про Храм, письмена и тд.
Все это, конечно, мило, остается только спросить – а где в этот животрепещущий момент в лесочке были Эпинэ и адъютант самого Алвы, что весь нехилый приход прошел мимо них?
И вот с тех пор Алва начал искать, нашел про Великий Излом и Четверых, - «Их Четверо, навеки четверо, но сердце одно, сердце Зверя, глядящего в закат».
Рикки тут же признается, что видит эти сны с детства, а теперь и Алва ему снится там же. Алва объясняет, что нынче, после смерти папки, Рик – Повелитель Скал, а сам Алва – Повелитель Ветра.
Меня смущает упоминание про Места Силы, на которые попала кровь и все проявила. Ну монастырь и заброшенная библиотека в Лаике – почему бы нет. Связь улавливается – на месте Силы был какой-то сакральный знак, храм, потом его переделывали следующие поколения, потом забросили и они, но Сила никуда не делась, просто об этом все забыли. И тем не менее, люди, в том числе Повелители, имеют шанс найти эти места, попасть туда случайно и активировать их.
Но полянка в лесу?! Две полянки – одна, где Добронравов лег, вторая, где Эпине копытом в лоб получил?! Это как-то ну уж совсем даже не сказочно.
Между тем, про Эпинэ Алва Рикки не сказал.
Зато Рикки просто прелесть, - говорит, а зачем тогда воевать, нужно найти оставшихся и все им рассказать! Алва аж умилился, - «И наплевать на присягу, юноша?»
Ап! Гальтара вдруг. И Харен Брогг из Ведьмака, под платком которого мы с удивлением снова узнаем Германа.
Герман неведомо откуда взявшейся палкой долбит в песок, а потом его в песок засосало и выплюнуло уже внизу.
Ап! Агарис и встреча на Эльбе, на мосту – Борух Бороденко и Его Воробейшество Климент потолковать собрались.
- Ты, морда твоя жидовская, мальчику Альдо возвращение трона пообещал?
- Да мы просто новый рынок освоить хотим. А вам чего от мальчонки надо?
- Ты берега не попутал? Весть Благую несем народам.
- Упс. Што ви, што ви, мы вам просто как раз немного денег дать хотели на Благую весть.
- Деньги? Деньги это хорошо, десятая часть от каждой сделки нас устроит.
- Ой вей, какая дорогая Весть выходит, но куда деваться.
- Вот именно. Поэтому пусть дочка твоя Меллит в заложницах побудет, пока трон не вернется.
Как-то так, Клемент требует Меллит доставить к нему немедленно.
Ап! А в это время в для разнообразия серой-серой столице идет дождь, по случаю чего мальчик Рикки нашел наконец шляпу! И Алва тоже нашел шляпу! Не такую роскошную, какая была у него в пилоте, но лучше поздно, чем никак.
За их отъездом очень трагично наблюдает королева Катя, а за Катей – не менее трагично кучерявый король. Я знаю, что его зовут Фердинанд, но поскольку знаю я это не из сериала, то пусть так Кучеряшкой и остается.
Что ж, по крайней мере отъезд маршала нарисовали вполне сносный, - небольшая свита все-таки есть, несколько отрядов коробочкой уходят по улице, караул вдоль площади, флаги мокнут… Вполне прилично, глупо придираться на ровном месте.
Ап! Мы снова в Агарисе на мосту, куда и правда привели Меллит. И Йося Бороденко так прямым текстом при Клименте ей и говорит, что тот ее в заложницы требует. Причем не успел он договорить «тебя никто не будет винить за отказ», как Меллит уже согласилась и перебежала к ку-клус-клановцу.
Йося только глазки выпучил.
Охренел он знатно, но шустрая Меллит радостно подтвердила, что остается у Климента. Да уж, слова, что Меллит самая умная из дочек Йоси звучат прямо-таки смешно.
Эта дурочка побежала обниматься с Карамелькой Альдо, и только когда Клемент потребовал рассказать все ему про ритуал, до девочки что-то стало доходить.
Но поздно.
Ап! В Гальтаре под землей очухался еще один гений, то есть Герман. Он нашел трупы прежних исследователей, но не расстроился, потому что красный кубик светится.
Ап! Агарис, ночью перед толпой Его Воробейшество толкает речь, про то, как его сердце наполнилось любовью к богу, поэтому мы сейчас будем всех любить. Перед толпой выходит Меллит и Клемент так и оглашает толпе, что эта девица рассказала ему, что гоганы поклоняются Четырем Демонам и проводят кровавые ритуалы... Дальше, собсстно, можно не продолжать))) Добрые люди пошли устраивать погром.
Их малость постреляли все-таки, однако следом Клемент выпустил одержимых и те все сделали. Что ж, получилось красиво и трагично, под финал сериала выдали что-то серьезное, хотя то, как подвели к этому событию вызывает, конечно, вопросы.
Главный из которых – это фигура Ениоля. Весь сериал нам отчаянно пытались проговорить, какой он опасный и могущественный человек, у него и магия, и богатство и все чего хочешь, и интриги мирового масштаба. И гиде оно все? Да Ениоль молился перед смертью дольше, чем экранного времени заняло то, что к ней привело. Пара секунд в кадре, мда. По щелчку пальцев настал писец котенку.
Ап! Герман нашел дверь. Двери это не понравилось, но Герман вставил кубик в дырку и дверь открылась. За ней оказалась та самая платформа с углами, которая при виде Германа почему-то включилась. И мы увидели это:
*без комментариев*
И посетили Германа в Анимусе видения, от чего тот опять отрубился. После чего платформа выплыла наружу,
выпустила лазерный луч в небо
и на небе стала расползаться черная кака…
Отлично! То есть это гаденыш Герман запустил Конец Света, я правильно поняла?
Ну и на этой жизнеутверждающей ноте – сезон закончился.
Итого, что мы имеем. Алва поехал воевать с кагетцами, с ними же уже тусуется Эпинэ. Гоганов перебили, ритуал сломали, Меллит у Климента, причем Альдо куда-то испарился, бросив свою девочку на произвол. А еще пидлюка Герман добрался-таки до древних технологий и тоже все сломал. Очаровательно.
Впрочем, выводы и свое мнение я изложу отдельно.