Знаете, бывают такие истории, которые не расскажешь в двух словах.
Их можно только прожить. И моя — ровно такая.
Это не статья про похудение. Это статья про то, как боль и страх поселяются не в душе, а на боках.
Как они становятся реальными на ощупь.
Мне было 19. Я была… яркой. 65 кг на росте 165 — не худышка, но та самая «аппетитная» девчонка, на которую оглядывались мужчины за тридцать.
А один огляделся и забрал с собой. Офицер.
Строгий, взрослый, на 11 лет старше.
Для меня, с моей непростой жизнью дома, он был спасением. Рыцарем.
Он сказал: «Ты моя единственная любовь, будь со мной. Сиди дома". Влюбилась как кошка. Дышать без него не могла.
Мы въехали в его комнату в общежитии. 16 метров. Общий туалет, общая кухня на этаже, соседи — семейные пары с детьми.
А я — девочка, которая не умела готовить.
Вообще.
Моя мама считала, что всему свое время. «Успеешь еще научиться», — говорила она.
А учиться было негде и не у кого.
Дни текли одинаково: перемыть всё до блеска (я мыла окна каждую неделю, мне было нечем заняться), прочитать несколько глав из книги… и съесть что-нибудь.
От скуки.
От одиночества. От непонятной тоски.
Еда стала моим главным ритуалом, единственным доступным удовольствием.
Я готовила на его выходные, много, с запасом. Потом мы пили чай с соседями, и я снова ела — чтобы быть своей, чтобы заполнить паузы в разговорах.
Я заедала тишину своей жизни.
Тогда и пошли первые килограммы.
Он говорил: «Ты моя пышка, я люблю тебя такую». И я верила.
А потом он просто нашел другую.
И мир рухнул.
Осталась я, сын и леденящий душу, животный страх. «Чем накормить? Как оплатить эти дурацкие тысячи рублей на школьные экскурсии? Я не справлюсь».
И знаете, что я делала?
Я ела. Я ела не от голода. Я заедала панику.
Это был механизм выживания. «Съем сейчас — и будет не так страшно завтра».
Холодные макароны ночью, хлеб с майонезом, печенье пачками.
Это была не еда.
Это была цементная кладка для стены между мной и этим ужасающим миром.
Мое тело стало моей крепостью.
Эти 30 кг — это не жир.
Это страх.
Материализованный, осязаемый. Это боль предательства, одиночества, неуверенности в завтрашнем дне. Это шрамы, которые видно.
Есть такое понятие — «эмоциональное переедание».
Это не слабость характера.
Это стратегия психики справиться с неподъемными чувствами, когда никаких других ресурсов просто нет. Это попытка залатать дыру в душе, хоть на время.
Сейчас страха уже нет. Я встала на ноги. Научилась зарабатывать, растить детей, быть сильной.
Но броня осталась.
И теперь мой путь — не диеты с ненавистью к себе.
Мой путь — это благодарить свое тело.
За то, что оно было моим щитом, когда мне было невыносимо больно и страшно. Потихоньку договариваться с ним и отпускать эту защиту, потому что я больше не та испуганная девочка.
Наше тело всегда ведет с нами честный диалог. Оно помнит все, что мы стараемся забыть.
А ваше тело хранит какие-то старые шрамы?
Не физические, а те, что остались от прошлого?