Вторая мама
Галина Петровна стояла у окна кухни, наблюдая, как ее зять Сергей возится с машиной во дворе. Уже полчаса он пытался завести старенькую «Ладу», но мотор упорно молчал. Она видела, как он нервничает, поглядывает на часы – через час ему нужно быть на работе.
«Гордый, как петух, – думала она, помешивая в кастрюле борщ. – Помощи не попросит, будет мучиться до последнего».
Галина Петровна знала Сергея уже восемь лет – с тех пор, как он начал встречаться с ее дочерью Леной. Сначала она отнеслась к нему настороженно. Молодой человек из простой семьи, без высшего образования, работал слесарем на заводе. Для единственной дочери, которую она растила одна после развода, хотелось лучшего – врача, инженера, кого-то с перспективами.
Но Лена светилась от счастья, а Сергей, несмотря на свою простоту, оказался честным и трудолюбивым парнем. Галина Петровна постепенно привыкла к нему, а после свадьбы дочери он стал частью семьи.
Правда, отношения складывались непросто. Сергей держался с ней несколько отстраненно, всегда был вежлив, но холоден. Галина Петровна понимала – он видел в ней строгую тещу, которая изначально была против их брака. И была в чем-то права, потому что первые годы она действительно критиковала его по мелочам: то носки не туда положил, то посуду не так помыл, то с внуком играет слишком громко.
Сейчас, глядя на его мучения с машиной, она чувствовала укол совести. За эти годы Сергей доказал, что он хороший муж и отец. Работал на двух работах, чтобы обеспечить семью, никогда не пил, не гулял, души не чаял в Лене и четырехлетнем Мишке. А она все придиралась к нему, словно он был чужим человеком.
«Хватит», – решила она и накинула платок.
Сергей поднял голову, увидев тещу, и напрягся. Обычно ее появление означало очередное замечание или критику.
– Сереж, иди завтракать, – сказала она мягко. – А машину я попрошу соседа Петровича посмотреть. Он в этом разбирается.
– Спасибо, Галина Петровна, но я сам справлюсь, – ответил он, не поднимая глаз.
– Справишься, но не сегодня. А на работу опаздывать нельзя. Иди, говорю.
В ее голосе была непривычная теплота. Сергей удивленно взглянул на нее, но возражать не стал.
За завтраком Галина Петровна наблюдала, как зять торопливо ест бутерброды, которые с утра приготовила Лена. Дочь была на работе – она работала продавцом в магазине, смена начиналась рано. Мишка еще спал – детский сад открывался только в восемь.
– Сергей, – начала она, – хочу с тобой поговорить.
Он настороженно поднял глаза. Обычно разговоры с тещей касались его недостатков или того, что он недостаточно зарабатывает.
– Я понимаю, что мы с тобой не очень... ладим, – продолжила Галина Петровна, подбирая слова. – И виновата в этом в основном я. Все эти годы я относилась к тебе как к... как к чужому. А ты же не чужой. Ты муж моей дочери, отец моего внука.
Сергей отложил бутерброд, не зная, что ответить.
– Лена вчера рассказала, что ты хочешь пойти учиться на курсы повышения квалификации. Это хорошо, правильно. А я все думаю – почему ты мне ничего не говоришь? Почему мы живем как соседи по коммуналке?
– Галина Петровна, я... – начал было Сергей.
– Дай договорить. Мне шестьдесят два года. Муж бросил, когда Лене было десять. Я поклялась тогда, что буду лучшей матерью на свете, что защищу дочь от всех бед. И когда ты появился, я увидела в тебе угрозу. Думала, что ты отнимешь у меня Лену.
Она замолчала, собираясь с мыслями.
– А потом поняла, что не отнял. Наоборот – дал ей то, чего я дать не могла: мужскую заботу, семью, ребенка. Лена счастлива с тобой. И Мишка растет хорошим мальчиком, потому что у него есть настоящий папа.
Сергей слушал молча, в его глазах было удивление.
– Я хочу попросить у тебя прощения, – сказала Галина Петровна. – За то, что все эти годы вела себя как злая свекровь из анекдотов. И хочу предложить... начать сначала. Мы ведь семья, в конце концов.
Сергей долго молчал. Потом неожиданно улыбнулся – впервые за все годы знакомства он улыбнулся ей не из вежливости, а искренне.
– А я думал, вы меня просто не выносите, – признался он. – И пытался держаться от вас подальше, чтобы не расстраивать.
– Вот дураки, – засмеялась Галина Петровна. – Восемь лет в одной квартире прожили как чужие люди.
В детской заплакал Мишка – проснулся. Обычно Сергей сразу бежал к сыну, но сегодня задержался на кухне.
– Галина Петровна, а можно... можно я буду звать вас просто мамой? Лена говорила, что вы не против. А то как-то официально получается.
У Галины Петровны защипало глаза. Своей матери у Сергея не было – умерла, когда он был подростком. И все эти годы он обращался к ней только по имени-отчеству, хотя Лена не раз говорила, что он может называть ее мамой.
– Конечно можно, сынок, – сказала она, и голос дрогнул.
Мишка прибежал на кухню в пижаме, растрепанный и сонный. Увидев папу, радостно кинулся к нему на руки.
– Папа, а почему ты дома? Ты же на работу ездишь!
– Машина сломалась, дедушка Петрович будет чинить, – объяснил Сергей.
– А я с дедушкой Петровичем помогать буду! – заявил мальчик.
– Сначала позавтракай, – сказала Галина Петровна, усаживая внука за стол. – И зубы почисти.
Она готовила для Мишки кашу, а Сергей рассказывал сыну про устройство автомобиля. Галина Петровна слушала их разговор и думала о том, как много она упустила. Сергей оказался терпеливым и заботливым отцом, он умел объяснить ребенку сложные вещи простыми словами, никогда не раздражался на детские вопросы.
К девяти утра пришел сосед Петрович – пенсионер, бывший автомеханик. Он быстро определил проблему – сел аккумулятор. Пока мужчины возились с машиной, Галина Петровна одевала Мишку в детский сад.
– Бабуля, а почему папа сегодня такой веселый? – спросил мальчик, натягивая колготки.
– А разве он обычно невеселый?
– Не-е-е, просто когда ты рядом, он всегда такой... серьезный. А сегодня смеется.
Дети всегда чувствуют напряжение между взрослыми, даже если те стараются его скрывать. Мишка, видимо, тоже ощущал холодность между отцом и бабушкой.
– Мы с папой помирились, – объяснила Галина Петровна. – Иногда взрослые ссорятся, но потом мирятся.
– А из-за чего вы ссорились?
– Из-за глупостей, солнышко. Из-за глупостей.
Машину удалось завести. Сергей поблагодарил Петровича и собрался ехать на работу. У калитки он остановился и обернулся.
– Мам, – сказал он, и это слово прозвучало непривычно, но тепло, – спасибо. И за завтрак, и за... за все.
– Езжай, сынок. И не переживай из-за курсов. Найдем деньги.
После его отъезда Галина Петровна долго стояла у калитки. На душе было легко, как давно не бывало. Наконец-то она перестала быть злой тещей и стала второй мамой. А это совсем другое дело.
Вечером, когда вся семья собралась за ужином, атмосфера была совсем иной. Сергей рассказывал о работе, Лена – о покупателях в магазине, Мишка щебетал о событиях в детском саду. А Галина Петровна слушала и понимала, что наконец-то почувствовала себя частью этой семьи, а не сторонним наблюдателем.
– А знаешь, мам, – сказала вдруг Лена, – Сережа сегодня весь день улыбался. Коллеги даже спрашивали, что случилось.
– Случилось то, что должно было случиться давно, – ответила Галина Петровна.
После ужина, когда Мишку уложили спать, а Лена пошла в душ, Сергей остался на кухне помочь с посудой. Раньше он всегда старался побыстрее уйти в комнату, чтобы не мешать теще.
– Мам, – сказал он, вытирая тарелки, – я хочу кое-что сказать. Все эти годы я думал, что вы меня не принимаете, потому что я не из той среды. Не образованный, не обеспеченный. И комплексовал из-за этого.
– А я думала, что ты высокомерный и считаешь нас, старушек, отсталыми, – призналась Галина Петровна. – Вот и получился замкнутый круг.
– Знаете, моя мама умерла, когда мне было шестнадцать. Я часто думал, какой бы она была, если бы дожила до моей свадьбы, до рождения внука. И мне кажется, она была бы такой же, как вы. Строгой, но справедливой. Заботливой.
Галина Петровна остановилась, держа в руках мокрую кастрюлю.
– Сережа, ты знаешь... у меня никогда не было сына. Только Лена. И я иногда думала, каким бы он был. И теперь понимаю – таким, как ты. Надежным, честным, любящим свою семью.
Они обнялись – неловко, по-родственному, но искренне. И Галина Петровна почувствовала, что пустота в душе, которая образовалась много лет назад после развода, наконец-то начала заполняться.
С того дня в доме все изменилось. Галина Петровна перестала придираться к зятю по мелочам, а Сергей – избегать разговоров с ней. Они обсуждали семейные дела, планы на будущее, воспитание Мишки. Мальчик расцвел – теперь в доме не было скрытого напряжения между взрослыми.
Через месяц Сергей пошел на курсы повышения квалификации. Деньги нашлись – Галина Петровна сняла со сберкнижки свои скромные накопления. «Это инвестиция в будущее семьи», – сказала она, когда он попытался отказаться.
А еще через полгода он получил повышение на работе. Зарплата увеличилась, появилась возможность снимать отдельную квартиру. Но никто даже не заговаривал о переезде. Семья была единой, и разделять ее не хотелось.
Галина Петровна наконец-то поняла, что быть тещей не означает быть врагом зятя. Можно быть второй мамой, советчицей, опорой. Можно любить не только дочь, но и того, кто делает ее счастливой. И можно получать от этого радость, а не головную боль.
Вечерами, когда вся семья собиралась в гостиной, она смотрела на них – на дочь, зятя, внука – и понимала, что это и есть настоящее счастье. Не идеальное, не такое, как в кино, но настоящее, живое, теплое.
А Сергей теперь действительно называл ее мамой. И в этом слове была вся любовь, уважение и благодарность, которые может испытывать сын к матери. Пусть и неродной, но самой настоящей.