Рассвет в Мертвом городе был серым и безжизненным, как лицо покойника. Он не принес тепла, лишь обнажил всю безнадежность их положения. Трое булгарских воинов — израненные, изможденные, почти без стрел — стояли спиной к древнему менгиру.
Перед ними, отрезая путь к спасению, стояли девять элитных воинов-«Змеев» во главе со своим командиром Тазраком.
Воздух был неподвижен. Казалось, даже ветер боялся нарушить тишину, повисшую над руинами.
— Я устал от этой игры, сокольник, — сказал Тазрак, делая шаг вперед. Его голос был спокоен, но в этой тишине он резал, как стекло. — Мое терпение иссякло. Отдай амулет, и я позволю твоим людям умереть быстро.
— Я уже говорил тебе, — ответил Айдар, и его голос был хриплым от жажды и усталости. — У меня его нет.
— Ложь! — лицо Тазрака исказилось. — Он не мог исчезнуть!
— Возможно, он все еще там, в грязи и крови, где вы убивали безоружных купцов, — процедил Айдар. — Поищи лучше.
Это был вызов. Прямой и оскорбительный. Тазрак понял, что слов больше не будет. Но он был не просто убийцей. Он был воином степной аристократии, и в нем, несмотря на всю жестокость, жило понятие о чести. И еще — он хотел не просто убить Айдара. Он хотел сломить его, унизить, доказать свое превосходство.
— Ты храбрый воин, Айдар из рода Ерми, — сказал он медленно. — Я признаю это. Ты не заслуживаешь смерти в общей свалке, как собака. Ты заслуживаешь смерти в честном поединке.
Он повернулся к своим людям.
— Никто не двигается. Он — мой.
Айдар понял его замысел. Это был не жест благородства. Это была высшая степень высокомерия. Тазрак был настолько уверен в своей победе, что хотел насладиться ею в одиночку.
— И каковы условия? — спросил Айдар.
— Условия просты, — усмехнулся Тазрак. — Я убиваю тебя. А потом мои воины убивают твоих людей.
— Нет, — покачал головой Айдар. — Закон Степи гласит иначе. Поединок вождей решает судьбу отрядов. Если я побеждаю — мы уходим. Если побеждаешь ты — мои люди складывают оружие, и их жизнь в твоих руках.
Это была отчаянная попытка выиграть хоть что-то. Тазрак на мгновение задумался. В его глазах промелькнул азарт игрока.
— Хорошо, — согласился он, к удивлению своих воинов. — Я принимаю твои условия. Но с одним дополнением. Если ты победишь, твои люди должны будут сразиться с моими. Восьмеро против двоих. Я хочу посмотреть, так ли храбры твои щенки, как их вожак.
Ильмар и Ташбулат переглянулись. Это был не шанс. Это была отсрочка казни. Но Айдар кивнул.
— Я согласен.
Они сошлись в центре вытоптанной площадки. Тазрак снял свой шлем. У него были резкие, хищные черты лица и холодные, абсолютно бесцветные глаза. Он был похож на змею не только по своей принадлежности к полку, но и по своей сути. Он держал в руке длинную, узкую саблю — идеальное оружие для быстрых, смертоносных выпадов.
Айдар был в худшем положении. Его тело болело от усталости, каждый мускул ныл. Его сабля, верная подруга, имела несколько зазубрин после стычки в каньоне. Он был волком, израненным и обессиленным, против сытой, полной яда змеи.
Бой начался без команд и предупреждений. Тазрак атаковал первым. Его клинок замелькал в воздухе, превратившись в серебряную паутину. Он не рубил, он наносил уколы — быстрые, точные, целясь в горло, в глаза, под мышку.
Айдар ушел в глухую оборону. Он едва успевал отбивать выпады, отступая шаг за шагом. Он не пытался контратаковать. Он экономил силы, изучал противника, искал слабое место в его идеальной технике.
Лязг стали эхом разносился по Мертвому городу. Ильмар и Ташбулат стояли, сжав кулаки, бессильные помочь. «Змеи» смотрели на поединок с холодным любопытством, не сомневаясь в победе своего командира.
Тазрак был быстрее. Он был техничнее. Через несколько минут на руке и плече Айдара появились кровавые порезы. Хазарин играл с ним, как кошка с мышью, наслаждаясь своим превосходством.
— Ты устал, сокольник, — прошипел он, проводя очередной выпад, который Айдар с трудом отбил. — Ты скоро упадешь. Где же твоя хваленая ярость?
Ярость была. Но Айдар держал ее глубоко внутри, под слоем холодного расчета. Он ждал. Ждал одной-единственной ошибки.
И Тазрак совершил ее. Уверенный в своей скорой победе, он пошел в решающую атаку, вложив в нее всю свою скорость. Айдар, вместо того чтобы отступить, сделал то, чего враг никак не ожидал.
Он шагнул навстречу, пропуская смертоносный укол буквально в волоске от своей шеи. Входя в мертвую зону, он не стал бить саблей. Он ударил Тазрака головой в лицо, со всей силы, вкладывая в удар всю свою боль и ярость.
Хрустнула переносица. Тазрак взвыл от боли и неожиданности, отшатнулся, на мгновение ослепнув. Этого мгновения хватило.
Айдар не стал наносить еще один удар саблей. Он бросил ее, рванулся вперед и сбил противника с ног. Они покатились по пыльной земле, превратив поединок в грязную, первобытную драку.
Айдар был в своей стихии. Он был не аристократом, а пограничником, привыкшим выживать. Он бил локтями, коленями, впивался пальцами в рану на лице врага.
Тазрак, оправившись от шока, пытался достать нож. Но Айдар был быстрее. Он перехватил его руку, вывернул ее с диким хрустом. А потом его правая рука нашла на земле камень. Тяжелый, острый камень. И он ударил. Один раз. Второй. Третий.
Когда все было кончено, Айдар тяжело дышал, стоя на коленях над поверженным врагом. Он победил. Не техникой. А дикой, несгибаемой волей к жизни.
Он медленно поднялся, поднял свою саблю. Посмотрел на застывших в шоке «Змеев».
— Ваш командир проиграл. По закону Степи, мы свободны.
Он ждал, что они, возможно, подчинятся. Но он забыл. Это были не воины чести. Это были «Змеи», личная гвардия тирана, для которых не было законов, кроме приказа.
Их новый предводитель, воин со шрамом через всю щеку, усмехнулся.
— Закон Степи умер вместе с ним, — сказал он, указывая на тело Тазрака. — А вы умрете здесь. Взять их!
Восемь клинков сверкнули на солнце. Восемь элитных воинов, полных ярости за смерть своего командира, двинулись на троих израненных, обессиленных булгар.
Айдар встал спиной к спине с Ильмаром и Ташбулатом. Он посмотрел в глаза своим братьям. В них не было страха. Лишь спокойная готовность принять последний бой.
Он победил в дуэли. Но проиграл войну.