Нашли мы его в плохоньком отеле.
А. Цюрупа
На руке его был магический перстень.
Е. Баратынский
Было десять часов ночи. Владимир Ленин сидел в затхлом номере уфимской гостиницы.
Ленин собирался убить губернатора.
Для этого требовались настрой и подготовка. Ни того, ни другого у него не было.
Настрой уничтожила ссора с Фанни Каплан, его печальной сожительницей, актрисой. Отец Каплан умирал от чахотки, и печаль Фанни требовала выхода. «Он скоро поправится, ма шери» – шептал ей в ушко Ленин перед любовными процедурами. Но Фанни верила мало, все больше походя на Эринию – у нее отросли когти, она их выкрасила в алый, зубы свои она заточила, и они стали треугольны. И вот отец Фанни умер, когда она пришла навестить его. Будущее настигло Каплан – печаль ее стала нестерпима. Она принеслась в гостнинцу, когтями попыталась распороть Ленину артерию на шее, а когда он увернулся, – выкусить ему кадык, – не вышло, – и вдруг пала на спину! Ноги ее в гимназических ботах заелозили по полу. Перестали. В горле ее торчал финский нож, с инициалами «В.Л.» на рукоятке.
Фанни умерла.
Неужели она не любила его?
Она не могла ему ответить. Владимир вынул нож, вытер и спрятал в сапог. Перенес ее в уборную, уложил в ванной. Рука ее с алыми когтями свесилась до пола.
Еще был нужен способ. Но ничего не шло на ум. Он изучил ножевой бой в трущобах Буэнос-Айреса, мастерство костолома в доках Бирмингема, на базаре в Дели научился выдавливать пальцами глаза врага, цыгане под Иркутском передали ему искусство удушения поцелуем в обмен на украденного жеребца – но все это было не то. А время шло.
Ведь до губернатора можно было добраться только один день в году. Все остальное время губернатор Николай Модестович Богданович был неуязвим и везуч. Бабка его обыграла как-то в карты господина с невероятными перстнями на руках. Долг свой господин отдал одним из них – в виде змеи с багряным камнем в пасти. «Это памирский лал. Он дает неуязвимость и везение своему хозяину, за исключением одного дня в году. После смерти хозяин перстня отдает свою душу изготовителю перстня», – сказал господин и исчез. Бабушка прожила сто один год, умерла в желтом доме. Перстень завещала внуку, Николаю. Внук перстень принял, решив тотчас спустить его в карты. Однако в карты ему стало везти чрезвычайно, его чуть было не приняли за шулера. Вскоре он с ними завязал. Стал молчалив, перстня не снимал более никогда. После прошел несколько турецких войн без единой раны, был замечен императором, перешел затем на гражданскую службу, и, наконец, возглавил Уфимскую губернию.
Главной же его тайной был день, в который действие перстня прекращалось: 6 мая, Дажбожий день, день окончания зимы и начала лета.
Дату эту Владимир Ленин знал, и наступала она завтра. О, не спрашивайте, как он узнал ее! Никто не знал этого. Кроме Троцкого. Но тот был в Казахстане в то время.
В дверь постучали.
Владимир метнулся к двери. «Ленин, я пришла переменить вам белье». – «Боюсь, вы ошибаетесь, лапушка. Здесь нет такого». «Боюсь, вы ошибаетесь, Ленин» – отвечала «горничная», переходя с девичьего голоска на хриплый бас. И дверь с грохотом слетела с петель.
В проеме, окруженный дымом и пылью, стоял губернатор Николай Богданович с помповым ружьем в руках.
«Вот мы и встретились, Владимир Ленин!»
«Здесь меня знают как Егора Дулебова, слесаря».
«Ну что ж, Егор, пойдемте в парк, к Воскресенскому собору. И вот еще что. Троцкий из Казахстана не вернется».
Печаль охватила Владимира – он напал на губернатора. Богданович сделал шаг, и Ленина отшвырнуло назад.
«Шестое будет через полчаса, Владимир. У нас мало времени» – сказал Николай, внимательно глядя на него блестящими глазами.
Они вышли из гостиницы, и двинулись к парку, видневшемуся неподалеку. Один в одежде рабочего, другой в костюме и с ружьем в руках.
«Зачем вы хотите сделать это, Ленин?».
«Символический жест. Культы плодородия, жертвоприношение. Ну и в террористических целях, конечно. Я ненавижу монархию».
«Какое странное совпадение. Мне тоже нужна была жертва – для устранения недостатка перстня. Известно было все, кроме человека. И вот сегодня вечером, после ознакомления с донесением о вас от жандармов, я гадал на внутренностях обезьяны, и меня осенило! Конечно! Только вы!»
Они дошли до Воскресенского собора и вошли внутрь.
Наступила полночь, на небе взошла луна. В соборе раздались выстрелы, крики. Слышно было, как ломается дерево, бьется стекло.
Потом все затихло.
Из собора вышел человек в костюме, побрел по боковой аллее, прилегающей к собору, остановился, прилег на бок и затих. У человека из груди торчал финский нож с инициалами «В.Л.» на рукоятке.
Больше из собора никто не выходил.
Автор: Kommienezuspadt (литературный конкурс "Прокруст")
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого.