Василий Иванович проснулся, как всегда, в пять утра. В семьдесят восемь лет его биологические часы работали точнее любого будильника. Он тихо поднялся с кровати, стараясь не разбудить жену. Анна Фёдоровна спала рядом с ним уже пятьдесят три года, и он до сих пор любовался её лицом на подушке — морщинистым, но таким родным.
На кухне он включил чайник и сел за стол с блокнотом. За окном ещё темнело, но Василий Иванович любил эти тихие утренние часы, когда можно подумать о жизни и составить планы на день. В блокноте он записывал всё: когда поливать помидоры в теплице, какие лекарства принимать, дни рождения внуков, важные дела.
Сегодня в планах было многое. Нужно было доделать скворечник для Мишки, младшего внука, отвезти банки с вареньем соседке тёте Клаве, а вечером — самое важное — встретить сына Алексея, который приезжал из города с семьёй.
Василий Иванович улыбнулся, представляя, как восьмилетний Мишка будет носиться по саду, а пятнадцатилетняя Катя будет делать вид, что дедушкины истории её не интересуют, хотя втайне будет слушать каждое слово. Дети были для него источником молодости — рядом с внуками он чувствовал себя не стариком, а просто взрослым другом.
— Дед, опять встал ни свет ни заря? — на пороге появилась Анна Фёдоровна в ночной рубашке и тапочках.
— Привычка, бабуль. Всю жизнь рано встаю, уже не переучишься.
Они завтракали молча, но это было уютное, супружеское молчание. За годы совместной жизни слова часто становились лишними — они понимали друг друга с полувзгляда. Анна Федоровна знала, что муж волнуется перед приездом сына, а Василий Иванович видел, как переживает жена из-за того, что внуки редко бывают у них в деревне.
После завтрака он отправился в мастерскую — переоборудованный сарай, где у него было всё необходимое для столярных работ. Скворечник был почти готов, оставалось только приделать крышу и покрасить. Василий Иванович работал медленно, но тщательно — как и всё в своей жизни. Руки уже не слушались, как в молодости, иногда дрожали, но полувековой опыт компенсировал возрастные изменения.
Мишка уже месяц просил скворечник. Мальчик увлёкся птицами после того, как дедушка рассказал ему о скворцах, которые каждую весну прилетали к их дому. «Деда, а они меня узнают?» — спрашивал внук. «Конечно, узнают, — отвечал Василий Иванович. — Птицы помнят добрых людей».
В десять утра он пошёл к соседке. Тётя Клава жила одна в доме через дорогу, её дети давно уехали в город и редко навещали её. Василий Иванович и Анна Фёдоровна старались помогать старушке по хозяйству — то дров принесут, то в магазин съездят, то просто поговорят. В деревне так было принято — соседи как родня.
— Василь Иваныч, да что же ты, зачем столько? — всплеснула руками тётя Клава, увидев три банки земляничного варенья.
— Да нам некуда девать, Клавдия Семёновна. Анка наварила на полдеревни. А вам зимой пригодится — с чаем хорошо.
Он знал, что соседка стесняется принимать помощь, поэтому всегда делал вид, что они просто делятся излишками. На самом деле Анна Фёдоровна специально варила варенье для одиноких стариков в деревне.
— Как дела, Василь Иваныч? Сын сегодня приедет?
— Приедет с внуками. Мишка скворечник просил — вот и мастерит.
— Хорошие у вас внуки выросли, — вздохнула тётя Клава. — А мой... внук уже три года не звонит. Забыл про бабушку.
Василий Иванович промолчал. Что тут скажешь? Времена изменились, люди стали жить быстрее и дальше друг от друга. Но ему повезло — его дети и внуки не забывали о стариках.
Вернувшись домой, он застал жену в огороде. Анна Федоровна поливала помидоры и огурцы и ворчала из-за засухи. В свои семьдесят пять лет она по-прежнему вела большое хозяйство — десять соток земли, курятник, теплица. Василий Иванович помогал, чем мог, но основная нагрузка лежала на ней.
— Анют, давай я полью, — предложил он.
— Да я сама справлюсь. Ты лучше скворечник доделай, а то Мишка расстроится.
Она была права. Внуки очень серьёзно относились к обещаниям дедушки, и он никогда их не подводил. Даже если приходилось работать, превозмогая боль в спине или головокружение.
К обеду скворечник был готов. Василий Иванович покрасил его в голубой цвет — Мишка любил этот цвет. Получилось красиво и добротно. Такой домик прослужит птицам не один год.
После обеда они с женой сели на лавочку у дома. Это было их ежедневное время отдыха — полчаса тишины и покоя. Василий Иванович курил папиросу (одну в день, последнюю вредную привычку), Анна Федоровна вязала носки для внуков.
— Помнишь, как Лешка в детстве тоже просил скворечник? — сказала жена.
— Помню. И как мы с ним вешали скворечник на яблоню. А потом каждое утро бегали проверять, прилетели ли скворцы.
— А теперь у него такой же любопытный сын.
Они помолчали, думая о быстротечности времени. Вчера их Алексей был мальчишкой, который носился по этому двору, а сегодня он уже директор завода, отец двоих детей, уважаемый в городе человек.
В четыре часа послышался шум машины. Василий Иванович встал с лавочки — приехали! Из серой «Тойоты» выскочил Мишка и помчался к дедушке.
— Дедушка! Дедушка! А скворечник готов?
— Готов, внучек, — засмеялся Василий Иванович, обнимая мальчика. — Сейчас покажу.
За Мишкой не спеша вышли остальные. Алексей — высокий, солидный, но в глазах всё тот же озорной блеск. Его жена Марина — городская, аккуратная, всегда немного неуютно чувствующая себя в деревне. И Катя — длинноногая кобылка-подросток, которая делала вид, что ей неинтересно, но уже украдкой оглядывала знакомые места.
— Папа, как дела? — Алексей обнял отца. — Не болеешь?
— Да какие болезни в мои годы, — отмахнулся Василий Иванович. — Живём помаленьку.
Но сын заметил, что отец стал более сутулым и медлительным. Время безжалостно к людям, особенно к тем, кто всю жизнь занимался физическим трудом.
Мишка потащил дедушку в мастерскую смотреть скворечник. Василий Иванович показал внуку готовое изделие и объяснил, как его нужно повесить, чтобы птицам было удобно.
— Дедушка, а ты научишь меня делать такие же? — спросил мальчик.
— Конечно, научу. Только инструментами нужно пользоваться аккуратно. И запастись терпением. Не всё сразу получается.
— А у меня получится?
— У тебя обязательно получится. У нашего рода золотые руки.
Катя бродила по саду и рассматривала цветы, которые выращивала бабушка. В детстве она обожала приезжать сюда, но теперь, в пятнадцать лет, деревня казалась ей скучной. Все её подруги летом ездили на море или в лагеря, а она — к дедушке с бабушкой, где нет интернета и нечем заняться.
Но когда дедушка позвал её помочь повесить скворечник, она не смогла отказаться. Василий Иванович знал, как разговаривать с подростками — без нравоучений и нравостояний, просто как со взрослыми.
— Катюш, подержи лестницу, — попросил он. — А то я старый, могу упасть.
Девочка послушно держала лестницу, а дедушка прибивал скворечник к яблоне. Он работал медленно, останавливался передохнуть, но всё делал сам — не хотел показаться немощным.
— Дедушка, а правда, что раньше всё было по-другому? — вдруг спросила Катя.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, жили как-то... проще, что ли. Не было телефонов, компьютеров, но люди были счастливее.
Василий Иванович задумался.
— Знаешь, Катенька, люди во все времена одинаковые. И радости у них одинаковые, и печали. Просто раньше мы больше времени проводили вместе, больше разговаривали. А счастье... оно не от техники зависит. Оно от людей, которые рядом с тобой.
— А вы с бабушкой счастливы?
— Счастливые, внученька. Несмотря на все трудности. У нас есть дом, семья, дети выросли хорошими людьми, внуки радуют. Что ещё нужно для счастья?
Катя молчала, обдумывая слова дедушки. В её мире, где всё измерялось лайками в соцсетях и брендовыми вещами, такая простая философия казалась странной. Но что-то в словах дедушки тронуло её за душу.
Вечером вся семья собралась за столом. Анна Фёдоровна приготовила любимые блюда внуков — борщ, картошку с салом, блины с вареньем. Марина, жена Алексея, осторожно пробовала деревенскую еду — она привыкла к ресторанной кухне и диетам.
За ужином Василий Иванович рассказывал истории из своей молодости. О том, как он познакомился с бабушкой на танцах, как построил этот дом своими руками, как растил детей. Мишка слушал, открыв рот, а Катя делала вид, что не слушает, но Василий Иванович видел, что она ловит каждое слово.
— Дедушка, расскажи про войну, — попросил Мишка.
Василий Иванович помрачнел. О войне он рассказывал редко и неохотно. Слишком много там было боли, потерь, страха. Но внуки должны знать историю семьи.
— Мне было восемнадцать, когда началась война, — медленно начал он. — Меня сразу призвали. Мама плакала, провожая меня, а я думал, что война скоро закончится и я вернусь домой. Я не знал, что больше никогда не увижу родителей.
В комнате стало тихо. Даже Катя оторвала взгляд от телефона.
— Воевал под Сталинградом, был ранен, лежал в госпитале. Потом снова на фронт. Дошёл до Берлина. Когда война закончилась, думал — всё, теперь заживём. А дома руины, голод, разруха. Но мы выстояли. Построили новую жизнь.
— А медали у тебя есть? — спросил Мишка.
— Есть. Но я их не ношу. Не люблю хвастаться. Война — это не повод для гордости, это боль. О которой нужно помнить, чтобы она не повторилась.
После ужина взрослые сели на террасе пить чай. Дети побежали во двор — Мишка ловил светлячков, а Катя фотографировала закат на телефон. Алексей рассказывал родителям о делах, проблемах на заводе и планах на будущее.
— Папа, — вдруг сказал он, — может, переедешь к нам в город? Квартира большая, места хватит всем. А здесь ты совсем один, вдруг что случится...
Василий Иванович покачал головой.
— Спасибо, сынок, но мы здесь привыкли. Здесь прошла наша жизнь, здесь наш покой. В городе мы будем чужими.
— Но подумайте хотя бы о том, что вы уже немолоды и вдруг заболеете...
— Не будем загадывать наперёд. Пока Бог даёт силы, будем здесь жить. А там видно будет.
Анна Фёдоровна молчала, но Василий Иванович знал, что она думает о том же. Возраст брал своё, силы уходили, а помощи ждать было не от кого. Соседи сами старики, врач в деревне бывает раз в месяц. Но дом, огород, привычный уклад жизни — это была их крепость, их последний оплот.
Перед сном Мишка попросил дедушку рассказать сказку. Василий Иванович присел на край детской кроватки и начал историю о добром медведе, который помогал лесным зверям. Он рассказывал эту сказку своим детям, а потом и внукам — она передавалась из поколения в поколение как семейная реликвия.
Мишка заснул на середине сказки. Василий Иванович осторожно поправил одеяло и поцеловал внука в лоб. Такие моменты были самыми дорогими — когда чувствуешь себя нужным, важным для кого-то.
В соседней комнате тихо плакала Катя. Василий Иванович услышал и заглянул к ней.
— Что случилось, внученька?
— Дедушка, мне грустно, — призналась девочка. — Я понимаю, что мы редко приезжаем, что у нас мало времени. А вы с бабушкой стареете, и я боюсь...
Он сел рядом с ней и обнял её.
— Не бойся, Катюш. Мы ещё поживём. А ты главное — не забывай нас. Звони, пиши, приезжай, когда сможешь. Для нас это очень важно.
— Дедушка, а можно я буду приезжать на каникулы? Одна, без родителей? Мне здесь... хорошо. Спокойно как-то.
— Конечно, можно. Мы будем очень рады.
Утром семья собиралась уезжать. Василий Иванович помог погрузить вещи в машину, дал с собой банки с мёдом и вареньем, овощи с огорода. Анна Фёдоровна всплакнула, прощаясь с внуками, — она не знала, когда увидит их снова.
Мишка долго не хотел отпускать дедушку.
— Дед, а ты обещаешь, что будешь жив, когда я приеду в следующий раз?
Вопрос ребёнка больно ударил по сердцу. Василий Иванович понял, что внук тоже чувствует хрупкость жизни и боится потерять дедушку.
— Обещаю, внучек. Буду ждать тебя. И скворечников новых наделаю — целую птичью деревню построим.
Машина уехала, оставив за собой облако пыли. Василий Иванович и Анна Федоровна стояли у калитки, пока красные огни не скрылись за поворотом.
— Хорошие у нас дети, — сказала жена.
— Хорошие. И внуки растут правильные. Значит, жизнь прожита не зря.
Они вернулись в дом. Без детских голосов он казался пустым и тихим. Но это была приятная тишина — тишина после праздника, наполненная тёплыми воспоминаниями.
Вечером Василий Иванович сидел на террасе и смотрел на звёзды. В кармане у него лежал телефон — подарок сына. Он с трудом осваивал современную технику, но научился звонить и принимать звонки. Это была его связь с большим миром, с детьми, с будущим.
Завтра будет новый день. Нужно будет полить огород, покормить кур, починить забор. Обычные стариковские заботы, неспешный деревенский быт. Но каждый день был подарком, каждый рассвет — маленьким чудом.
Василий Иванович знал, что его время подходит к концу. Но он не боялся. Он прожил хорошую, честную жизнь. Воевал за Родину, растил детей, строил дом, любил жену. Он передал внукам свою мудрость, свою любовь к жизни.
А в саду на яблоне висел голубой скворечник, ожидая весны и новых жильцов. И это тоже была частичка дедушкиного бессмертия — дело его рук, любовь к природе, забота о будущем.
Где-то далеко, в городской квартире, засыпал Мишка, мечтая о скворцах. А в соседней комнате Катя писала в дневнике о том, как хорошо у дедушки с бабушкой, как важно не забывать свои корни, как дорога семья.
И седые виски времени продолжали отсчитывать дни, унося одни поколения и принося другие. А дедушкина мудрость, дедушкина любовь передавались из сердца в сердце, как вечный огонь, который никогда не погаснет.